Глава 15

Две недели спустя Данте уставился на маркетинговую таблицу, цифры плыли у него перед глазами. Он был по уши в отчетах. Они поступали отовсюду. Казалось, что у каждого в «Деллакорп» был чертов отчет. Маркетинг. Финансы. Управление бизнесом. Управление проектом. Отдел кадров тоже должен был отчитаться! Все отчеты были разложены на столе его милой, немного легкомысленной ассистенткой, и Данте мог поклясться богами, что эти паршивцы плодили еще больше отчетов с еще большими цифрами.

Если он еще хоть секунду просидит за своим столом, у него расколется голова.

Дверь в его кабинет открылась, и в нее с ухмылкой просунулась Сэнди, горячая блондинка. Данте захотелось застонать, но он сумел сохранить профессиональное самообладание. Сэнди была его «ассистенткой» уже больше года. Он нанял ее, когда возглавил новое подразделение «Деллакорп», потому что у нее были красивые сиськи, и она была не прочь трахнуть своего босса.

– Привет, босс, твоя сестра здесь, – сказала она, подмигнув. – Хочешь, скажу ей, что тебя нет, или что-нибудь придумаю?

Сьюзен протиснулась мимо нее, нахмурившись.

– Я войду, если позволишь. А ты… иди, займись уже чем-нибудь.

Его старшая сестра, генеральный директор компании, стояла перед его столом. На ней был дизайнерский костюм, убийственные каблуки и хмурый взгляд, от которого похолодело бы самое горячее сердце. Сьюзен прищурила зеленые глаза, указав на закрытую дверь.

– Она способна делать что-нибудь еще, кроме маникюра?

Данте не стал рассказывать сестре, что Сэнди была феноменально гибкой, и это делало ее способной на многое, но это ее качество не поможет ему сейчас, когда он так серьезно настроился. Раньше Сэнди была практически идеальна. Теперь Данте постоянно беспокоился, что упускал что-то важное. Но его сестра, возможно, ему поможет.

– Насколько сильно ты любишь меня, Сьюзи?

Ее глаза подозрительно сузились.

– Больше с тех пор, как ты привел Кайю.

Сьюзен полюбила Кайю с первого взгляда. Последние несколько недель они проводили много времени вместе. Данте был благодарен ей за это. У него было очень мало времени, чтобы проводить его со своей женой, и это проявлялось в их близости. Кайя нуждалась в нем, а он прятался в своем кабинете за горой бумаг. Он все портил, но не знал, как остановиться. У него была работа, о которой он мечтал, и люди наконец-то стали воспринимать его всерьез. Он был так несчастен, как никогда в жизни, потому что понятия не имел, что делать со своей женой.

Ей следовало бы посещать благотворительные мероприятия и пить чай с другими консортами, но это не было не для Кайи, и Данте сомневался, что она когда-нибудь впишется в вампирское общество. Он постоянно думал об этом, и это сводило его с ума.

Кайя пугала его. Кайя искушала его. Если он переключится на нее, то она станет для него целым миром.

А он этого не хотел. Он хотел иметь свой большой угловой кабинет, огромную зарплату и уважение окружающих. Это было то, ради чего он учился. Он потратил годы на учебу, чтобы взять на себя большую часть семейного бизнеса. Именно из-за этого он и женился. Теперь он должен был сосредоточиться на этом.

Чертов трус.

Данте проигнорировал голос в своей голове и занялся насущной проблемой.

– Мне нужен настоящий администратор. Тот, кто разбирается в компании. Разве у нас нет отдела красоты, в который можно пристроить Сэнди?

Сьюзен скрестила руки на груди и уставилась на Данте.

– У нас есть отдел потребительских товаров, который ей бы понравился. А что? У тебя есть кто-то на примете? И, пожалуйста, скажи, что она хотя бы совершеннолетняя!

Данте не поддался искушению подколоть сестру.

– Да, я думал пригласить Мака. Он умный и организованный, и знает компанию как свои пять пальцев. Его зря держат в приемной.

Глаза его сестры расширились.

– Тебе нужен секретарь-мужчина? Секретарь-мужчина пятидесяти лет?

Данте не стал с ней спорить. Не хотел рыть себе яму.

– Администратор. Секретарь звучит немного пренебрежительно. И да, я бы хотел нанять Мака. Мак всегда рядом. Он знает, что делает. Черт, он и сам справится с половиной этой бумажной работы!

У Сьюзен на мгновение отвисла челюсть.

– Черт возьми, ты серьезно? Я пришла поругать тебя за то, что ты игнорируешь свою жену, а ты на самом деле работаешь!

