7

*

Их гости сидели, явно слегка шокированные пельмешками, и молчали. Кухарка Хэн мысленно возблагодарила за это провидение: ребятушки устали ей порядком поднадоесть, и она тайно надеялась, что уж после этого-то развлечения они всё же, может быть, уберутся восвояси.

Зря кажись надеялась.

Первым предсказуемо открыл рот кленовый братец, потому что он с самого начала показался Хэн очень проблемным. Тихий-тихий, но такого не заткнуть так просто, в любой ситуации отговорится, так или иначе…

Но озвучить ничего кленовый братец не успел: на кухонную террасу ввалился Монах-Паникёр.

— Я умираю! Я совершенно точно, очень определённо умираю! — сообщил он всем присутствующим.

Кухарка Хэн понимающе вздохнула: точно ведь запах пельмешков почувствовал, обормот! Знает она этого умирающего, как еда готова, так тут как тут. И куда оно в него только влезает?

— Что происходит?! — ослепительный, к воплям Паникёра никак не привыкший, нервно завозился.

— О, ничего такого! Это просто ещё один член нашего ордена, монах-паникёр!

— А, — лицо ослепительного скривилось, — из этих.

Кухарка Хэн почувствовала, что у неё сжимаются зубы.

— Прошу не любить, но жаловать! — заявил монах радостно. — От любви появляются всякие болячки, я к такому не готов! Я и так умираю, куда мне ещё быстрее умирать-то?! Но меня надо жаловать, я очень жалкий и всего боюсь… Особенно мечей. Парень, зачем так размахивать в мою сторону своей палочкой! Я испуган и растерян!

— Ты…

— Духовный братец, зачем же так нервничать? — подала голос Лучик. — Ты знаешь особенности Ордена Паникёров, в конце концов… Это бесчестно с твоей стороны — нападать на несчастного безумца. Это всё равно что дразнить дикого пса…

Кухарка Хэн сама не очень поняла, что произошло, честно. Просто осознала, что в комнате стало очень тихо, если не считать перестука капель.

— Что… Ты что, совсем спятила?! — взвизгнула Лучик. Грязная вода, смешанная с мукой и кусочками начинки, стекала с её волос — и, несмотря на шок, Кухарка Хэн очень сожалела, что это были не помои.

— Скажи это ещё раз, маленькая дрянь, и я волью это тебе в глотку!

В комнате стало тихо до звона. зашелестели мечи, выходя из ножен. Хэн заметила, что кленовый братец — единственный, чей клинок смотрит острием в пол.

Яо Милэ поднялась с места, её хвосты разлетелись в разные стороны, пылая; всем своим видом она намекала, что настроена серьёзно.

— Так… Я считаю, нам всем надо сейчас успокоиться, — сказал Хо-Хо медленно. — Может, немного подышать?..

Кухарке Хэн стало мучительно стыдно.

Ну чего, спрашивается, она добилась?! Все члены их ордена, которые действительно могут драться, сейчас далеко — ну, кроме Яо Милэ, но справится ли она со всеми этими благородными господами с сияющими мечами и прочими страстями? Хо-Хо только понемногу начал чему-то учиться, и его таланты явно лежат в мозговании, написании заклятий и талисманов, Не Зовут сама так сказала, а она знает, чего говорит. Кухарка Хэн выучила пару трюков, которые помогли бы выжить в драке первые пять секунд, но на этом всё. Манах-Паникёр… Ну, с бедным парнем всё понятно, он быстро бегает и заболтает кого угодно, но он не победит в драке даже кухонную муху, не то что целого культиватора! И как теперь быть?!

Всё так, но она просто не могла позволить этой напыщенной, этой “я всё знаю и ничего не умею” приблудной невесте говорить такое о Паникёре! И не важно, что, возможно, это просто ударило слишком близко к её собственной боли, возможно, это навевает воспоминания о жизни в ошейнике и пинках в рёбра, возможно, вместо лица красотки-Лучика, она в тот момент видела совершенно другое лицо…

Она моргнула и осознала, что монах смотрит на неё.

