Глава 16

Кайя уставилась на стоявший перед ней аппарат. Как и все остальное в этом мире, он показался ей запутанным и сложным.

– Что желаете выпить, госпожа?

Хотя у аппарата не было лица, он все равно разговаривал. И задавал Кайе вопросы, на которые она не знала ответа. Здесь все так делали. У каждого были вопросы. Она все еще чувствовала давление людей, которых называли репортерами. Она отправилась со свекровью за покупками, и репортеры обнаружили их машину. Когда они с Аланой вышли из машины, их окружила толпа. От страха Кайя обернулась в волчицу.

Она все еще слышала потрясенные крики и видела вспышки, когда репортеры делали фото и видеосъемки.

Мать Данте была в ужасе. О, она притворилась, что рассердилась на репортеров, но Кайя слышала, как она звонила кому-то, под названием адвокат.

Она доставила этой семье огромное количество неприятностей. Пора было всерьез задуматься о переезде.

– Госпожа? Вы передумали?

Нет. Кайе все еще хотелось пить. Она просто не знала, чего хочет. Именно так проходили последние несколько недель. Она застряла в неопределенности, разрываясь между любовью к Данте и осознанием того, что не вписывалась в его мир и никогда не впишется.

– Чай. – Алана часто пила чай. Кайя видела, как мать Данте разговаривала с аппаратом.

Раздалось короткое шипение, и машинка пришла в движение. Она смотрела на нее, но на самом деле ничего не видела. Она видела Данте в его безупречном костюме, когда он каждый вечер возвращался домой с работы. Он заходил и пытался поговорить с ней, но она не понимала и половины слов. Данте расспрашивал о ее репетиторах и занятиях и, похоже, был очень доволен, что Кайя быстро усваивала то, что он называл знаниями. Но остальное, казалось, ускользало от нее.

А теперь она окончательно унизила свою новую семью. Она услышала новость о своем провале в телешоу, которое, казалось, смотрели все присутствующие. Ее называли зверем Деллакортов.

А Данте был далек от нее, как никогда. Он по-прежнему занимался с ней любовью, но постоянно работал. У него больше не было на нее времени. Теперь, когда они вернулись к нему домой, он, казалось, понял, что совершил ошибку.

Кайя хотела поговорить с Мег.

Машинка отключилась. В центре нее стояла очаровательная чайная чашка с блюдцем и дымящейся жидкостью.

– Моя госпожа желает сливок и сахара?

– Да. – Кайя никогда не пробовала сливки с сахаром, но это показалось ей чем-то интересным.

– И куда мне их положить? Прямо на ваши бедра и ягодицы? – отчетливо противно поинтересовался аппарат.

– Нет. – Кайя отступила на шаг и услышала смешок.

В дверях стоял Данте, без пиджака, но при галстуке, а его прическа была совершенно идеальной. Он был спокоен и собран и являл собой воплощение образа современного вампира. Он был мужчиной, который должен был жениться на идеальном консорте, а не на том, кого поносила пресса.

– Мама перевела автомат для приготовления напитков в режим «контроль веса». Он тогда прям подбешивает. Научись с ним разговаривать. Ты же главная. – Данте опустился на уровень автомата. – Слушай сюда, дерьмовая машина! Тебе сказали, что хотят сливок и сахара, если ты их не дашь, я выдерну тебя из розетки, отправлю в мусорное ведро, и тебя переделают в тостер. Хочешь?

Из раздатчика сразу же полилась струйка белого напитка, за которой последовал кубик сахара.

– Надеюсь, вам понравится ваш напиток. Пожалуйста, сообщите, если я смогу еще чем-то помочь.

Данте взял изящную чашку с блюдцем, жестом пригласил Кайю сесть за стол и поставил перед ней чай, прежде чем снова повернулся к аппарату.

– Налей мне виски. Односолодового. Пятнадцатилетней выдержки.

Машинка, казалось, с готовностью выполнила его приказ. В мгновение ока Данте взял стакан и со вздохом отхлебнул напиток. В последнее время он пил много виски. Тем не менее, он сел за стол напротив Кайи.

– Слышал, у тебя был тяжелый день.

Чай приятно пах, но она вдруг поняла, что ее желудок его не примет. Она отодвинула чашку.

– Я совершила ошибку.