Да, и это он тоже заслужил. Все это.

– Я больше не ребенок. У меня есть консорт. Я должен заботиться о ней.

– Я это понимаю, – сказала Сьюзен, и ее голос стал мягче, чем раньше. Она подошла к супердорогому кожаному дивану и села. – Посиди со мной, Данте.

Он встал, потому что она была его сестрой и его боссом. И еще потому, что давненько он вот так просто не сидел и не болтал с ней. Теперь было совершенно очевидно, что они отдалились. Данте с кристальной ясностью помнил тот момент в лесу, когда был уверен, что умрет. Тот факт, что его сестра была крутым боссом, тогда не имел значения. Имел значение тот факт, что она была ему чертовски хорошей сестрой.

– Проект по созданию солнцезащитного крема показывает замечательные результаты, – начал Данте. – Через неделю или две мы будем готовы представить его в Управление по контролю за качеством пищевых продуктов и медикаментов.

Сьюзен подняла руку с идеальным маникюром.

– Давай не о бизнесе. Ты отлично справляешься со своей работой. Я вижу это по отчетам. Я хочу поговорить о Кайе.

У Данте скрутило живот. Кайя. Его мучило чувство вины. Он даже не мог притвориться, что не замечал ее несчастья. Он чувствовал это каждый раз, когда они занимались любовью. Она тосковала по лесу, по траве под ногами. Здесь она чувствовала себя в ловушке.

Разве не этого он хотел? Она не годилась для жизни в высотном пентхаусе. Он мог бы найти для нее какое-нибудь уютное место, сохранить свою работу и жить своей жизнью. Вот только без Кайи эта жизнь покажется пустой.

– А что с ней? – спросил Данте, стараясь казаться беспечным.

Сьюзен улыбнулась, и ее глаза засияли.

– Она просто прелесть. Не думаю, что ты мог бы найти лучшего консорта, но у меня есть свои опасения. Она никогда не жила в подобном обществе.

– Она умная, – сказал Данте, не успев подумать. – Она приспособится. Нужно дать ей время.

Время, чтобы забыть о том, что она была связана с природой, а теперь все, что ее окружало – это созданные вампирами сооружения? Все было ненастоящим. Даже деревья на балконе были ненастоящими. Они даже имитировали фотосинтез.

– Конечно, – Сьюзен положила руку ему на плечо. – Она очень умная и сообразительная. А еще и забавная. Мне нравится, что она в нашей семье. Я совсем не волнуюсь по этому поводу. Я беспокоюсь о прессе. В мой офис поступило более сотни звонков по поводу твоего нового консорта.

Он знал, что так и случится. В тот момент, когда Данте придумывал то, что сейчас считал самым глупым планом на свете, он рассчитывал, что пресса подтолкнет отца к тому, чтобы он разрешил ему жить отдельно от Кайи. Теперь Данте был готов на все, лишь бы стервятники не добрались до его консорта. Он не мог смириться с мыслью, что люди говорят о ней, осуждают ее.

– Скажи, чтобы не лезли не в свое дело! Я уже предупредил, что никаких комментариев никому давать не буду!

– Да, я знаю, и это проблема, – ответила Сьюзен. – Им любопытно. Некоторые репортеры говорят, что с Кайей что-то не так. Они интересуются, не отсталая ли она, если ты понимаешь, что я имею в виду. И тут же добавляют, что если кому-то вроде Данте Деллакорта приходится довольствоваться ущербным консортом, то следует подумать о заключении сделки с Торином.

Данте почувствовал, как у него вылезли клыки.

– Она здорова!

Сьюзен примирительно подняла руки.

– Я это знаю. Она замечательная. Но она не такая, как все. Ради всего святого, она умеет превращаться в волка! Нужно перебрать паркет в пентхаусе, потому что ее лапы разъезжаются в разные стороны, когда она пытается ходить по нему в своем волчьем обличье. И нужно поговорить с ней о том, чтобы она не высовывала голову из окна машины.

– Она говорит, что это здорово. – Кайе нравилось, когда ветер развевал ее волосы. Это было единственное, что ей нравилось в такой высоте. Данте не раз ловил ее на том, что она пыталась разглядеть землю. Если ей удастся спуститься, она будет ужасно разочарована. Там было отвратительно.

– И я думаю, что это здорово, но пресса сожрет ее живьем из-за этого. Я ненавижу это, но наше общество процветает благодаря конформизму. Человека со странностями можно чествовать, но только если он зарабатывает кучу денег. Если мы не исправим Кайю, это будет восприниматься как предостережение!

