12

**

— Мне кажется, он подох, — сказал кто-то у Хо-Хо над головой. — А я боюсь трупов!

Трупов Хо-Хо тоже немного боялся, потому встрепенулся. Слегка.

— А! Он шевелится! Парень, ты — голодный мертвец? Если да, то не ешь меня, пожалуйста!

Хо-Хо завозился ещё активней, потому что голодных мертвецов он в среднем боялся ещё больше, чем мирнолежащих. Не с первой попытки, но у него получилось открыть глаза.

Потолок был обветшалый и незнакомый. Как и комната. Как и юноша в сером монашеском одеянии, держащий наперевес горшок.

— Ты мёртвый или живой? — спросил юноша подозрительно. — Отвечай быстро, а то я воспользуюсь своим оружием!

Горшок на оружие не тянул, но голова у Хо-Хо достаточно болела и без всяких сумасшедших, пытающихся его повторно упокоить.

— Живой, — прохрипел он сорванным голосом…

И вдруг осознал, что правда — живой.

И это было чудесное чудо, потому что в последний раз, когда он мог думать, он был уверен, что не выберется оттуда живым. Но в то же время это был и кошмар, потому что теперь придётся как-то иметь дело со всем этим безумием, и отец на этот раз точно сломает ему не одну кость, а несколько, и его, возможно, посадят в тюрьму…

— Эй-эй, а ну перестань паниковать! — возмутился монах. — Паниковать здесь должен я! Меня посадили за тобой следить, и у меня теперь стресс! Ты меня напугал, везунчик!

— ..Везунчик?

— А то, — фыркнул монах, — как тебе ещё назвать, если ты из такой передряги вышел не только живым, но ещё и вменяемым? Везунчик и талант, вот кто у нас ты. И нечего на меня глаза пучить!

— А.. где я? — если это была тюрьма, то, надо признать, очень странная. И на удивление комфортабельная.

— Где? А, ты в нашем логове, лечишься. Большой Меч, тануки и Не Зовут пошли торговаться с твоим папашей, скоро должны вернуться. Если я хоть что-то понимаю в этой жизни, с победой — чего ещё ждать от героев? А мы, простые смертные, сидим тут, страдаем… Кстати, хочешь быть моим учеником? Я не шутил насчёт твоего таланта, если что. Паре трюков для ментальных магов я мог бы тебя потом подучить. Что скажешь?

Хо-Хо сглотнул. В любых других обстоятельствах, он тут же ухватился бы за возможность, но после богини…

— Эй, парень, я не говорю, что отвечать надо сейчас! Приходи, как надумаешь! Всё равно, чует моя задница, мы все тут на какое-то время задержимся…

Кажется, монах собирался сказать что-то ещё, но в этот момент дверь широко распахнулась. На пороге возникла прекрасная женщина… То есть, лиса.

Но всё ещё прекрасная.

Хо-хо заморгал и постарался поглубже закопаться в одеяло.

— Эй! Ты опять пролез к больному?! — возмутилась лиса, осуждающе глядя на монаха. — Тебе же сказали: оставь его в покое!

— Я тоже больной! — заныл монах. — И потом, я следил, чтобы он не превратился в пустой сосуд без разума!

Лиса закатила глаза.

— Что за бред?.. Ладно, я не хочу знать! Госпожа Хэн приготовила кашу для больного и перекус для нас.

— Опять репа? — расстроился монах.

— Нет, теперь не репа!.. Слушай, это что, твоя жизненная миссия — злить людей?

— Именно! — обрадовался монах.

Лиса фыркнула и повернулась к сжавшемуся Хо-Хо.

— Эй, господин, ты как? Ребята тебя подлатали, как умели, но мы не смогли вызвать лекаря: все в городе заняты… Ну, ты сам знаешь, почему.

Хо-Хо сглотнул.

— Да. Из-за меня.

Лиса упёрла руки в бока.

— Ты? Причём тут ты? Проблема в одном маленьком миленьком артефакте, который едва не выжег тебе мозг! Так что нечего себя во всех грехах обвинять!

— ..Остальные точно обвинят.

— Некоторые, — хмыкнула лиса, — люди вообще в среднем кретины. Но Тануки Рю обещал торговаться за тебя, а если в чём-то этим енотам и можно доверять, то в торгашестве. Да и Большой Меч сказал, что отстоит тебя так или иначе, а он… Из тех, чьи слова стоит слушать.

— Ясно… — было странно иметь хоть кого-то на своей стороне, если честно. Хотя ни на что хорошее Хо-Хо и не рассчитывал, но тот факт, что герой хотя бы попытался сдержать слово, уже вызывал какое-то тепло в груди.

— Так что, принести тебе еду сюда, или попробуешь встать?

— Пожалуй, второе, — Хо-Хо хотелось немного пройтись, прежде чем его запихнут в тюрьму.

— Ну смотри, как скажешь.

