6

**

— Ох, Солнечный Луч, ну как же так! Это не годится… Как я могу отдать Большого Меча за кого-то, у кого такие плохие пельмешки!

— Не такие уж и плохие у неё пельмешки, — пробормотал Хо-Хо, но тут же послушно заглох под взглядом кухарки Хэн, быстро вернувшись к записям.

Тоже мне, на пельмешки его заглядываться потянуло! Да ещё и на чьи! Этой… узурпаторши!

— Отвратительные пельмешки, — вынесла вердикт кухарка Хэн. — Посмотри, какие красавцы получаются у Яо Милэ!

Лисица тут же воспряла, как маленькое компактное солнце — в буквальном смысле этого слова, аж по волосам огненная дорожка прошлась. Это Кухарка Хэн заметила очень давно: бедная девочка очень падка на комплименты, она светится, когда её хвалят даже за какую-то мелочь.

А тут — пельмешки! Пельмешки это, ребята, стратегически важная вещь!

— Было бы чем гордиться! — раздался глас свыше. — Там, где выросла наша духовная сестра, никто не станет учить юную деву готовить пельмени!

Нет, ну вы только подумайте!

— Ну, мне очень жаль слышать, что девочка росла без родителей и в глуши, но ты-то точно уверен, что это повод гордиться, парень?

— Я не это имел…

— Как тебя там, Ослепительный Солнечный Свет? Официальные имена у вас в ордене, конечно, всем на радость… Ну как там моя крыша?

— Она в процессе! — рыкнул он. Этот “ослепительный” был тем ещё маленьким высокомерным говнецом, это кухарка Хэн сразу могла сказать, намётанным взглядом. Из тех молодых господ, которые любят подраться, горды собой, верят в превосходство знати и ходят вокруг, размахивают мечами. Внешность под стать — высокий лоб, у которого количество тренировок практически на лбу написано… Хорошо, что его удалось на крышу загнать хотя бы, под предлогом службы добру.

Это кухарка Хэн наловчилась, да.

— Мой друг пытался сказать, что в знатных семьях девочек такому не учат, — раздался сладкий голос второго “духовного брата”. — Мы не говорим, что этим надо гордиться, ибо бессмысленно гордиться тем, что дано от рождения. Просто… знаете, традиции.

Обезоруживающая улыбка послужила точкой в этой фразе.

Кухарка Хэн едва удержалась от того, чтобы поморщиться. Но, не умей она держать своё лицо под контролем, уже давнёхонько была бы мертвее мёртвых, так что она только улыбнулась мальчишке… Как его там… Ах да, Клинок Кленового Листа… Так вот, она улыбнулась этому братцу-клёну вежливо, как умеют знатные дамы.

Мальчишка явно был из этих, учёных-дипломатов. Вежливая маска, но что под ней? Одним богам ведомо, и то, возможно, не всем…

— Традиции старых семей давно становятся пережитком, — отрезала Яо Милэ, которая действительно в это верила. Мир развивается, и официальный закон теперь относится одинаково к существу любого сословия! Так сказал мудрый мастер Долон!

Судя по взгляду, брошенному милашкой Солнечный Луч на лису, в её представлении мир выглядел совершенно иначе. А всемирное равенство, если и существовало, то точно не включало лис. И бедняков. И некрасивых людей. И людей с непризнаваемыми обществом пристрастиями. И демонических культиваторов. И…

Ну вы поняли, как оно обычно бывает. Равенство в человеческом воображении — оно такое, ага.

Но братца-клёна непросто было сбить с толку.

— Разумеется, мир должен развиваться! Но можно ли винить тех, кто хочет сохранить немного стабильности внутри своих маленьких сообществ? Мы ведь не говорим, что кто-то хуже нас. Просто живём по тем правилам, которые впитываем с молоком матери. Разве это не так происходит и у лис тоже?

— Происходит. И должно меняться! — разгорячённо воскликнула Яо Милэ. — У лис множество глупых традиций!

— Есть людей, например, — буркнул ослепительный с крыши.

Кухарка Хэн громко стукнула сковородкой.

Ослепительный благоразумно заткнулся.

— Ну что ты так нервничаешь, моя дорогая? — вздохнула Кухарка Хэн, слегка ущипнув лису за ухо (это были очень мягкие уши, и Кухарка Хэн сразу начинала себя чувствовать укротительницей демонов). — Ну хотят люди во всём зависеть от прислуги, кто может им это запрещать? Так у нас всегда будет работа, что бы ни случилось. Разве это не форма заботы о ближнем?

