Глава 16. Измена

Кочевники действительно вторглись через южные границы Ноделя и смели всё на своём пути. Томна представляла собой пепелище и груду камней. Странным оставался факт, как такое допустило самое мощное войско княжества. Ведь на охрану южных границ Эрмут всегда направлял сильнейших. Ещё необъяснимым оставался вопрос, как же всё-таки удалось избежать жертв среди воинов. Войско Ромира засело за две сотни миль от пепелища и почти в полном составе встретило князя. Как так вышло, что серьёзное ранение получил только главнокомандующий? Среди погибших числились обычные городские жители.

Эгар раскинул лагерь за двести миль до Томны. Призвал военачальников войск Ромира для военного совета. Однако совет не привнёс никакой ясности. Командующие войсками отвечали уклончиво, то и дело переглядываясь между собой.

– Отец, они что-то знают, но недоговаривают, – возмутился Джонатан, когда остался с князем наедине.

– Согласен, сын. Нам нужно выяснить это до утра.

Джонатан покинул шатёр отца и по темноте направился в лагерь воинов Ромира, переодевшись в солдата. Сначала ничего необычного Джонатан не заметил, но что-то заставило его задержаться у палатки, которую охраняли два стражника.

«Интересно! Что они охраняют?» – промелькнула мысль. Прислушался.

– Зачем мы стережём эту кошку? – спросил один солдат другого.

– Это приказ главнокомандующего лорда Глэдиса-младшего.

– Главнокомандующий тяжело ранен, вряд ли ему до девчонки. Ты, кстати, кормил её?

– Да, приносил ужин. Отказалась. Третий день не ест.

– Гордая! Голодовку объявила, маленькая стерва! Представляешь, расцарапала мне лицо!

– А ты зачем полез на неё? – вопросил напарник. – Экзотики захотелось?

– Да я… я. Ну да! Такой неукротимой у меня не было! Настоящая дочь степей! Наверно, горячая штучка! Хотел проверить так ли всё у неё, как у наших девок…

Напарник громко загоготал:

– Думаешь, дополнительные причиндалы у неё между ног имеются?

Теперь оба сально заржали над своими пошлыми фантазиями. Джонатан сплюнул и дальше слушать не стал. Он и так достаточно извлёк из разговора. Ромир, точнее, его воины, держали в плену девушку из племени кочевников. К мудрецу ходить не надо, чтобы понять, нападение – не что иное, как чистая провокация. А пленница, по всей вероятности, не из простых, раз охраняют.

«Здесь что-то нечисто», – подумал Джонатан.

Если детство прошло в компании трёх братьев, то устроить внезапный отвлекающий трюк для нянек, чтобы за их спиной напроказничать, не составляло труда ни для кого из детей лорда Эгара. Теперь же вместо нянек целый войсковой лагерь!

Джонатан поставил цель – переполошить вояк, отвлечь охрану, проникнуть в палатку и выяснить, что за пленницу там держат втайне от князя.

Спустя десять минут в лагере раздался вопль одного из командиров:

– Горю! Пожар! Пожар!

Едучий плотный столб дыма устремился ввысь.

«Так прямо-таки и пожар! Всего лишь дымящаяся вонючка моего собственного приготовления», – мысленно усмехнулся Джонатан. «Но спать будете долго!»

Весь лагерь бросился к дымящейся палатке тушить пожар.

– Кэл, что там? – переминаясь с ноги на ногу, спросил первый охранник.

– Не знаю. Горит что-то!

– Сходи посмотри! Потом расскажешь. А я покараулю.

– Ага! А ты к девке снова приставать начнёшь?!

– Да не буду я к ней приставать! У меня рожа ещё не зажила после последнего раза!

– Ну, лады тогда! – быстро согласился напарник.

«Ага! Иди, иди! Поспи малость! Ну а с тобой любовник я легко и сам управлюсь!»

Стоило только охраннику остаться одному, из-за палатки выскользнула тень и оглушила воина. Джонатан нырнул внутрь.

***

В это время в лагере князя Ноделя четверо вошли в палатку к лорду Эгару. Пробыли там недолго, быстро покинули, оглядываясь по сторонам. Последний выходящий молвил охране:

– Князь просил не беспокоить. Четверо воинов скрылись в темноте. Через несколько минут они уже галопом уносились прочь от лагеря в сторону столицы.