– Ее не нужно исправлять. – Это было именно то, чего Данте избегал. Этой конфронтации. Он знал, что Кайя не вписывалась в его жизнь. Он знал, что она несчастна.

Не всегда. Когда ты внутри нее и открываешься ей, она счастлива.

Но этого было недостаточно.

Сьюзен смотрела в окно. Был дождливый день. По небу плыли серые облака, из-за которых мир казался затянутым туманом.

– Мама считает, что было бы лучше нанять репетитора. Кайя научится читать и узнает, как устроено наше общество. Я уже заказала гардероб, подходящий для принцессы, и могу попросить медиаконсультанта «Деллакорп» обучить Кайю тому, как вести себя с прессой.

– Нет! – ответил Данте так быстро, как только смог. Он не подпустит медиаконсультанта к Кайе. Яна была акулой. Она съест Кайю и выплюнет. И он спал с Яной. Она была такой стервой, что, скорее всего, сообщит об этом Кайе, просто чтобы досадить.

Сьюзен закатила глаза.

– Ладно. Постараюсь найти кого-нибудь, с кем ты не спал, хотя это усложнит работу.

Возможно, Сьюзен была права. Возможно, все, что Кайе нужно – это время и обучение, чтобы привыкнуть к своему новому дому.

Немного доброты с твоей стороны не повредит, недоумок.

Данте проигнорировал все более громкий внутренний голос. Подарок. Он подарит ей подарок, и она успокоится.

У него была работа. Работа, которая его не интересовала.

– Делай, что считаешь нужным, Сьюзи. Я по уши увяз в этом проекте по созданию солнцезащитного крема. – Его взгляд вернулся к столу и горам бумаг, но мысли витали в другом месте. Он думал о лесе и о том, как Кайя выглядела обнаженной на траве.

Сьюзен внимательно посмотрела на него.

– Да, я это вижу. Меня это удивляет.

– Шокирована тем, что я могу быть профессионалом? – в его словах была горечь.

– Нет, – устало улыбнулась Сьюзен. – Меня удивляет не это. Я немного обеспокоена таким поворотом в твоем поведении, потому что всегда верила, что ты навсегда покинешь этот мир, присоединишься к Беку и Киану и будешь бороться за их дело. Я не знаю, что чувствую по этому поводу. Отчасти я в восторге от того, что мне не нужно переживать, что ты погибнешь на их войне. А отчасти мне больно, потому что я вижу, что это все – не твое.

На глаза наворачивались слезы. Данте сдержал их. Он и представить себе не мог, что сестра знала его настолько хорошо. Он бы сказал любому, что его сестра вообще редко думала о нем и считала его несносным. Неужели это все его восприятие?

– Таким меня воспитали.

Сестра покачала головой.

– О, ты больше, братишка. Я всегда это знала. Ты тот ребенок, который бросал вызов старшим мальчишкам, потому что они смеялись над девочкой, которая тебе нравилась.

Он помнил ее. Четвертый класс. Триста. Очень милая простолюдинка, получавшая стипендию. У него не было никаких намерений по отношению к ней. Она была забавной и милой. Она не заслуживала того, чтобы шестиклассники дразнили ее. Его чуть не отстранили от занятий за драку, которую он тогда затеял.

– Я был молод.

Сьюзен наклонилась вперед.

– Думаешь, я не знаю о некоторых твоих поступках? Как насчет оплаты дома престарелых для нашей няни? Ты заплатил из собственного кармана!

– Государственные учреждения ужасны. Я не мог отправить ее туда. Ты бы поступила так же.

– Я не поддерживала с ней связь. – вздохнула Сьюзен. – Тебе не все равно, Данте. Ты просто не хочешь этого показывать. Ты борец за справедливость, который скрывается под маской плейбоя. Я всегда считала, что ты пытаешься примирить папин мир с тем, что у тебя в сердце.

– Это немного драматично. А я считал, что всегда пытался оправдать папины ожидания и потерпел сокрушительную неудачу.

– Только потому, что ты никогда не понимал, чего он на самом деле хотел. Он хотел, чтобы ты нашел свое увлечение. Он хотел, чтобы ты был счастлив. А я не думаю, что ты счастлив, Данте. Не думаю, что ты был счастлив на вечеринках, и не думаю, что ты счастлив сидя за этим столом.

Он не был счастлив. И было ужасно, что кто-то это заметил. У Данте было все, о чем только может мечтать человек, а он не был счастлив.

Но ты был счастлив. Ты был счастлив с Кайей в лесу. Ты был полноценным.

