2
*
— Итак, госпожа Меня Не Зовут. Ты у нас из какого ордена?
— Всего лишь скромная туристка, получила некоторое образование у странствующего барда и прошла курс основ пути туриста. Ничего слишком серьёзного, смею уверить.
Бык чуть не застонал: странствующий бард, значит. Путь туриста. Твою мать, орден Шёпот Листвы, полный идейных странников, способных болтать с деревьями, видеть духов, превращать искусство в магию и ещё бездна весть что. Потому что этот вечер просто не может стать ещё лучше!
— Отлично. Так скажи, будь же так любезна: что произошло с охранниками? В твоем случае-то они, надеюсь, не поскользнулись и не оступились?
— Нет. То есть, один из них перецепился, через мою ногу, это верно.
— Какое совпадение!
— Всего лишь закономерность. Вы видите, как они неуклюжи? Упомянутому господину Дзеджо просто стоило бы нанимать более устойчивых стражей. Возможно, они были просто пьяны — они вели себя так агрессивно… Так или иначе, я спела им колыбельную, и они уснули. Возможно, устали.
Бык подавил желание закатить глаза.
— ..И когда они проснутся?
— Через два дня, полагаю. Но это весьма сложно предсказать! Я же не знаю, сколько бедняги перед тем бодрствовали. Уснуть от простой колыбельной — ну разве это не показатель?
Бык пару мгновений рассматривал Не Зовут, прикидывая, насколько он хочет с ней связываться. Решил, что всё же не очень — по крайней мере, пока что.
— Ладно! До сего момента я услышал множество замечательных историй и даже не знаю, как на них реагировать. Порадуйте меня ещё немного. Итак, что произошло с почтенным Дзеджо? Господин тануки, я тебя спрашиваю.
Господин тануки похлопал себя по пузу.
— Ну что ж ты поделаешь, что ни день, то много вопросов! Никто не оставляет в покое этого бедного ёкая! И что я могу сказать, господин начальник? Это всё — одно большое недоразумение!
— В жизни бы не догадался, — Быку уже, собственно, просто из спортивного интереса хотелось узнать, что за фигню ему сейчас наплетут. — так что там с ответами на мои вопросы, почтенный тануки?
— Ну с чего ж бы начать… Ах да, моё имя — Тануки Рю, к вашим услугам, но всё же не наглейте. Магический набор типичен для моего роду-племени. Что со мной случилось? Ну, дайте подумать: я сидел, вкушал местное рисовое вино, ел чайные яйца, думал о жизни…
— ..в компании двух красоток! — встряла лиса. — Одна из них сидела у тебя на коленях!
— ..Думал о жизни, — повторил с нажимом тануки. — И я не виноват, что женщины не способны сопротивляться моему врождённому обаянию!
Лиса закатила глаза и пробормотала что-то, подозрительно напоминающее “долбанные еноты”. Тануки фыркнул.
— Енотовидные собаки, с вашего позволения. ..В общем, всё у меня в жизни было замечательно, спасибо большое, пока не объявилась эта хвостатая особа и не началось полное светопреставление. Все кричат вокруг, спугнули моё спокойствие…
— …твоих баб..
— ..разбили моё вино. Понимаешь, господин начальник стражи? Я впал в глубокую душевную печаль! И поблизости не было даже цветущих слив, чтобы утолить мою глубокую сердечную боль! И не с кем стало даже полюбоваться на отражение луны в воде!..
— Бедняжка. Но давайте к делу: как почтенный Дзеджо оказался без сознания?
— Да так же, как ваш этот! — сделал большие глаза Рю. — Говорю же, эти нехорошие люди разбили моё рисовое вино! Что оставалось делать, кроме как достать питьё из своих сокровенных запасов! И дальше всё просто вот так вот случайно вышло: этот ваш почтенный человек начал голосить о том, что надо кого-то убить, кому-то хвосты отрубить, и выглядел он при этом таким нервным… Я подумал, что ему не помешало бы глотнуть несколько капель моего питья, ну знаете, чтобы успокоиться. Кто же ему виноват, что он не услышал мой совет насчёт нескольких капель?