***

Джонатан увидел ужасное зрелище. Посередине палатки стояла железная клетка. Внутри на полу лежала полуголая девушка. Из одежды на ней надеты шаровары из лёгкой полупрозрачной материи. Грудь прикрывала узкая полоска из плотной ткани. Волосы скрыты под ярко-красным шёлковым платком, который крепился к голове жгутом, унизанным золотыми украшениями. На лоб спускалась подвеска с драгоценным камнем, похожим на голубой бриллиант. Девушка спала. Джонатан мог разглядеть лишь красиво очерченные тёмно-коричневые брови. Нос и нижняя часть лица скрывала чёрная ткань. Ноги босые, но украшены золотыми цепочками. Руки тонкие, но тренированные. Могла за себя постоять!

«Да она принцесса эрнов!» – мелькнула мысль. «Теперь ясно, почему напали кочевники. Ромир выкрал её!»

– Эй! – тихо позвал Джонатан и протянул руку сквозь прутья, чтобы тронуть девушку, но не успел.

Узница со скоростью кошки встрепенулась ото сна и зашипела, поцарапав ногтями руку Джонатана.

– Эй! Тише! Тише!  Я хороший! Я освобожу тебя! Как тебя зовут?

В ответ девушка только шипела.

– Тише! Тс-с-с! – Джонатан сделал жест, прикладывая палец к губам. – Я, – показал на себя, – тебя, – теперь указывал на пленницу, – ос-во-бо-жу! – в воздухе повернул ключ. – Тс-с-с!

Девушка притихла. Джонатан выскочил из палатки и обыскал любвеобильного стражника. Ключ нашёлся быстро. Княжич нырнул обратно. Повернул в замке, распахнул дверцу.

– Давай! Выходи!

Пленница не двинулась. Ярко-голубые глаза грустно смотрели на освободителя.

– Вы-хо-ди! – Джонатан показал рукой.

Узница покачала головой. Послышалось бренчание металла: то ли её золотые украшения так звенели, то ли… Голубые глаза наполнились слезами, она подняла шарф, скрывавший лицо и шею… Железный ошейник украшал тонкую смугловатую шею девушки. От шипастого ожерелья спускалась цепь.

«Приковали!»

Джонатан рванул в клетку. Ключ не подходил. Вернулся снова к стражнику, обыскал. Ничего не нашёл. Отчаянье охватило княжича.

– Ключ! Где? – проорал он, глядя на узницу. – У кого?

Девушка изобразила жестами воина. Джонатан понял, что ключ хранился у Ромира. Тихо выругавшись, он окинул взглядом комнату. В углу кучей валялись какие-то доспехи. Покопался и нашёл крепкую секиру. Нужно торопиться. Любовник у входа скоро придёт в себя, а это усложнит дело. Джонатан рванул с секирой в клетку. Узница сжалась от страха, но мужчина не смотрел на девушку. Всё внимание он сосредоточил на цепи.

Джонатан размахнулся и ударил. Полетели искры, но цепь не поддалась. Что же делать?

И здесь он вспомнил. В детстве мать научила их волшебному слову.

«Если что-то совершаете во имя добра, но вам не хватает сил, просто произнесите «аламир» и действуйте».

– Аламир! – и ударил снова, вкладывая все силы. Он сразу почувствовал, что секира вошла в металл так, словно утонула в пышном тесте. Цепь поддалась. Ещё пара ударов и узница свободна.

– Пока придётся поносить это дрянь! Потом я что-нибудь придумаю! Уходим! – Джонатан схватил девушку за руку и потянул за собой.

– Вот! – он снял плащ и накинул пленнице на плечи. – Зима! Тебе сапоги надо! – рванул наружу и вернулся с двумя кожаными сапогами мужского размера. – Вот! – кивнул он на ноги девушки.

Та молча приняла дар, но, опомнившись, метнулась в сторону к сваленным в кучу вещам. Вытащила закруглённый меч и закрепила на поясе. Запахнула плащ и кивнула Джонатану, что означало: «А вот теперь уходим!»