*

Кухня, куда эти странные люди привели Хо-Хо, была слегка необжитой, но тёплой и пахучей. В печи потрескивало пламя, холодильный шкаф мерно сиял ледяными талисманами, в воздухе пахло мандаринами с чаем, и Хо-Хо каким-то образом вдруг стало легче.

“Кажись, я и правда жив, — подумал он. — Ну разве не прекрасно?”

У стола копошилась симпатичная женщина средних лет, крепко сбитая и шустрая.

— О, очухался, — сказала она, — молодец какой! Чай будешь?

— Буду… — ответил он неуверенно.

— Вот и хорошо! И не смущайся так. Меня зовут Хэн, и я — твоя большая должница.

— А?.. — чего-чего, а этого он не ожидал.

Женщина махнула на него полотенцем.

— Не акай мне тут, лучше ешь! Эти мне маги и их глупые вопросы!

— Да, она такая, — шепнул монах, — страшная женщина! Она демоническую лису мокрой тряпкой остановила, я вот этими глазами видел!

Хо-Хо впечатлился и заткнулся, потому что не хотел быть побит. Но вопросов у него было не меньше, а больше. Не может ли быть, что он, как герой одной из тех историй, помер и проснулся в другом мире? мире, где все добродушные и симпатичные, но сумасшедшие?..

..Или всё вокруг — иллюзия, навеянная Печатью?..

— Ай! — Хо-Хо отпрыгнул и обиженно посмотрел на монаха, который, как показала практика, весьма больно щипался.

— Просто проверил, не помер ли ты, — сказал монах, — я боюсь голодных мертвецов.

Хо обиженно потёр руку.

— Я не помер, — буркнул он.

— Ну вот, теперь я спокоен! На данный момент, — заявил монах. — Потом я ещё проверю. Просто на всякий случай!

Хо-Хо не знал, что на это ответить, и собирался всё же хоть что-то спросить, но в этот момент в дом ввалились, переговариваясь, ещё трое: тот самый герой, черноглазая леди и невысокий полный мужчина со звериными ушами. Прекрасная лиса подскочила и тут же кинулась обнимать героя.

Ну конечно.

— Ну как вы, как вы, как прошло? — защебетала она.

Герой открыл и закрыл рот, приобретая какой-то подозрительно пурпурный оттенок. Толстяк скривился:

— Да отпусти ты его уже!

Лиса тут же возмущённо подскочила, отпуская героя, и переключила своё внимание на толстяка:

— Ты считаешь, что я сосу его мужскую силу? Это то, что ты обо мне думаешь? Как ты можешь? Эти стереотипы про лис…

У толстяка дёрнулось ухо.

— Уберите от меня эту дуру, — сказал он, — у меня нет сил иметь с ней дело…

— Кхм, — сказал герой, снова обретая подвижность и слегка вернувшись к нормальному цвету, — господа, спокойствие. Давайте хоть раз спокойно выпьтем чай! И, в общем, с чего бы начать… Господин Хэ, обвинения с тебя сняты. Мы принесли твой ментальный слепок, сделанный при свидетелях и стражах. На нём ясно видно, что ты… не был добровольным участником всего этого. Возможно, тебя потребуют ещё раз осмотреть, но в остальном… Тебя не убьют, не посадят в тюрьму, или что там ещё тебе нашёптывало это создание.

Хо-Хо прикрыл глаза.

Это облегчение. Это отлично. Но его отец, с другой стороны…

— ..Твой отец, с другой стороны, сложный человек.

У Хо-Хо дёрнулся уголок губ.

Расскажи мне.

— ..Мудак он, — сказал толстяк. — Знаю я эту породу. Мы с трудом уговорили его, что в ближайшие месяцы ты точно останешься с кем-то из нас, чтобы точно убедиться, что симптомы не вернутся. Ты как раз восстановишься. Потом… Тебе решать, но, будь я тобой, не спешил бы возвращаться к батюшке.

Но может ли он не вернуться?..

— А насчёт остального? — прервала лиса нетерпеливо. — Что насчёт моей родственницы?

— К этому мы подходим, — снова прокашлялся герой. Горло у него болит, что ли? — Я долго думал о том, как нам будет правильнее всего поступить, и я решил… в общем, в качестве награды за спасение города я отказался от своей доли денег, но попросил разрешения основать орден.

— ..Орден? — лиса смотрела на него большими удивлёнными глазами. Герой слегка отвёл взгляд.

— ..Да. Я долго пытался решить, как это сделать, и решил… В общем, этот дом теперь окончательно и официально наша резиденция, а мы с госпожой Хэн — первые официальные члены… Ну, и те из вас, кто захочет, тоже может присоединиться.

— Орден, — повторила лиса удивлённо. — Но…

— Я подумал, что это будет самый простой способ защитить то, что нам дорого, — сказал герой. — Будучи официальным городским орденом, мы можем… Защищать права лис, и обсуждать вещи на равных со стражей, и пить вино, и готовить боевой суп, и совершать подвиги, и брать учеников, и паниковать, и много чего ещё… Конечно, мы будем очень маленьким орденом. Совсем не имеющим отношения к большим играм. И каждый может уходить и приходить, как ему нравится. Но я подумал… мне показалось, что нам всем некуда возвращаться. И некуда спешить. и было бы неплохо немного пожить со своими. Потому… Кто-то из вас хочет остаться пока здесь?