Сестрицу-лучик перекосило. Братец-клён приподнял бровь. Он отлично держал лицо, но Кухарка Хэн могл поклясться, что видит в его глазах смесь раздражения и восхищения.

Ха, тоже мне! Она привыкла играть в эти игры с Монахом-Паникёром, и вот уж кто — мастер увёрток, способный пролезть в каждую щель! На фоне этого братец-клён маленький ещё. И вообще…

— Но то какие-то абстрактные знатные люди, — сказала кухарка Хэн важно. — А вы — мастера меча, маги, и прочее в том же духе! И что, вы на дальние охоты с собой тоже кухарок и слуг возите? Я в такое не играю! Наш Большой и Длинный Меч — серьёзный мальчик! У него иногда охоты по несколько дней длятся, а то и по паре недель. Последний случай, с проклятым домом, он уже три дня не останавливаясь обрабатывает, а если со сбором информации считать, то вообще почти декаду! И что, и как? Как отдать его деве, которая даже не сможет приготовить ему пельмешков?! Правда, Милэ-а?

— Да! — лисица выглядела очень гордой.

Лучик очень явственно бесилась.

Кухарка Хэн чувствовала себя по этому поводу преотлично.

Роль властной знатной свекрови, хозяйки большого магического имения, ей безумно нравилась. Возможность быть стервозной по отношению к наглой знатной выскочке и защищать любимую невестку радовала. Она мечтала о подобном, но уже давно не верила, что рано или поздно это станет возможно.

Ещё после первого из ритуалов она смирилась с тем, что детей ей не иметь, по крайней мере своих так точно. Усыновлённые — может быть, но какой толк от матери, которая сама голодает на улице? У неё были надежды, но толку-то с тех надежд? Сплошной самообман. Надежда стать служанкой в доме богатого мага, чтобы после пролезть в наложницы, обернулась известно чем, и никакая красота не помогла.

Для неё понимание, что этого никогда не будет, было катастрофическим; опустошающим. Она смирилась, конечно, потому что никто не может спорить с судьбой, но всё же оно зудело там, в глубине души…

А потом случился Орден Боевой Кочерги.

И, ни с кем не сражаясь до последней капли сладкого яда на напомаженных губах, не склонясь в поклонах перед старшей женой и никого не ублажая, она вдруг стала хозяйкой и старшей женщиной семейства, пусть даже и духовного, но в глазах общества это было в принципе едино. У неё был дом, и младшие члены семьи, которых можно было слегка мучить, и сад, и кухня, и много чего ещё.

Например, уверенность, что именно здесь её точно не будут искать.

Понемногу она начала присматриваться к детям на улицах, тем, кому явно некуда было возвращаться, тем, кого однажды почти наверняка продадут, как продали её саму — считается, что это запрещено, но времена меняются не так быстро, подпольных рынков очень много, и исход понятен…

Они, с другой стороны, орден. И она, как старший член ордена, могла бы взять учеников. Одного, или там парочку.

Троих максимум.

Того мальчика, что побирается, когда она ходит в ближайшую лавку, и девочку, что чистит прохожим сапоги, и кого-нибудь ещё… Пока ещё, конечно же, рано думать о таком. Это не мысли даже, а так, ерунда самая настоящая! Но одно то, что у неё есть шанс это сделать, многое значит.

И она не позволит какой-то подколодной змее это забрать, будь эта девица хоть лучиком, хоть зайчиком.

— …Культиватор должен в первую очередь уметь драться! Что дадут эти твои пельмени? — заявил голос свыше. В следующее мгновение ослепительный братец сверзился с крыши, недовольный и ворчливый, брезгливо отряхивающий своё идеально белое одеяние.

Эти уж ей брезгливые модники. Где она их только видала…

— А вот и неправда! — воскликнула Яо Милэ. — Ты что, никогда не слыхал о технике боевых пельменей?

Ох, это…

— Конечно он не слыхал, — буркнула Кухарка Хэн. — Я её изобрела, между прочим!

Притом самым дурацким способом, который можно только представить.