Прям смотрит, без своего обычного кривляния, без рожиц, и что-то странное происходит с его глазами, как будто жёлтые полоски проступают, как у кота, и отражается в них…

Он моргнул, и наваждение прошло.

— Нет-нет-нет, — заныл Паникёр, накрывая голову руками. — Не деритесь, пожалуйста, я от этого начинаю ещё больше нервничать! Как быть, а?.. Я сейчас упаду и заплачу.

— Не надо, пожалуйста, — подал голос кленовый братец. — Эта вся ситуация довольно неприятная, но она совершенно точно строится на недоразумении…

— Какое недоразумение?! Эта нищенка с большой дороги посмела оскорбить леди Солнечный Луч!

— Ради справедливости, не мы начали с оскорблений, — тихо заметил Хо-Хо.

— Не тебе, демонический культиватор, который чуть не уничтожил целый город, открывать рот!

— О, зато ваш орден, конечно, всех спас…

— Да как ты…

— Тишина.

Кухарка Хэн едва не зарыдала от облегчения, когда услышала знакомый голос и увидела стоящего на пороге господина тануки.

Наконец-то! Теперь-то они точно справятся!

Приободрённая, она принялась делать то, что умела лучше всего на свете: натянула на себя решительно-уверенный вид и пошла вперёд.

То бишь, уперев руки в бока, она заявила:

— А что тут происходит? Тут нас оскорбляют в нашем собственном доме, вот что тут происходит!

— Ты…

— Так, нет-нет, давайте с самого начала, — тануки выглядел добродушным, как всегда, но в глазах его горел опасный огонёк. — Что эти милые господа вообще тут делают? И кто они такие?

Дальше пошла волна представлений и объяснений, которая оставила тануки в глубокой задумчивости.

— Ну так, — сказал он, — уважаемые господа, не обижайтесь, но интересные получаются дела! О том, что вы братья и невеста, мы знаем только с ваших слов. У вас есть хоть какие-то доказательства этого?

Кухарка Хэн едва по лбу себя не стукнула.

А ведь точно же! Точно! С чего она вообще решила, что эти красавцы говорят правду?..

Ну то есть как. Хэн сама была лгуньей почти профессиональной и верила, что эти лучики-зайчики не лгут, по крайней мере, в основном. Но почему она сразу не сказала им что-то вроде “знать не знаю, что там за прошлый орден, наш Большой Меч только наш, идите ищите себе братьев и женихов где подальше!”. Оглядываясь назад (и познакомившись с ребятками поближе), так и надо было сделать. Нет, приспичило же ей…

— Мы не лжём! — ослепительный чуть ли не испражнялся праведным возмущением. — Мы не какой-то мусор, мы — старшие ученики и наследники великого ордена Полудня!

по лицу тануки промелькнуло такое выражение, как будто для него “старшие ученики и бла-бла” совершенно не звучало обнадёживающе.

— Я не обвиняю вас во лжи, уважаемые господа, — сказал он вместо того, — но вот какие странные дела: Большой Меч никогда не упоминал никаких братьев или невест. Он не говорил даже, что является частью какого-то ордена…

— Это потому что он был изгнан! — выпалил ослепительный.

— Но теперь старейшины готовы принять его обратно! — добавила Лучик.

Кленовый братец, всё ещё показывая себя самым адекватным и потенциально опасным из компании, просто молчал, наблюдая за происходящим.

— Это очень великодушно со стороны ваших старейшин, — хмыкнул тануки. — Но тут есть одна ма-ахонькая юридическая несостыковочка: Большой и Длинный Меч — основатель нашего ордена. Он больше не может вернуться ни в какой другой орден.

— На самом деле, может, — отметил кленовый братец.

— Да, может, — ощерился тануки. — Но тогда основание нашего ордена будет считаться юридически недействительным.