Бык открыл рот, подумал — и закрыл его.
— Ладно, — сказал он, решив покончить с этим, не заработав зубной боли. — Теперь ты, госпожа. Признаться, из всех наших сегодняшних гостей ты самая… Таинственная, — что значит потенциальные проблемы. — Откуда ты? Возможно, Орден Веретена?
Последняя из магов, сидевших в тот день в камере, подняла голову на Быка и посмотрела с совершенно непередаваемым выражением на лице. Он мог прочесть раздражение, возмущение и нечто вроде какой-то странной обречённости человека, который окружён идиотами и точно это знает. Бык привык сам дарить окружающим этот взгляд, потому оказаться внезапно получающей стороной было как минимум странно.
Из всех присутствующих, эта женщина выглядела старше всех — не старуха, но несомненно женщина в летах. Что говорило или о по-настоящему почтенном возрасте, или о желании выглядеть именно так, чтобы замаскироваться. О последнем говорила и её одежда: практичная, из дешёвого материала, совсем не приличествующая магу. Может, шпионка?..
Пока Бык крутил эту мысль у себя в голове, женщина вскинула руки вверх в условно молитвенном жесте. Бык напрягся: камера, конечно, в теории изолирована от магии наглухо. Но на практике, если маг достаточно силён…
— О Небесный Император Кан, спаси меня от этих сумасшедших!! — внезапно заголосила она. — Что не так со всеми вами?! Почему вы ко мне пристали?! Просто выпустите меня отсюда, это всё какая-то ошибка!!
Бык с трудом удержался от того, чтобы закатить глаза: и с чего он взял, интересно, что с последней будет проще, чем с предыдущими?
— Ага. Так ты тут, значит, случайно.
— Конечно! — воскликнула она. — Я сразу сказала это твоим подчинённым, но они велели сидеть тихо, ждать опроса, ты разберёшься. И вот ты здесь!
— Да, так удачно… И в сражение с двумя охранниками почтенного Дзеджо вы, применяя магию, не вступали?
— Нет! В смысле, это случайность!
Тануки коротко хрюкнул.
— Вот видишь, начальник? Мы все тут, понимаешь ли, случайные! Добропорядочные граждане! А ты всё туда же! За решётку нас, за решётку…
— Так, — сказал Бык с той выработанной годами окончательностью, которая затыкала даже самых говорливых. — Госпожа, давай покончим с вопросом. Как тебя зовут, из какого ты ордена, какой магией владеешь и что именно произошло с тобой сегодняшним (или уже вчерашним) вечером?
Женщина снова вскинула руки, на этот раз молча, очевидно, решив что разговоров они не стоят. Пробормотав себе под нос несколько ругательств, в которых фигурировали половники в неожиданных местах, она потрясла головой:
— Это всё — полное безумие, но хорошо. Я повторю это ещё раз: меня зовут госпожа Хэн, и я — кухарка. Я не владею магией, никакой, если не считать нескольких дурацких заговоров от поноса и для улучшения вкуса супа. Я не имею к этому безумию никакого отношения!!!
— Ха, — в итоге, эта оказалась самой наглой. Кухарка она, вы на неё посмотрите! Нет, ну бывают же… — Ладно, дайте угадаю: один из охранников поскользнулся на вашем заколдованном супе и случайно раскроил череп о кочергу?
— Нет! — возмутилась она. — То есть да! Послушай, господин начальник стражи, всё не так, как ты себе рисуешь. Правда в том, что я — кухарка, и сегодня был мой первый день на работе. И последний, спасибо этим безумцам! Когда этот… Большой Меч вытащил этот свой большой меч и всё разнёс к безднам, я спасла свою кухню, ясно? И свой суп! Но тут ворвался этот ненормальный, вращая глазами, принялся что-то орать про задний выход, махать на меня кулаками и угрожать. И он уронил котёл с супом! Что я должна была делать, спрашивается?!