Кайя ждала, что Данте начнет ее ругать. Она не станет спорить. Она знала, что не должна была показывать свое четвероногое обличье.

– Это не ошибка, Кайя, детка. – улыбнулся Данте. – Ты была прекрасна. Я же говорил, что считаю тебя великолепной в любом виде.

Двери в маленькую кухню открылись, и вошла Алана Деллакорт. На ее лице отражалось беспокойство, но, когда она поняла, что не одна, казалось, заставила себя улыбнуться.

– О, всем привет, Данте, Кайя!

Кайе захотелось спрятаться. Она поставила мать Данте в ужасное и неловкое положение. Кайя начала вставать, чтобы извиниться, как учил ее преподаватель этикета, но Данте протянул руку и накрыл ее ладонь своей.

Он улыбнулся матери.

– Я видел сюжет о твоей сегодняшней стычке с папарацци. Отличное использование слова из пяти букв, мам.

Алана даже рассмеялась.

– А еще я использовала свои четырехдюймовые каблуки от Лабутена на одном из этих недоумков. Он пытался потрогать мех Кайи!

– Кто? – У Данте вылезли клыки.

Его мать отмахнулась от него.

– Не скажу, потому что не хочу вытаскивать тебя под залог из тюрьмы. Я уже решила вопрос. Какое-то время он не сможет ходить. Успокойся. Это было вполне естественно. Никто никогда раньше не видел шанималов.

Данте хлопнул ладонью по столу.

– Вот паршивцы! Я сказал про шанимал Мег. Это я придумал! Точно я!

Алана пожала плечами и заказала вино в автомате для напитков. Она шлепнула его, когда тот поинтересовался, действительно ли ей нужны калории.

– Ну, в новостях утверждают, что открыли новый вид. И не только.

– Упомянули о зоофилии? – взгляд Данте заблестел.

Алана вздохнула, но потрепала сына по макушке, будто знала, что он спросит.

– Да. Тебя назвали извращенцем первого сорта.

– Мило.

Тут Алана шлепнула Данте по идеально причесанной голове.

– Это нехорошо по отношению к Кайе.

Кайя наблюдала за их игрой с растущим любопытством.

Данте пожал плечами.

– Я не парюсь по этому поводу. Произойдет что-нибудь новенькое, и тот факт, что Кайя еще и волчица, полностью забудется. Может, устроить фотосессию, как мы с Кайей играем с фрисби в парке?

– Не вздумай. – Алана строго посмотрела на сына.

– Я очень хорошо играю с фрисби. Я все время его ловлю. А еще хорошо играю с резиновыми мячиками, – добавила Кайя. Данте научил ее нескольким играм. Ей они нравились. Было весело. К тому же благодаря играм она хотя бы бегала, когда в остальное время, казалось, была вынуждена ходить.

– Данте! Не смей так с ней поступать! – почти закричала Алана. – Чего ты добиваешься?

Глаза Данте сузились, и он откинулся на спинку стула.

– Пытаюсь найти наш путь. Кайя не воспитана как Фейри-консорт. Она другая. Я не стану навязывать ей какие-то шаблоны, из-за того, что так будет проще. Мне нравится Кайя такой, какая она есть.

Но то, кем она являлась, могло навлечь на них всех неприятности. Даже Кайя это усвоила. Она узнала достаточно о доме Данте, чтобы понимать, что личная жизнь влияла на фондовый рынок, а фондовый рынок был самой важной вещью в этом мире. Кайя не совсем понимала, как список оценок рыночной стоимости заставлял мир вращаться, но, похоже, все работало именно так. Она доставит неприятности компании Данте.

– Я буду лучше стараться.

Данте протянул руку.

– Кайя, не слушай никого. С тобой все в порядке. И я не позволю прессе судить о нашем браке. Мне позвонил Джулиан Лодж. Я должен встретиться с ним через час. Подробностей не ждите, это нечто сверхсекретное.

Алана застыла на месте.

– Ты что-то натворил? Может, отправить с тобой охрану?

Данте нахмурился.

– Джулиан Лодж вызвал меня не для того, чтобы убить. Обычно для такого дела он отправляет Таггарта. У меня есть подозрение, что это связано с Беком и Кианом.

– Ты уходишь? – Кайя видела Данте только по ночам, а теперь даже и этого лишится?