— Да! — радостно закивала Яо Милэ. — Госпожа Хэн сказала мне: “Огненная энергия опасна и нестабильна, именно потому среди людей так мало тех, кто ею владеет. Лисы с ней рождаются, но даже им тяжело контролировать огонь точечно. Лепи пельмени, замешивая тесто, раскатывая его, подготавливая начинку, медленно раскладывая её по порциям, — и учись проделывать то же самое со своей энергией. Это рано или поздно поможет тебе систематизировать разум и лучше контролировать огонь.” И у меня получилось! Получилось! Я не сразу смогла освоить изобретённую мастером Хэн технику, но потом как смогла!..

Кухарка Хэн сказала себе, что она не покраснеет. Нет! Ни при каких обстоятельствах! Даже если вся эта ситуация до сих пор вызывала у неё лёгкий нервный тик.

Она говорила образно, ладно?! Начитавшись на ночь всей этой псевдозаклинательской ерунды, она попыталась создать “тренировки”, которые никому не повредят, но помогут припахать заклинателей к работе. Она ожидала чего? Того, что лиса будет охотнее лепить пельмешки. И никто не доказал бы, что это занятие не “тренирует концентрацию” и “систематизирует разум”! Потому что ещё как систематизирует, вот что она может по этому поводу и по своему опыту сказать!..

Чего Хэн не ожидала, так это того, что лисица всерьёз попытается применить эту “технику” на практике. И сделает из неё что-то толковое, попутно приписав изобретение этой техники Хэн.

Ситуация получилась в равной мере идиотская и смешная настолько, что плакать хочется. Лисица откровенно восхищалась ею и спрашивала, какие техники огня для лис она ещё знает, и теперь Хэн просто не могла признать, что всё это придумала, сверяя долгими вечерами дешёвые шарлатанские книги.

Но если она что и умела, так это делать хорошую мину при плохой игре. Так что Кухарка Хэн напустила на себя важный вид и кивнула.

— Покажи, Яо Милэ, что бывает с теми, кто недооценивает наши пельмеши!

Лиса оскалила зубы, стремительно заострившиеся в самые настоящие клыки, и развела руки. Мгновение спустя над садом вспыхнули “пельмешки” — спрессованные сгустки огненной энергии, обёрнутые тонкой пёнкой из энергии воздушной. Они повторяли форму пельменей, потому что в некоторых вопросах Яо Милэ была буквальна, как клинок у горла.

Пельмешки закружились вокруг братца-ослепительного.

— Эй, заклинатель! — воскликнула лиса звонко. — Говоришь, любишь драки?

— Да!

— Значит, ты в них хорош?

— А то!

— Твоя одежда защищена от огня?

— Конечно, — ощерился ослепительный, прищурившись с каким-то восхищением.

— Значит, защищайся!

И пельмешки рванули к нему со всех сторон, некоторые раскрываясь огненными цветами, некоторые практически сливаясь с воздухом.

Ослепительный выругался, но потом размазался в воздухе, как тень, и принялся уклоняться от “пельмешков”.

Его собратья по ордену таращились, открыв глаза.

Хо-хо поднял голову, посмотрел на творящееся веселье и вздохнул.

— Только попробуй сжечь своими пельмешками ещё один сарай.

— Эй! — надула губки Яо Милэ. — Это были всего лишь тренировочные неурядицы!

— Это был сарай.

— Ты скучный!

— Девушки мне всегд так говорят. Но сарая-то всё ещё нет, правда?

Яо Милэ вздохнула, но слегка уменьшила размах полёта “пельмешков”. Ослепительный братец довольно шустро их парировал, но прорваться сквозь них не мог и уже дважды был немного подкопчен, из-за чего впал в редкостное раздражение.

“А меч у него таки поменьше, чем у нашего”, — подумала Хэн, наблюдая за всем этим.

Хо-Хо меж тем кивнул, закинул в рот очередной кусочек пирога и вернулся к своим записям. Кухарка Хэн умилённо кивнула сама себе: мальчик понемногу отъедался! Нужно будет наполнить ему ещё одну тарелку…

— Попался! Знай мои пельмешки! — с этим радостным воплем Яо Милэ подловила-таки ослепительного на очередном пируэте.

— Ты!..

— Вот. Вот! — возопила она радостно, сияя глазами. — Понял, почему ты не должен сомневаться в старших? Мастер Хэн знает, о чём говорит!

Мастер Хэн похлопала глазами, спросила у небес, как всё это стало её жизнью, и, не получив ответа, стала увлечённо мять тесто, не поднимая глаз.