— Не знаю. Возможно, закричать и побежать? Как ваш друг, монах-паникёр. Разве это не нормальная реакция в подобных обстоятельствах?
— Это был мой единственный шанс на работу!! И он просто разрушил там всё, пришёл и разрушил! Я разозлилась, понятно? И испугалась. Так что да, я врезала ему проклятой кочергой! Но при чём тут какая-то магия?! Почему вы меня закрыли здесь, с этими?!
Бык хмыкнул.
Нет, ну это уже ни в какие ворота. Вконец обнаглели!
— В общем так, господа. Я, конечно, слышал на своём веку предостаточно ахинеи, но ваш рассказ определённо войдёт в список самых запоминающихся. Потому что знаете, у меня на руках толпа валяющихся без сознания магов-наёмников, не боги весть что, но что-то да умеющих. И почтенный горожанин, друг градоправителя, который ни слова не может сказать из-за похмелья. И разрушенная таверна, истекающая непонятными магическими ликвидами. И куча людей с ушибами, синяками и ссадинами. И испорченный праздник. Как вам списочек?
— Но это всё вина того… — начала лиса, но Бык перебил:
— Тишина! Это был, верите или нет, риторический вопрос!.. Итак, господа, вот что я вам скажу: оставлю-ка я вас тут на сутки. Посидите, успокоитесь, а там мы ущерб оценим, свидетелей в себя приведём — и посмотрим, что с вами дальше делать. Всем всё понятно?
— Но я тут умру! — всхлипнул Монах-Паникёр.
— Это ты зря, — сказал Бык, — то есть, я претензий не предъявляю, умрёшь так умрёшь, всякое в этой жизни бывает. Но у нас, сам понимаешь, денег на то, чтобы всяких неопознанных личностей хоронить, отродясь не водилось. Так что выбросим тебя в овражек за управлением, где свинки ходят…
Монах-Паникёр упал в обморок.
— Ну вот, — хмыкнул Бык, — даже не дослушал… Так вот, ребята, я запечатываю вас всех здесь, а потом буду разбираться.
..Честно говоря, Бык прекрасно знал, что особенно глубоко разбираться он не будет: никто не умер и даже слишком серьёзно не пострадал, ради такого всерьёз ссориться с магами, воинами и оборотнями — дурная идея. Тем более что, если совсем уж честно, почтенный Дзеджо нарывался давно и действительно был куском дерьма. Но сам Бык ничего по этому поводу сделать не мог, потому что — равновесие. Если глава стражи начинает свои личные симпатии так явно продвигать, значит, ему пора вон с должности.
Другой вопрос, что группе долбоклюев, как мысленно обозвал своих новых гостей Бык, он был втайне благодарен. А значит, надо будет поматросить и бросить.
Поморочит им голову на радость градоправителю, стрясёт финансовую компенсацию (сколько получится стрясти, учитывая, что за сброд у него нынче гостит), и вышвырнет компанию долбоклюев с миром. Всё равно казнить или в столицу слать их не за что, а каждый заключённый культиватор крайне дорог для городского бюджета, что сразу убедит градоправителя. А так, глядишь, получится выкинуть большую часть этих красавцев из города, под классическим “Я вас отпускаю, вы больше не появляетесь мне на глаза” предлогом…
Кстати, об этом.
— Так, господа. Последний вопрос, советую не лгать! Зачем вы прибыли в наш славный город?
— Я приехала по поводу своей кузины! — заявила лиса.
— Я искал, где бы совершить подвиг, чтобы подтвердить своё знание великого воина, — пробурчал Большой Меч.