Выйдя из палатки, девушка остановилась около стражника, лежащего всё ещё без сознания и уже без сапог! Опустила шарф, плюнула на воина и снова замотала лицо. Джонатан сделал вид, что не заметил заминки, хотя от цепкого взгляда княжича не ускользнуло: девушка невероятно красива.

Джонатан хотел доставить пленницу к отцу. Но та наотрез отказалась куда-либо идти. Она знаками показывала, что намеревалась двигаться только на юг к своим.

– Хорошо! – сдался Джонатан.

Они уже далеко отошли от лагеря Ромира, но до лагеря князя ещё не дошли.

– Давай так! Я – Джо! – приложил руку к груди. – Джо! – повторил. Затем медленно ткнул пальцем в девушку:

– Ты…

– Чучу-па! – по слогам сказала она.

– Ты – Чучу-па, я – Джо, – снова жестами закрепил Джонатан.

– Джо, Чучу-па, – повторила девушка.

– Я, – княжич взял палочку и начертил на снегу корону, а внизу четырёх человечков: трёх мальчиков, одну девочку в платье-треугольнике. Показал на второго человечка и повторил: – Джо! – затем обвёл корону: – Эгар! Папа!

Слово «папа» во многих языках звучит похоже. На это сильно рассчитывал Джонатан. Чучу-па попросила палочку. Тоже начертила корону, а под ней только одну девочку. Обвела её в кружок и сказала: – Чучу-па! – заключила в круг корону: – Чучу! Па! Па!

– Это я и так понял, – почесал затылок Джонатан. – Как же мне тебя убедить отправиться к отцу.

Княжич снова принялся рисовать. Начертил линию от Чучу-пы к Эгару, а потом к Чучу-вождю и произнёс:

– Чучу-па и Джо, – показал пальцами шаги, – Эгар. Эгар и Чучу-па, – снова шаги, – Чучу. Чучу и Чучу-па, – Джонатан обнял себя руками, изображая объятия.

Девушка засмеялась и кивнула.

– Идём? – уточнил Джонатан.

– Дём, – подтвердила Чучу-па.

– И-дём, – поправил.

– И-дём, – повторила.

***

Старший сын князя Эгара, будущий наследник Ноделя, в свои двадцать с небольшим лет влюбился в простую девушку, дочь мелкого лавочника в Эрмуте. Произошло сие событие примерно год назад на празднование Луиниля.

Народ в столице устраивал ночные гуляния. В праздничную ночь город оживлён. Даже днём не бывало столько народу на улицах, как в ту самую ночь.

Ричард отбился от своих и решил побродить по торговым рядам. Ночь Луиниля была самым доходным днём в году для купцов всех мастей. Наследник престола присматривал подарок для Эвелин и мамы. Закружился перед праздником – так ничего и не нашёл подходящего. Последняя возможность сегодня, иначе завтра чувствовать будет себя неблагодарным идиотом.

Мари он увидел сразу, как только приблизился к палатке с самодельными украшениями. Вещицы и впрямь оказались искусной ручной работы. Намного позже княжич узнал, что девушка настоящая талантливая мастерица! Однако тогда Ричарда заинтересовали не столько украшения, сколько сама продавщица. Маленькое, миловидное личико. Она чем-то напоминала Эвелин. Правда, из-под пухового белого платка выглядывали терракотовые кудряшки, брови яркие на бледном, почти просвечивающем лице. Ещё тогда Ричард отметил, что в девушке присутствует порода. Хотя какая порода? Всем известно, кто был её отец – местный лавочник, скряга и жмот!

Наследник не стал смущать юную продавщицу своими званиями и титулами. Она и так выглядела затравленно, постоянно испуганно озиралась по сторонам. Просто назвал себя: «Рик!»

– Мари, – скромно ответила девушка и потупилась. Широкая белоснежная улыбка молодого гвардейца (а Ричард выглядел именно так!) обезоруживала и смущала.

В ту первую встречу Мари подобрала украшения из самоцветов в подарок маме и сестре. Предложила те, что припасла для особенных покупателей. Ричард показался ей именно таким.

После луинильской ночи княжич сделался частым посетителем торговых рядов. Наследник скупал все понравившиеся побрякушки. У Эвелин завелась отдельная шкатулка под названием «украшения от щедрого старшего брата». Княжна ума приложить не могла, зачем Ричард ей приносит столько подарков, а именно украшений. «Лучше бы меч принёс!» – думала девушка.