— Я! — сказала лиса. — Если появится орден, куда принимают лис, я хочу быть в деле!

— Я, — сказала Кухарка Хэн. — Хрен вы меня выгоните.

— ..Я, пожалуй, — вздохнул Тануки. — Сам не верю, что это говорю, конечно. Но тут делают неплохое вино. И вы, горстка идиотов, пропадёте же без меня!

— ..Я, — сказала Не Зовут. — Мне действительно некуда возвращаться.

Все посмотрели на монаха.

Монах заморгал.

— Я? А что я? Я — паникёр, паникёры всегда с коллективом! Значит, говорите, основываем орден? Ну почему бы и не да!

Герой улыбнулся.

— Отлично, — сказал он. — Господин Хо?

— А что — я? — не понял Хо-Хо.

— ..Члены официальных духовных орденов свободны от обязательств перед семьёй, — заметил Большой Меч. — Ты можешь остаться с нами, если хочешь.

И Хо-Хо догадывался, что он пожалеет, хорошо? Они все были ненормальными, у них это на лицах было написано, но…

— Согласен! — кто это сказал? Он? Возможно, остаточные последствия одержимости.

Ответная улыбка героя была яркой, как солнце.

— Хорошо, — сказал он. — Я рад, что мы станем друзьями.

А?..

— ..А как наш орден будет называться? — спросила лиса.

Тануки вздохнул и потянулся за выпивкой.

Герой покраснел.

— Ну, название надо было выбрать сразу, — начал он, и у всех присутствующих тут же возникло некое дурное предчувствие.

— И? — уточнил монах-паникёр подозрительно. — Хватит нагнетать обстановку, я не хочу помереть от сердечной болезни в расцвете сил! Что там за название?

— В общем… Орден Боевой Кочерги. В честь нашей самой уникальной боевой техники! И самого старшего члена.

Стало тихо.

В тишине особенно хорошо было слышно грохот, с которым Кухарка Хэн уронила салатницу.

— Ну.. нас запомнят, — заметил Хо-Хо. — Это плюс.

Тануки посмотрел на него с лёгким отвращением.

— Кто-то ещё хочет выпить? — уточнил он.

На этот раз выпить хотели все.

— Ну, за основание нашего ордена! — сказал Большой Меч. — Если мы всё решили, то я должен сходить в магистрат и к начальнику стражи, предоставить официальный список основателей…

— Я с тобой, — сказал Тануки. — Я хочу это видеть.

— Исторический момент?

— Не, лицо господина начальника, когда он увидит список, — оскалился Рю. — Вот где должно быть зрелище!

Присутствующие переглянулись и невесть почему расхохотались.

Хо-Хо не очень хотел попадаться на глаза начальнику стражи, которого по его вине чуть было не казнили, потому решил не вникать.

— А что с этой вещью? — спросил он вместо того.

— Вещью?..

— Ну, с печатью, — слово основательно горчило на языке.

— Ах, это… Ну, тут вот какое дело: мы её, разумеется, отдали на хранение Ордену Фонаря. С последствующей транспортировкой в Орден Вершины. Именно они занимаются такого рода… божественными подарками.

— Понятно, — Хо-Хо облегчённо выдохнул.

Сам он больше всего на свете хотел, чтобы проклятая игрушка больше никогда не попалась ему на глаза.

***

В хранилище Ордена Фонаря, окружённом множеством печатей и границ, было невозможно попасть. Или почти невозможно — потому что прямо сейчас прекрасный юноша в серых монашеских одеждах стоял там, не потревожив ни одной границы, и задумчиво рассматривал сверкающую за множеством заклятий печать. Отсветы магических полей отражались в глубине его янтарных глаз.

— А ты, я смотрю, совсем спятила, сестрица, — сказал он насмешливо, проведя над печатью изящными пальцами. — Неужели знаменитое семейное безумие — не миф? Как думаешь?.. Хотя, что это я. Мы с тобой оба знаем ответ. Но разве это не смешно, как быстро меняются роли: когда-то я был монстром, а ты — воплощением света. Когда-то ты жалела меня, грязное, недостиойное создание. Теперь…

Мужчина тихо фыркнул.

— Я заберу твоего ученика себе, — сказал он. — Это вопрос семейной чести, в конце концов: ты преподала ему основной урок, я покажу всё остальное. Что может сравниться с получаемым в нашей семье образованием?

Юноша, возраст которого уже шёл на столетия, небрежно подхватил печать с подушечки. Её идеальная копия осталась лежать там, сверкая белоснежными гранями.

— И всё же, драгоценная сестра, — протянул он, — в день, когда тебя объявят демоном, я буду долго смеяться.