– Возможно, некоторые люди недостаточно умны, чтобы быть счастливыми.

– Иногда ты такой тугодум! – разочарованно хмыкнула Сьюзен. – Ты счастлив, когда сражаешься за Бека и Киана. Когда говоришь о политике и о том, как помочь массам, твои глаза загораются, и ты становишься совсем другим человеком. Это и есть твоя страсть! А не цифры и таблицы. И я видела тебя вчера вечером с Кайей. Когда ты думал, что никто не видит, я заметила твои клыки и глаза, налитые кровью. Это было что-то первобытное, то, что мы пытаемся скрыть. Но ты был счастлив, брат! И от этого стала счастливой я.

Данте пытался скрыть это.

– Если бы пресса застукала меня в таком виде, у нас у всех были бы проблемы.

– По-твоему, я не схожу с ума по Колину? – спросила Сьюзен. – Я знаю, члены королевской семьи пытаются скрыть чувства, которые вызывают у них консорты, но это глупо. Это любовь. Мы любим, разделяя эмоции и ощущения. Нас не готовят к этому.

Данте немного помолчал, прежде чем признался:

– Я вижу воспоминания Кайи.

Сьюзен наклонилась с выражением явного удивления на лице.

– Серьезно?

Он знал, что не должен был говорить об этом, но искушение было слишком велико. Бека и Киана, с которыми он мог бы поговорить, рядом не было. А Данте никому больше не доверял.

– Как будто я там. Как будто я – это Кайя. Я проживаю ее воспоминания, когда мы связываемся.

– Ничего себе. Должно быть, в этом ее сила. – Сьюзен на мгновение задумалась. – Это, наверное, потому, что она другая. У нас с Колином нет ничего подобного. Я часто думаю о том, какая я горячая штучка, и как сильно он меня любит, но никогда не становлюсь им. И даже рада этому. Не думаю, что работа на ферме – тот опыт, который я бы хотела пережить.

Данте откинулся на спинку стула, чувствуя необъяснимую усталость.

– Да, и быть изгоем в волчьей стае не так уж и здорово.

– Изгоем?

Он надеялся, что не сказал сестре ничего такого, чем не поделилась бы Кайя, но он чувствовал, что Сьюзен должна знать. Они были близки.

– Ее родители мертвы. Ее братьев и сестер убили, потому что ее отец пытался стать вожаком стаи, но потерпел неудачу. Кайю пощадили, потому что она была ребенком, но обращались с ней как с дерьмом. Сын вожака стаи изнасиловал ее, а затем вышвырнул из стаи. Они надеялись, что она умрет.

– Боги, я и понятия не имела! Она такая открытая и любящая! – Сьюзен прижала руку к сердцу. Она не станет думать о Кайе хуже. Сьюзен полюбит ее еще больше за то, какой стойкой та была.

– Да, она сильная, – сказал Данте. – Она не позволила этому убить ее сердце. Вот почему я с ужасом думаю о том, что ее нужно исправлять. Она бы кое-чему научила людей в этом мире.

– Я понимаю. – кивнула Сьюзен. – Давай я поработаю с ней. Вот увидишь. Она освоится и узнает наши порядки.

Данте надеялся на это.

– Пожалуйста, убедись, что репетитором будет добрая женщина.

– Вообще-то я думала об одном мужчине… – начала Сьюзен.

– Исключено! – Данте не оставит своего прекрасного, сильного, интересного консорта наедине с каким-то мужчиной.

Сьюзен улыбнулась, словно проверяла его, и он прошел испытание.

– Отлично. Я найду очень милую женщину, которая обучит нашу Кайю. Колин тоже поможет. Она ему нравится. И мама хочет устроить для нее большой праздник в следующем месяце. Она пригласит всех, включая прессу. Мы приведем ее в порядок, покажем, а потом она сможет снова стать самой собой. – Сьюзен наклонилась и обняла Данте. – Но тебе следует сбавить обороты и хорошенько подумать о том, чего ты хочешь. Папа рассказал мне, что происходит в правительстве. Ты прекрасно знаешь, что Бек и Киан не сбегут. Я сделаю все, чтобы им помочь, но исключительно финансово. А ты поможешь им другими способами. Родители попытаются убедить тебя не рисковать, но ты никогда их не слушал. Ты такой, какой есть. За это я тебя и люблю.

Данте был потрясен слезами на глазах сестры, когда она поцеловала его в щеку и направилась на выход.

– И мне нужны отчеты сегодня вечером, Данте!

Двери за ней закрылись, и Данте понял, что ему было о чем подумать.