– Я ненадолго. – помрачнел Данте. – Ну, точнее, не знаю, сколько меня не будет. И хочу сразу предупредить, что через пару дней я уеду в Вашингтон. Это деловая поездка. На неделю или около того.

Сердце Кайи казалось слишком маленьким для ее груди.

– Я пойду с тобой!

Она не вписывалась в это место. И впишется еще меньше, если Данте вообще не будет рядом.

– Не думаю, что это хорошая идея, – напряженно произнес Данте.

Алана с сочувствием похлопала Кайю по руке.

– Ты же не хочешь ехать в старый душный Вашингтон. Мы и тут повеселимся, дорогая. Пройдемся по магазинам и посмотрим спектакль. А сегодня я составлю тебе компанию. Колин скоро приедет, и мы все вместе вкусно поужинаем.

Больше походов по магазинам. Меньше Данте.

Кайя стала помехой. Будто она была в стае. Может, эти люди и были добрее к ней, но ее снова отодвинули на задний план. На этот раз Кайе было еще больнее, потому что какое-то время она верила, что сможет влиться в их общество.

Ей здесь никогда не было места.

Кайя встала.

– Спасибо, Алана. Пожалуй, пропущу сегодня ужин. Лучше пойду к себе в комнату.

И придумаю, как связаться с Мег. Мег подскажет, как отсюда выбраться.

Данте последовал за ней, когда она выходила из комнаты.

– Тебе нужно поесть.

– Не хочется. – Кайя продолжила свой путь.

Данте схватил ее за локоть.

– Кайя, возвращайся в столовую и съешь ужин!

Он говорил с ней тем самым голосом, от которого обычно у Кайи сбивалось дыхание. Сейчас же он ее слегка злил. Данте отталкивал ее. Привел ее сюда, где ей не было места, а теперь оставил прозябать. Он помог ей понять, чего она хотела, а потом забрал все это.

– Я иду в свою комнату. И останусь там. Я больше не выйду из дома. А теперь отпусти меня. – Если Данте хотел уйти, она не обязана была подчиняться его приказам. Это была еще одна вещь, которую она усвоила. Она не станет бездумно следовать чьим-то командам. Кроме нее самой о ней никто по-настоящему не заботился, поэтому ей надоело быть кроткой.

Данте взял ее за локоть и повел за собой.

– Отлично. Пойдем-ка в спальню. Кажется, ты хочешь драки. Сделаем это наедине.

Кайя уперлась пятками в пол, но Данте был намного крупнее ее. Он просто тащил ее за собой.

– Я не хочу драки! Я пытаюсь побыть одна! Я хочу свою комнату! У вас достаточно комнат, чтобы у меня была своя!

Данте повернулся к ней, на его лице отразилось раздражение.

– Теперь ты хочешь свою спальню? Правда? Всего пару недель назад у нас было слишком много места в комнате. Теперь я посягаю на твое пространство?

Несколько недель назад Кайя думала, что жизнь изменится.

– Это лишь на время.

Его брови изогнулись странной буквой V на лбу.

– Что это означает? Это что, какая-то фишка у шанимал?

Кайя ненавидела это. Она оттолкнула Данте.

– Я не шанимал! Я Кайя! Если ты не можешь называть меня по имени, тогда вообще не разговаривай со мной!

Да, она научилась и ругаться. И это было приятно.

– Кайя, не хочешь объяснить, в чем дело? – стиснул зубы Данте.

– Я хочу уйти отсюда!

Он оттеснял ее, пока Кайя не оказалась прижатой спиной к стене. Дверь в их комнату была так близко. Если она дотянется до нее, возможно, ей удастся помешать ему войти.

– Серьезно? И куда планируешь отправиться, консорт? Ты не умеешь водить машину. Сомневаюсь, что сможешь ориентироваться дома, не говоря уже о городе. Значит, можно предположить, что у тебя есть на примете какое-то место. Я слишком рано сегодня вернулся? Как ты проводишь дни? Или лучше спросить, с кем ты их проводишь?

Данте выдавливал из себя вопросы, будто каждое слово причиняло ему боль. Кайя была сбита с толку.

– Я провожу дни с твоей матерью или Сьюзен.

– Да, я так и думал, но вот теперь задаюсь вопросом, не повстречала ли ты другого вампира? – Его глаза стали темно-зелеными, словно лес. Она чувствовала, как он воздействовал на нее. Данте хотел ее. Его желание волной прокатилось по коже, но Кайя на это не купилась. Он хотел трахаться. Однако это не означало, что он хотел ее.