Весной Ричард умудрился уговорить Мари пойти на тайное свидание. Их встречи продолжались всё лето на берегу Нода под луной и звёздами.

Ричард понимал, что никогда не сможет жениться на Мари. Наследнику с детства втолковывали, что супругой будущего князя может стать только леди благородных кровей либо заморская принцесса. Иногда он даже завидовал братьям, выбор которых не ограничивался одними лишь принцессами. Но сердцу не прикажешь. Кровь кипела от молодости, а запретная любовь больше разжигала огонь, чувства становились страстнее.

В первый день осени Мари на свидание в условное место не пришла, как и на следующий день. Ричард отправился в торговые ряды, выяснять, в чём дело. За прилавком стоял отец Мари. На вопрос Ричарда старик ответил:

– Нехорошо, господин, вы поступили. Мы люди маленькие, много не просим. У вас же есть всё: деньги, власть. А у нас только наша честь. Но вы отняли её у нас.

– Чего я у тебя отнял, безумный! – взорвался Ричард.

– Самое дорогое, господин. Дочь! Забрал себе её честь и оставил с дитём под сердцем! Коли любишь, что же не женишься?!

Ричард остолбенел.

«Мари беременна! От меня! У меня будет сын!» – первые мысли. Затем нахлынула реальность: «Господи! Что же я натворил! Я же не смогу жениться на ней! Она же до сих пор не знает, кто я на самом деле!»

– Мне нужно её увидеть! – выпалил Ричард.

– Зачем? Жениться надумали?

– Я… я… я позабочусь о ней!

– Не нужна нам забота! Достаточно уже и так внимания оказали! Сами разберёмся! Вытащим вашего бастарда, не беспокойтесь. У вас денег не спросим. Справимся! Вот только девку порченую кто замуж возьмёт?!

Ричард покраснел от гнева. «Моего сына назвали бастардом!» Представить Мари замужем за каким-нибудь вонючим пропойцей, сил не хватило. Наследник Ноделя потерял контроль, прижал старика к стенке, схватил за ворот рубахи и процедил, глядя прямо в морщинистое лицо:

– Где она? Либо говоришь, либо я посажу тебя за оскорбление наследника Ноделя!

Старик понимал, что перед ним стоял не простой солдат. Предполагал, что, скорее всего, сын какого-нибудь лорда-наместника загулял в столице, но чтобы сам наследник князя Эгара Глэдиса…

Подбородок старика затрясся от волнения:

– Жена п-п-п-повела её с утра к п-п-п-повитухе!

– Адрес! – орал Ричард.

– Не думаю, что успеете…

– Адрес! – негодовал княжич.

– Последний дом на Ясеневой улице!

Ричард отпустил резко старика, тот покачнулся от неожиданности. Княжич взлетел на коня, так кстати подошедшего, и пришпорил. За наследником устремилась охрана.

– Ох! Что мы наделали! – завыл старый торговец, схватившись руками за голову. – Воистину наследника сгубили!

Ричард мчался по улицам Эрмута, ничего не видя перед собой.

«Я должен успеть! Мари, почему ты не сказала мне? Я бы всё устроил! Позаботился!»

Вот и Ясеневая улица. «Старик говорил последний дом! Кстати, он слишком стар, чтобы быть отцом Мари, больше на дедушку похож! Ладно, не это важно!»

Ричард на ходу спрыгнул с коня и ворвался в обветшалый домик.

– Уберите руки от моей жены! – гаркнул он, когда заметил распластанную на столе Мари с привязанными руками и ногами. Было видно, девушка пришла не по собственной воле и явно сопротивлялась. Об этом свидетельствовали кровоподтёки на запястьях и лодыжках. Девушка лежала без сознания.

Повитуха не успела дотронуться до Мари. Так и застыла с металлическим инструментом, похожим на ножницы.

– Что здесь происходит? Кто вы? – возникла пожилая женщина.

Ричард понял, что это мать, хотя внешне похожа на бабушку.

– Отошли все от Мари! – повелительно приказал Ричард.

– Да кто вы такой? – нашлась, наконец, повитуха, которая деньги взяла вперёд и расставаться с ними не собиралась.