У Быка слегка дёрнулся глаз, но он мужественно смолчал.
— Я приехал на винный фестиваль, — сообщил тануки.
— Я тоже, — вздохнул монах-паникёр. — Но я не пью, это вредно для здоровья! Просто на винном фестивале продают большое количество разной медицины. А я очень, очень больной человек! Мне как-то попался в руки лекарский справочник, и все симптомы…
— Достаточно, — рявкнул Бык, — я и так всё вижу про симптомы. Дальше!
— ..меня привела дорога, — сказала Не Зовут.
Все посмотрели на неё. Она сидела с видом человека, который всё сказал.
Бык поднял глаза к потолку. Кто б на белом свете знал, как он ненавидел грёбаных адептов пути туриста!.. Написать что ли Паукам, пусть забирают это чудо и сами с ним разбираются? Всё же, туристы — их ответственность…
— Дальше, — сказал Бык хмуро. — Ты что мне скажешь, госпожа?
Кухарка Хэн застонала.
— Я приехала сюда работать! — воскликнула она с очень хорошо сыгранным отчаянием. — На простую, человеческую работу! Знаете, бывает такая ерунда, которой люди вне мира духовных сил иногда страдают, когда им жрать нечего?!
Все присуствующие посмотрели на Кухарку Хэн с сомнением.
— Страшные вещи рассказываешь, госпожа, — заметил Тануки Рю. — Но мы все тут тоже работали! Я вот работал дегустатором вина…
— Так, — прервал Бык, — Кухарка Хэн, ещё раз: что вы делаете в этом городе?
— Варю супы! — заорала Кухарка Хэн. — Точнее, варила, но потом объявилась ваша компания оглашенных, и теперь всё! Я надеялась, что мой контракт купят, а теперь мне точно, наверняка некуда идти…
Тут она разрыдалась.
Очень правдоподобно так, Бык оценил. И решил, что из всех долбоклюев эта — точно самая подозрительная. Вон какая артистичная! Многие умеют плакать под заказ, но чтоб так реалистично… Не, эту надо проверить первой.
— В общем так! — сказал Бык. — Хорошо вам оставаться, господа долбоклюи! Я изолирую камеру до утра. Кто хочет жрать, не мои проблемы, кто хочет срать, в углу стоит ведро, кто хочет спать, ни в чём себе не отказывает! Счастливо оставаться!
Монах-Паникёр тут же заголосил про антисанитарию, холеру и коронное “мы все умрём”, но решётка уже захлопнулась, а сияющий барьер вспыхнул, отсекая звуки.
Не Зовут задумчиво посмотрела на неё, потом пожала плечами и села в позу медитации, прикрыв глаза. Монах-паникёр упал на пол, раскинув руки, и сообщил, что собирается смириться со своей неминуемой кончиной. Лиса устроилась на узкой лавке, подобрав хвосты, и сложила руки на груди, являя собой пример несдавшегося воплощённого упрямства. Большой Меч с сомнением покосился на Не Зовут и тоже сел медитировать, но искушённому глазу в нём сразу был бы заметен тот адепт, что всегда отдавал предпочтение физическим тренировкам и страдал на медитационных точках, как некие рабы на рудниках.
— Ну вот, — небрежно облокотившись на решётку, тануки повернулся к Кухарке Хэн, — так неловко всё вышло… Госпожа, а госпожа, а из какого ты на самом деле ордена? Ты бы придумала легенду получше, пока мы тут сидим, а то они тебя с таким объяснением дольше всех задержат…
Кухарка Хэн вдохнула, выдохнула, подняла глаза к потолку и во всю мощь глотки заорала:
— Вы все — ненормальные!!!
— ..Экспрессивно, — отметил тануки, — и всё же…
Кухарка Хэн свернулась клубочком и отвернулась к стене. Тануки пожал плечами и выудил из глубин одеяния небольшую флягу.
Эта ночь обещала быть длинной…