– Я не буду встречаться ни с каким другим вампиром! – едва не выплюнула эти слова Кайя. – Не знаю, заметил ли ты, но они не очень-то меня жалуют. Я зверь, не забывай!

Так репортеры назвали ее, когда им стало не до смеха. На Кайю нахлынуло унижение. Все, о чем она думала, когда ее фотографировали – это как снова оказаться в объятиях Данте.

Было опасно забывать, что на самом деле он ее не любил.

– Кайя, они глупые. – мягко произнес Данте. – Так вот почему ты такая колючая? Примерно через час это станет уже вчерашней новостью. Они найдут, к кому еще придраться. Через несколько недель все уляжется, и мы отправимся в то путешествие, о котором говорили.

То же самое он говорил несколько недель назад. Их «путешествие» все время откладывалось. И Кайя знала, что ее статус изгоя и зверя никуда не денется.

– Нет. Я хочу улететь. И покинуть мир вампиров. Хочу вернуться в лес.

– Нет! – Данте развернулся и прошел в сторону гостиной.

– Что значит «нет»?

– Это значит то, что я сказал. – он направился в спальню. – Ты никуда не уедешь. Ты моя жена. И останешься со мной. Мне надоело с тобой спорить. Хочешь ужинай или ходи голодной, но ты не уедешь!

Он так решительно отмахнулся от нее, что Кайя почувствовала, как в душе зашевелилось нечто неприятное. Она оглядела апартаменты. Они были такими идеальными. Идеальные произведения искусства. Идеальная мебель. Идеальный ковер. Все было на своих местах, и именно этого Данте добивался от Кайи. У нее было свое место, и она не должна была его покидать.

Кайя подняла стеклянную вазу, которую Данте называл шедевром, и швырнула ее через всю комнату. Та вдребезги разбилась, ударившись о стену. Что-то в этом разрушении вызвало у Кайи чувство удовлетворения. Данте повернулся, широко раскрыв глаза.

– Что это, черт возьми, сейчас было?

– Ты не можешь держать меня в клетке! – Теперь она ясно видела, что это великолепное место было ее новой клеткой. Весь этот мир являлся клеткой. Возможно, она справилась бы, будь Данте рядом с ней, но о ней забыли. Лучше быть одной, чем томиться здесь.

– У меня есть документ, согласно которому я могу делать с тобой все, что захочу, Кайя! – Данте сжал руки в кулаки.

Он, по всей видимости, думал, что она глупа.

– Я знаю все о ваших законах! Ты не можешь удерживать меня! И не можешь сделать меня своей рабыней!

– Пообщалась со своим репетитором, милая? Что ж, она очень умная вампирша, но простолюдинка. Законы у нас такие, что мы не выглядим варварами, но, уверяю, никто не встанет между членом королевской семьи и его консортом. Я не оскорблял тебя. Никто не оспорит мои права. Попробуй обратиться в полицию. Тебя погладят по головке и вернут домой, в твою… клетку!

Напряжение, копившееся неделями, вырвалось наружу, словно извергающийся вулкан. Кайе захотелось причинить ему такую же боль, какую он причинил ей.

– Тогда, может, последую твоему совету! Найду другого члена королевской семьи. Все вы, королевские вампиры, похоже, принюхиваетесь к своим консортам. Я слышала, что королевские особы сейчас не особо разборчивы. Готовы трахнуть даже зверя. Ну, когда им вздумается. Может, найду того, у кого будет чуть больше сексуального влечения!

– Ты меня доводишь! – низко прорычал Дпнте. – Не понимаю почему. Последние несколько недель я только и делал, что работал ради нашего будущего!

– Я не хочу такого будущего! – Слезы разочарования наполнили глаза Кайи. Как заставить его понять? Как сказать ему, что она чувствовала себя здесь подавленной? – Я хочу позвонить Мег и отправиться в мир Фейри!

Он двигался быстрее, чем она могла уследить взглядом. С тех пор, как Данте начал брать у нее кровь, она заметила, что он стал сильнее и проворнее, чем раньше.

– Ты никуда не поедешь! Я на грани. Не доводи. Иначе сделаю то, о чем потом пожалею. Не упрямься, консорт.