– Наследный сын князя Ноделя Эгара Первого Благословенного Ричард Второй из рода Глэдис. А вас я приговариваю к пожизненному заключению за попытку убийства ребёнка княжеской крови. Надеюсь, вы не успели совершить злодеяние. В ином случае вас ждёт смертная казнь! – сверкнул холодными глазами будущий князь.

Инструмент из рук повитухи выпал, женщина упала на колени, стала бить челом и причитать.

– Господин, я не знала, что Марийка ваше дитятко носит. Мало ли нагуляла девка. Надо же помочь!

– Помочь? Мари явно не добровольно улеглась к вам на стол! – сурово заметил Ричард, кинув взгляд на связанные синюшные запястья, и обмякшее тело девушки. – А вы! – обратился он к той, кого принял за мать. – Как вы могли обречь на такое дочь? Неужели вам её не жалко?

– А что же прикажете нам делать? Терпеть позор и косые взгляды? Вы наследили, а нам расхлёбывать?!

– Я не пользовался никем. Я люблю Мари. И женюсь.

– Вот насмешил! – выдала женщина. – Батюшка-то знает, на ком жениться вы собрались?

Нечего было ответить Ричарду. Он даже представить не мог, как отреагирует отец. Наверняка отошлёт девушку подальше от Эрмута, чтобы не смогла больше видеться с сыном. Деньгами, конечно, обеспечит. И ребёнка не бросит. Исправно будет присылать приличную сумму на содержание и об образовании позаботиться, возможно, даже титул пожалует.

Но Ричарда так не устраивало. Расставаться с любимой он не хотел, поэтому решил эту проблему по-своему, так, как подсказывало сердце и юный возраст.

Княжич отвязал Мари, нежно поднял на руках.

– Почему она без сознания?

Повитуха продолжала выть на полу. Из вменяемых – только мать.

– Мы дали ей снотворное. Она проспит ещё три часа. Куда вы уносите мою дочь?

– Подальше от вас! – рявкнул Ричард. – Не думали, что эта процедура убьёт не только ребёнка, но и вашу дочь?

– Она бы выжила. В ней сильная кровь!

Горячий Ричард тогда не обратил внимания на, казалось бы, ничего не значащую фразу. А зря! Скольких проблем избежал бы в будущем! Но молодость слепа и глуха!

Ричард приобрёл для Мари дом в Эрмуте, недалеко от замка. Покупку совершил втайне от Эгара, хотя скрыть что-либо от княгини было невозможно. Айрисиэль всё поняла, как только увидела озадаченное лицо сына. Она помогла с домом.

– Мама, думаешь отец…

– Не торопись с этим, сынок. Время всё расставит по местам. У князя сейчас и так хватает дум. Не будем его отвлекать на Мари, но вот я познакомиться с ней хочу.

Ричард устроил встречу мамы и невесты. Айрисиэль, как, впрочем, и всегда, вела себя сдержанно, учтиво, говорила с Мари ласково. Сердце девушки леди Эгар завоевала мгновенно. Мари почувствовала некую связь с этой загадочной светлоокой красавицей, которую едва ли назовёшь матерью Ричарда, ведь внешне Айрисиэль выглядела юной и вполне могла сойти за сестру, даже младшую сестру. Лишь мудрость, заключённая в глазах, говорила, что леди Эгар всё же старше.

За два часа беседы Мари прониклась тёплым чувством к матери жениха, привязалась всем сердцем. Какие-то глубокие эмоции, которые, казалось, принадлежали даже не ей вовсе, обнажились и потянулись к княгине. Девушка и сама не понимала, что происходило. Возможно, что Айрисиэль за два часа просто подарила ей столько внимания и ласки, сколько девушка не знала за всю жизнь?!

От родителей Мари не видела ни нежности, ни ласки, ни сострадания. Всё, что помнит, так это только понукания, жалостливые взгляды да нравоучения. Мать считала, что Мари ни к чему не приспособлена. Единственное, что девушка хорошо делала, так это украшения. Из серебряных, золотых проволочек она плела оригинальные ожерелья, подвески, тиары, серьги. Искусно сочетала с драгоценными камнями. Специально Мари никто этому искусству не учил. Однажды просто попробовала – и всё получилось. Тогда отец – старый проныра – быстро сообразил, что на дочери мог заработать неплохие деньги. С тех пор девушка дни и ночи напролёт мастерила ювелирные украшения, а старик их продавал. Дорого продавал!