Ослепительный фыркнул:

— Можно подумать, вы на самом деле орден!

— Ну, ваши старейшины зачем-то прислали вас сюда…

— Старейшины решили проявить милость! Теперь, много лет спустя наш брат может наконец-то вернуться…

— И мы с ним снова можем быть вместе, — закончила невеста.

— Погодите-погодите, — нахмурилась Яо Милэ, — а почему вы раньше не могли быть вместе? Ты же его невеста, если тебе верить!

Лучик напыжилась.

— Ты что, не слышала? Он был изгнан!

— И?! — Яо Милэ, наивное создание, не могла понять, в чём проблема. — Ты же его невеста! Ну изгналась бы с ним, если надо. Или просто встречались бы вне стен ордена…

— Да как ты смеешь, грязное создание, такое предполагать!.. — что не так с этим ослепительным, вот правда?

Лучик поджала губы.

— Я — достойная девушка. Я не могу быть с ним, пока старейшины не простят его. Мой учитель даже не одобрил бы мой брак с ним…

— Ага, вот здесь медленней, — прищурился тануки. — То есть, ты всё же не невеста? По крайней мере, больше.

Ослепительный подозрительно нервно дёрнулся.

— Уже снова невеста! — сообщила она. — По крайней мере теперь, когда Большой Меч прощён за его ужасное преступление, он может вернуться в своей нормальной жизни!

— Ужасное преступление? — фыркнула Яо Милэ. — Какая глупость! Что он сделал, по-вашему?

— Он похитил нашу древнюю реликвию, чтобы стать могущественнее!

Кухарка Хэн изумлённо моргнула. Тануки приподнял бровь.

Яо Милэ пару мгновений поморгала, а потом рассмеялась.

— Вы это серьёзно?.. Я уверена, что он просто хотел посмотреть, что там интересного в этой древней реликвии!

— К сожалению нет, — тихо отметил кленовый братец.

Лиса начала откровенно злиться.

— Чушь! И вы знаете, что это чушь! Большой Меч не из тех, кто делает что-то такое! Это совершенно не в его стиле!

— ..Я тоже так думал, но он сам признался.

Хэн прищурилась, отметив нечто вроде сожаления в тоне братца-клёна.

Лиса фыркнула:

— Значит, он запутался, или сделал глупость, или ему правда стало любопытно…

— Это не отменяет сделанного, — тихо заметил кленвый братец.

— А знаете, чего это ещё не отменяет? — вдруг подал голос Хо-Хо. — Того, что вы все — просто предатели. Даже если он и украл зачем-то эту вашу дурацкую реликвию, люди делают глупости! Постоянно! Это часть грёбаного человеческого существования, почти константа!.. Ну украл он это ваше, чем бы оно там ни было. Но что, вы от этого перестали быть его друзьями? Если нет, то почему никто из вас даже не пытался связаться с ним или найти способ оправдать его? Почему вы приходите только сейчас, когда его жизнь начинает налаживаться…

— Налаживаться? — Ослепительный обвёл крайне выразительным взглядом обстановку, как бы намекая на её убогость, и остановил взгляд на каждом члене ордена Боевой Кочерги, что стоял перед ним. — Это вы называете налаживаться — жизнь в халупе посреди непонятного сброда, меж оборотней и безумцев!? Хорошенькое же налаживание, скажу я вам! Но вы просто не понимаете, кто такой Большой и Длинный Меч! Он — благородный человек самого что ни на есть знатного происхождения и воспитания! Он — настоящий воин! И теперь он может вернуться к нормальной жизни, к любви всей своей жизни… К нам. Туда, где он всегда должен был быть!.. Полйдёмте, ребята. Мы вернёмся позднее!

— И не думайте, что вы нас обманете! — добавила лучиконевеста. — Мы прекрасно понимаем, почему вы все вцепились в Большого Меча! Всё дело в том, что без него вас вышвырнут туда, где он вас подобрал! Только потому вы морочите ему голову!