Кайя знала, что нужно сделать. Это было видно по его поведению и голосу. Она «нажимала на его кнопки», как здесь говорили. Она училась. Вампиры до смешного привязывались к своим консортам, и они бывали очень властными. Это была одна из тех вещей, по которым Кайя скучала последние несколько недель. Даже их секс стал скучным.

– Нет. Я тебе не принадлежу!

Клыки Данте казались больше, чем когда-либо прежде.

– Я планировал сначала закончить ремонт нашей игровой комнаты, прежде чем начать ею пользоваться, но ты сама сделала этот выбор, любимая. Раз решила уйти, то я прямо сейчас, возьму то, что могу.

Данте поднял Кайю на руки и прижал к груди.

– Отпусти меня!

Он не стал утруждать себя ответом, просто понес ее по коридору во вторую спальню. Всю последнюю неделю сюда приносили коробки, а из комнаты входили и выходили работники. Кайе было велено не подглядывать. Это должен был быть сюрприз. Теперь ее сердце заколотилось, когда она поняла, что направлялась в комнату, которая, по его словам, предназначена для игр. Секс. Вот что Данте имел в виду под игрой. У Кайи возникло ощущение, что это будет не легкий, неспешный секс. Все будет жестко.

Данте прав. Если Кайя уйдет, то хотела побыть с ним в последний раз. Она никогда не забудет Данте и сохранит воспоминания о нем в своем сердце.

Он пинком распахнул дверь. Та отлетела и ударилась о стену.

Кайя попыталась что-то разглядеть. Комната совершенно преобразилась: из уютной спальни она превратилась в нечто мрачное и экзотическое. Данте не стал объяснять, что за странный крест на стене или почему в потолке так много крючков. Он просто прошел в центр комнаты и усадил Кайю на большую круглую мягкую оттоманку.

Прежде чем она успела пошевелиться, он взял ее за руки, завел их ей за спину, и сомкнул холодный металл вокруг ее запястий. Кайя дернулась, но ее руки уже были скованы.

– Снять одежду. Команда 125. – После его слов одежда сползла с тела Кайи, образовав аккуратную стопку на ее коленях. Данте улыбнулся, но это была суровая улыбка без капли веселья. – Я запрограммировал твою одежду, любовь моя. И мог бы раздеть тебя в любое время.

– Но не захотел. – Кайя отвела взгляд от его глаз.

– Так вот в чем дело? – Данте приподнял ее голову. – Детка, я пытаюсь во всем разобраться. По-твоему, я не хочу тебя?

Это было нечто гораздо большее, но у нее было что ответить.

– Я думаю, тебе нравится секс, а я всего лишь тело.

Данте застонал и притянул ее к себе.

– Какая же это неправда! Боги, если ты заглянешь в мой мозг в течение дня, то узнаешь, что там одна Кайя, постоянно! Мне приходится концентрироваться, чтобы не думать о тебе. Ты весь день в моих мыслях. Я сижу на совещаниях и думаю только о том, как ты скачешь на мне. Это сводит меня с ума. И никому не объяснить, почему разговоры о маркетинге вызывают у меня стояк.

Кайя совсем его не понимала.

– Но ты совсем не бываешь со мной.

Его взгляд смягчился, когда он увидел ее обнаженной.

– Это работа. Ты не понимаешь. Так устроен мой мир. Ты освоишься.

Этого не случится, но Кайя не знала, как заставить его это понять. Как заставить его понять, что ее сердце болит каждый раз, когда он выходит за дверь?

– Я не освоюсь. Никто меня здесь не принимает.

Данте обхватил ее плечи.

– Я тебя принимаю. Пойми. Я не могу тебя отпустить. И не отпущу.

Она чувствовала себя восхитительно уязвимой. Она была обнажена, ее соски топорщились на прохладном воздухе. Кайя не могла пошевелить руками. Из-за того, что они были скованы за спиной, грудь выпячивалась. Данте, казалось, не мог отвести глаз от ее груди. Это было так странно. Она была обнажена, а он одет. Он выглядел как настоящий могущественный вампир, даже в деловом костюме, хотя его эрекция выступала из-под дорогих брюк. Кайя все равно позвонит Мег, когда все закончится, но сейчас ей хотелось побыть с ним.

Данте провел кончиками пальцев по ее соскам.