С двенадцати лет Мари зарабатывала и кормила семью. До украшений старик торговал рыболовными снастями, и денег едва хватало на еду и одежду. Когда же за дело взялась Мари, семейное финансовое положение улучшились. Родители не хотели отпускать от себя дочь. И хотя всех девушек её возраста давно уже просватали, а кого и замуж отдали, Мари даже думать об этом запрещали. Дескать, как же старики без такой кудесницы проживут, ежели она из семьи уйдёт. Прямая обязанность дочери – заботиться о престарелых родителях! Ни отец, ни мать женихов не искали, а долго держали дочку под замком. Всех местных охотливых ухажёров не подпускали, гоняли длинной хворостиной.

А здесь гвардеец княжеский нарисовался. Против власти, как пойдёшь?! Могут и лавку прикрыть! Скрепя сердце смотрели они на частое появление Ричарда в торговом переулке. Да и про ночные свидания тоже были в курсе. Стиснув зубы, ждали, когда гвардеец наиграется. А заметив первые признаки беременности Мари, решили, что пора вмешаться и рассудить по-своему.

С дочерью расставаться они не планировали, но от приплода поспешили избавиться.

Мари прекрасно осознавала, что у родителей к ней чисто потребительский интерес. Как она умоляла мать оставить ребёнка. Терпела побои и оскорбления, молча глотала обиды, сопротивлялась. Но родители скрутили её вдвоём, насильно опоили снотворным, а потом мать на телеге привезла к повитухе. После того как Ричард спас Мари, девушка не желала ни видеть родителей, ни разговаривать с ними.

Леди Эгар сделалась за два часа близким человеком, вероятно, потому, что одарила лаской?! А, возможно, было ещё что-то…

Вот только что, не могла понять и сама княгиня. Айрисиэль чувствовала тонкую связь с душой этой девушки, но мысли Мари закрыты, словно кто-то пытался скрыть тайну. Однако судьба и будущее девушки угадывалось вполне определённо.

– У вас будет сын! – с улыбкой объявила леди Эгар. – Наследник! Малыш с платиновыми кудряшками!

Мари смущённо уткнулась в плечо Ричарду.

Через неделю Ричард и Мари тайно поженились в церкви. Никакого пышного торжества. Состоялось скромное венчание, как когда-то у Айрисиэль и Эгара. Для всего княжества Нодель наследник продолжал оставаться завидным женихом. С молодой женой встречался тайком. К Мари приставили охрану и дали титул. Теперь к девушке могли общаться исключительно как «леди Мари Луис». Престарелым родителям Ричард заплатил выкуп за дочь. Денег хватит прожить, даже если лавка старика закроется. Дочь они больше не видели. Повитуху помиловали, но из столицы женщине пришлось уехать.

Мари сильно скучала по мужу. Ричард старался чаще навещать жену, но не всегда удавалось. В такие моменты они заваливали друг друга письмами.

«Любимый мой, наш малыш подрос. Сегодня всю ночь толкался и не давал мне заснуть. Пришлось прогуляться по саду. Успокоился. Сегодня была серебряная луна! Такая большая! Думаю, скоро разыграется буря. Чувствую! Жаль, что и завтра мы не сможем увидеться. Сильно скучаем по тебе, любим и целуем.

Твои М. и м.

P.S. Напиши, как пройдёт бал в честь дня рождения Эвелин. Жаль, что нам нельзя познакомиться. Думаю, мы подружились бы».

Свой ответ Ричард написал сразу же, как закончился бал:

«Любимая, скучаю по вам безмерно. Считаю дни и минуты. Рвусь сердцем к вам. Вы всегда со мной в мыслях, чем бы я ни занимался. Люблю, люблю, люблю! Целую от маковки до кончиков пальцев ног. Бал нудный. Без тебя всё скучно. Танцевал только с Эви.

Любящий вас Р.

P.S. Отец помешался на безопасности. Всех держит в замке. Полный контроль. Думаю, в Луиниль всё же перехитрю князя и освобожусь из-под его опеки. Если бы я мог от всего отказаться! Но я поклялся народу. На меня рассчитывают».