На этой прекрасной ноте они всё же ушли. Братец-клён помедлил, как будто бы собирался что-то сказать, но в итоге просто поклонился на прощание.

— Честно говоря, из них всех только этот Клинок Кленового Листа хоть немного похож на настоящего аристократа, — заметила Яо Милэ, — в нём есть достоинство, грация и немногословие. А эти двое? Да они же просто ужасны!

Хо-Хо и Хэн на этих словах переглянулись; они видали на своём веку достаточно аристократов, чтобы знать, насколько лиса ошибается в своих суждениях. На деле такие как братец-клён были скорее в меньшинстве… И то большая часть указанного меньшинства просто прятала свои истинные лица слишком хорошо.

Хотя, на самом деле…

— Не знаю как насчёт аристократичности, но мне показалось, что этот братец-клён действительно заботится о Большом Мече.

— Согласен, — вздохнул тануки, присосавшись к своей фляге, — Но мы понятия не имеем, какого рода это забота и что за ней стоит… Проблемы у нас, ребята… Не думал я, что они выберут именно эту дорогу. А стоило подумать; они явно дуют во все трубы, понятно, что его прошлое они тоже должны были подключить.

— Что ты имеешь в виду — дуют во все трубы? — насторожился Хо-Хо.

— Пытаются добиться нашего расформирования, — объяснил тануки сухо. — Потому что видят в нас угрозу.

— Угрозу? В нас? Да что в нас угрожающего?! — вполне искренне поразилась кухарка Хэн. — Мы же совершенно безвредные?

— Именно, — подал голос монах-паникёр, — Я вообще самый жалкий и безвредный! Меня бить — время тратить!

— Вот именно! С чего им нас бояться?

— Много причин, — вздохнул тануки. — Потому что мы можем составить им конкуренцию; потому что мы понемногу начинаем зарабатывать себе репутацию; потому что наш глава готов брать заказы сразу, без торга и без оглядки на происхождение заказчика. И иногда без оплаты…

— Понятное дело, они хотят нас достать, — печально вздохнул Хо-Хо. — И у них получилось… Ладно, пойду копаться в законах и смотреть, что будет, когда Большой Меч уйдёт.

Яо Милэ вскинулась:

— Почему он уйдёт? Да ещё и с этими ужасными созданиями? Они же отвратительные!

— Да потому что он не дурак! — возмутился Хо-Хо. — Какие бы мы хорошие ни были, нам не сравниться с теми перспективами, которые у кого-то вроде нашего Меча могут быть в Полудне. Так что конечно…

— А конечно ли? — фыркнул тануки. — Потому что в плане выгоды тут, знаешь, бабка натрое сказала. Да, у них там, могу поспорить, всё красивее, воняет благовониями и одежда получше. Но, вернувшись туда, он снова окажется во власти старых шакалов, которые раз уже выкинули его за то, чего он не делал…

— Ты так уверен, что не делал? Я тоже очень люблю Большого Меча, но все люди иногда совершают глупости…

— Слушать надо было внимательней. Этот юноша, который адекватней, чуть ли не прямо сказал, что наш Меч этого не делал.

— Когда?!

— Снова, слушать надо внимательней. И учиться понемногу понимать благородный инояз… Ладно, речь не о том даже, делал он там или не делал, а о том, что с нами у Меча есть шанс на что-то своё. С ними же он опять оказывается в болоте и в чужой власти. Так что нет, Хо-Хо, нет тут никакой очевидной математики. Проблема только в том, что Меч и не рассчётами заниматься будет, не так, как мы с тобой. Его выбор в другом поле лежать будет. Нам остаётся только ждать…

— И бояться, — сказал паникёр, — потому что мне уже очень-очень страшно… Но слушайте, вы не заметили? Эти пришельцы пытаются украсть у нас клиента! Вон там, на дорожке!

— Что?! — возмутился Хо-Хо.

Они с тануки переглянулись и вышли на тропу войны.