– У меня есть обязанности. Разве ты этого не понимаешь? Я должен обеспечивать тебя. Не быть неудачником.

Для него это было важно. Он серьезно относился к своей работе, и Кайя понимала, что ему нужно занять свое место в этом обществе. В этом мире внешность была очень важна. А она все испортит. Кайе никогда не стать той леди-консортом, которая ему нужна, но на эту ночь она будет его утешением, а он – ее.

Кайя опустила голову. Данте вздохнул, и она почувствовала, как он открыл для нее связь. Его облегчение от того, что она покорилась, буквально разлилось по ее коже. Он не хотел бороться – только не с ней. В Данте нарастала борьба, но она не чувствовала, что это борьба с ней. Он был искренне удивлен ее гневом.

О, было так легко читать его мысли, когда они были по-настоящему близки! Когда они были вместе и открыты друг другу, Кайе не хотелось убегать. Когда она чувствовала, как его душа касалась ее души, ничто не могло удержать ее на расстоянии. Но те моменты, когда он закрывался от нее, вызывали болезненную пустоту внутри.

Данте отстранился, проводя рукой по волосам.

– Прости. Я не специально.

– Я не возражала. – Кайя сдержала всхлип.

– Я не понимаю этой связи. Меня не учили этому так, как Бека и Киана.

Друзья в ее мире, настоящие друзья, могли разговаривать, не произнося ни слова. У нее никогда не будет подобного, потому что Данте боялся привязки. Кайя всегда будет одна. Ничего не получится, если он этого не захочет. Кайе следовало помнить об этом. Когда он нашел для себя место в ее разуме, она закрыла связь. Быть Кайей не было приятным. Она не станет навязывать ему себя.

– Я буду хорошо себя вести. Пойду поужинаю и не доставлю неприятности.

Данте выругался и убрал ее волосы с плеч.

– Видишь, я снова облажался, а я этого не хочу. Я хочу поступать правильно. Я просто еще не понял, что это такое. Ты этого хочешь? Хочешь, чтобы я наполнил твой разум собой?

Кайя посмотрела на него сквозь пелену слез.

– Я думаю, ты прекрасен, но это ничего не значит, если не делиться. Ты не хочешь меня видеть. Моя сущность не прекрасна. Я все понимаю.

– Ты ничего не понимаешь, но я уже начинаю понимать. – зарычал Данте.

Он поцеловал ее, накрыв ее губы своими и проникнув в ее рот языком. Данте притянул Кайю к себе, возбужденным естеством упершись ей в живот.

– Я дам тебе то, что ты хочешь, Кайя. Но сначала дай то, что мне нужно.

Она ахнула. Его желание вспыхнуло на ее коже и проникло в разум подобно молнии. Он хотел от нее так многого, буквально всего. Он хотел, чтобы она была нежной и податливой. Хотел ее доверия и покорности. Хотел быть главным в ее жизни, потому что никто не верил, что он может с чем-то справиться. Кайя была важна для него. Она это чувствовала.

– Ты швырнула бесценную вазу мне в голову, – произнес Данте, понизив голос.

Да. Швырнула. Тогда это казалось хорошим поступком. Теперь уже нет. Кайя оглядела комнату. Вокруг валялись какие-то очень странные предметы. Она прикусила нижнюю губу.

– Прости.

Его клыки блеснули в тусклом свете.

– Не прощу, милая. Тебя ждет серьезное наказание.

Снова это слово. Наказание. Оно заставляло Кайю нервничать и возбуждало одновременно. Данте не наказывал ее с того дня под водопадом. Он упомянул, что тогда был с ней мягким.

– Ты сказал, что у тебя встреча со страшным вампиром. Ты же не хочешь опоздать.

Данте тут же рассмеялся.

– Отличная попытка, Кай. Поверь, когда Джулиан Лодж узнает, что я опоздал, потому что наказывал непослушную молодую дамочку, он простит меня. Для этого человека нет ничего важнее дисциплины.

Она понимала желание, исходившее от него волнами. Было легко подчиниться, когда она чувствовала, как сильно Данте жаждал этого. Даже то, как он говорил, возбуждало его. Каждое слово пульсировало в его мужской части. Данте не закрывался, и связь между ними искрилась и потрескивала. Она сделала, как он просил. Кайя неловко повернулась на своем постаменте и встала на колени, обнажив ягодицы. Ее руки были скованы за спиной, поэтому она прижалась щекой к мягкому бархату оттоманки.

– Да, именно так. Посмотри-ка. Такая красивая попка. Буду честен, любовь моя. Я удивлен, что у такой плохой девочки такая великолепная попка.

Данте шлепнул ее по ягодице. Не сдержался. Боль пронзила кожу, и у Кайи на глаза навернулись слезы. Он ударил ее десять раз подряд, удары сыпались градом. Она вскрикивала. Кайе было больно, и все же она чувствовала, что за этим стояло намерение. Данте нравилось наблюдать, как краснела ее кожа, но он знал, что дальше будет еще слаще.

Кайя услышала его мысли.

Такая сладкая попка. Я в раю побываю, когда ее возьму. Моя. Моя. Моя.

Он отшлепал ее. Она сосчитала. Двадцать. Двадцать пять. Боль превратилась в приятное ощущение, от которого она почти выплыла из своего тела. Тридцать. Теперь Данте успокоился. Кайя почувствовала это.

Он ненадолго затих.

– Не думай, что я закончил. Эта ваза действительно была бесценной, и ты все еще должна мне за то, что ты не убежала от гоблинов, когда я приказал тебе это сделать.

Данте нравилось слышать ее стоны. Теперь, когда он перестал закрываться, было легко поддерживать связь. Когда он пульсировал от желания, Кайя чувствовала это. Боги, ему нравилось доминировать над ней! В Данте абсолютно все сосредоточилось на Кайе, и она увидела, что значил для него секс до того, как он встретил ее.

Веселье. Игривость. У него было много женщин. Его развлекали. Но ни разу он не хотел нести ни за кого ответственности.

Кроме Кайи. Поначалу это было пугающе, но теперь он страстно желал этого.

Обычно Данте ложился на спину и наслаждался сексом. В голове у Кайи промелькнула блондинка с большой грудью. Она объезжала Данте, и ему это нравилось. Он позволял ей овладевать им. Но он бы никогда не уложил грудастую блондинку к себе на колени, чтобы отшлепать ее по попке.

Для Данте Кайя была другой. Она была чем-то большим.

Кайя почувствовала, как он обошел ее спереди.

Он взял ее за плечи и поставил на колени. Он расстегнул рубашку, и она увидела рельефные мышцы его живота. Ей понравилось, какой он стройный и сильный.

Данте медленно расстегнул молнию на брюках, освобождая эрекцию и запустил пальцы в волосы Кайи.

– Возьми меня глубоко.

Несмотря на просьбу Данте, он уже был тверд, как камень. Она открыла связь и послушала его мысли.

Так хорошо. Так приятно. Дико, первобытно и идеально.

Данте было приятно, но в разум Кайи ворвалось нечто большее, чем простое удовольствие. Он нуждался в этом. Он нуждался в этом, как в следующем вдохе. Уверенность в том, что она подчинялась ему, давало ему покой и уверенность.

Данте не хотел, чтобы она уезжала. Он никогда этого не допустит. Он никогда ее не отпустит. Если Кайя сбежит от него, он последует за ней. Она принадлежала ему. Ему.

– Не все так просто, любимая. Я хочу наполнить тебя собой. – Он наклонился и поцеловал Кайю. – И я рад, что стер того паршивца из твоей памяти. Он больше не причинит тебе боль, Кайя. Я этого не допущу.

Она вспомнила о Свене. Он остался где-то в глубине ее сознания. У нее мелькнула мысль, что Данте был ее единственным возлюбленным. Его прикосновение было единственным, что имело значение. Ее муж услышал ее слова громко и отчетливо. Казалось, его не смущало, что она хотела лишь его.

– Так-то лучше. – Данте прищурился. – Если узнаю, что ты захотела кого-то другого, то распоряжусь, чтобы его убрали. Понятно? – он остановился. – Ты же не сказала это вслух, правда?

Кайя покачала головой. Теперь он расстроится.

– Обычно, когда волки связывают себя узами, и эти узы крепки, они могут слышать мысли друг друга во время сильных эмоций.

Его рука в ее волосах смягчилась.

– Круто. Эм… если это действительно будет происходить часто, ты должна знать, что я постоянно мысленно ругаюсь и думаю о твоих прелестях большую часть дня.

С этим она справится. Она улыбнулась и поделилась с ним своими мыслями.

– Вот о чем я думаю.

О его естестве. Его губах. Повсюду.

У Данте перехватило дыхание.

– Черт, как же это горячо, Кай!

Данте провел по ее спине рукой.

– Плохая девочка. Я бы отшлепал тебя еще раз, но не хочу все испортить.

Он протиснулся внутрь.

– Правильно, детка. Откройся для меня. Впусти.

Это было так приятно. Она крепко сжимала его. Все было иначе. Запретнее.

Кайя закрыла глаза и позволила Данте контролировать процесс.

Вид ее обнаженной, связанной и покорной, наполнил его удовлетворением. Она была прекрасна. Чертовски великолепна. Она принадлежала ему, и он не позволит кучке халтурных репортеров заставить Кайю чувствовать себя ничтожеством.

Кем она была? Всем. Она была для него всем.

– Ты слышишь меня, консорт? Я знаю, о чем думаю. И имею в виду каждое слово.

Слезы застилали ей глаза. Она слышала его, но и чувствовала.

Я стал лучше, потому что люблю тебя, Кайя.

Он был близко. Так близко. Она почувствовала волны его нарастающего блаженства, но Данте продолжал выплескивать на Кайю свои чувства.

Она увидела свой образ в его мыслях. Она светилась. Она была для него любовью, светом и исцелением. Она была утешением.

– Я люблю тебя, Кайя. Я люблю тебя. – Данте сдался и позволил наслаждению овладеть собой.

Кайя чувствовала себя окруженной Данте. Его сила, властность, любовь переполняли ее. Он подавлял ее. Все его мысли, чувства, воспоминания обрушились на нее с такой же силой, как и его удовольствие. Зрение померкло, и мир перед глазами померк.

Она пришла в себя с самым томным чувством пробуждения уже на кровати. И почувствовала, как кто-то укусил ее за бедро.

Ее руки были свободны. Она лежала с раздвинутыми ногами.

И Данте кормился ею.

Какое наслаждение. Он наполнил себя ею, затем отпустил.

– Я был прав. Мне нравится эта венка, потому что я чувствую твой аромат.

На его губах была капелька крови. Он слизнул ее и уткнулся носом в ее пах. Он положил на Кайю голову, как на подушку.

– Хотя, клянусь, я все время чувствую твой аромат. На самом деле, я теперь чувствую все. И зрение у меня стало лучше. У меня есть теория.

Она провела рукой по его волосам. Покой, благословенный покой.

– И какая же, любимый?

Данте поднял голову. На его лице появилась улыбка.

– Мне это нравится. В любом случае, я заметил, что стал сильнее.

Она тоже заметила. Он нес ее так, словно она ничего не весила. Он был быстрее, чем раньше.

– Я вижу лучше, чем раньше. Все мои физические данные улучшились. – Данте ласково поцеловал ее.

Он так легко отвлекался!

– Данте!

– Так вот. Я думаю, это из-за тебя. Из-за твоей крови. – он обхватил ее бедра. – Когда мы связаны, я вижу мир таким, каким видишь его ты. Воспринимаю его, так сказать, твоими глазами. У тебя чутье лучше, чем у меня. Подпитываясь от тебя, я становлюсь сильнее, чем мог себе представить.

– Это хорошо, – сказала Кайя, но на самом деле не слушала. Она думала о том, как же ей приспособиться. Она не могла уйти. Она никогда не оставит Данте. Теперь, когда она почувствовала его любовь к себе, ему придется иметь с ней дело до конца своей сверхъестественно долгой жизни. Он никогда не избавится от нее. Она была лучшей его частью.

– Мне очень пригодится вся эта сила, когда я буду сидеть за столом. – Данте выпрямился, нахмурившись. – Нужно встретиться с Лоджем. Если потороплюсь, то еще успею.

Он уходил, но на этот раз Кайя была спокойна. Он уходил не от нее.

– Я подожду.

Он встал с кровати, подошел к шкафу и вытащил брюки.

– Не нужно.

Кайя нахмурилась. Ну, она устала.

– Тогда посплю.

– Нет, Кай. Я хочу, чтобы ты отправилась со мной. – Данте надел брюки и подошел к кровати, протягивая руку. – Пойдем со мной.

Она вложила свою руку в его, потому что пошла бы за ним куда угодно.