Глава четвертая

Адель стояла у окна и всматривалась в даль. Ровно год прошел с того момента, когда маленькая девочка сбежала из родного замка на поиски таинственного Лесного Духа. Многое изменилось с тех пор в старом замке. Бароны из Чернолесья стали чаще выходить в люди, иногда принимать гостей. Внешне казалось, что замок сбросил с себя годы невзгод и сейчас находится на пути к возрождению.

Но Адель, передвигаясь по замку с бабушкиными поручениями, или же просто бродя бесцельно по старым коридорам, не могла не сравнивать замок в Чернолесье с таинственным замком барона Норберта. Вот тут поправить бы перила на галерее, вон там на стене зарос мхом водосток. Что-то делалось, а на что-то просто не было денег.

Рубашку, которую Адель сшила для их благодетеля, она под бабушкины смешки бережно сложила в сундук. А вот шить рубашку Райнеру открыто девочка не решилась. Слишком уж странно выглядела бы ее работа в глазах окружающих. А она и так достаточно наслушалась про «совсем взрослую» и «почти невесту», которой не пристало то, и это, и вообще ничего.

Адель вздохнула, поглаживая пальцами тонкое полотно, выкроенное наподобие плаща. Время для этой работы приходилось выкраивать, буквально, по крупицам. Вот и сегодня, в замке царил непривычный переполох. В честь летнего праздника дед пригласил какого-то старого сослуживца, у которого был неженатый внук. Рыцарь служил королю и, говорят. Был на хорошем счету.

Барон Хуберт надеялся, что одним ударом убьет сразу двух зайцев: пристроит входящую в возраст внучку и обеспечит протекцию внуку, которому теперь ничто не мешало служить и прославлять род. По достижению возраста, само собой. Именно поэтому вчера немногочисленные слуги до кровавых мозолей драили каждый камень в главном зале. А сегодня с утра на кухне сбивались с ног, готовя праздничную трапезу.

При мысли о тратах, в которые выльется это застолье, Адель поморщилась. Семья и раньше никогда не голодала, но и к излишествам они были не приучены. Из небольшого куска солонины и корзины овощей получался прекрасный рукс-мукс, которого хватало и господам, и слугам. Олени, зайцы, фазаны — в изобилие водящиеся в окрестных лесах и полях, служили добрым подспорьем замковому хозяйству. Но редко к столу подавали все и сразу.

И сейчас Адель вздыхала, вспоминая цыплят, которые сегодня по велению госпожи баронин угодили в котел. Их можно было бы вполне покормить до осени, и тогда одна курица пошла бы на целый обед. И молочного поросенка, которого сейчас запекали целиком. Раньше мелких поросят в замке били только если что-то случалось. Захирел там, или ногу сломал.

А больше всего раздражало девочку то, ради чего все это затевалось. Нельзя сказать, чтобы участь старой девы или брошенной жены была ей так уж мила. Но барон Норберт ясно сказал: «Через три года». И эти три года Адель намеревалась честно ждать. Даже если понятия не имела, что для них с Райнером может измениться за это время.

Вздохнув, Адель спрятала вышивку в шкатулку, которую оставила прямо на столе. Эта башня давно уже стала пристанищем маленькой хозяйки. И мало кто из слуг осмелился бы без спросу влезать в ее владения. Скоро должны были приехать гости. Вон, Фло уже неоднократно выглядывала из дверей, о чем-то спрашивая дворовых слуг. Надо спускать вниз, скоро ее хватятся.

Вечер прошел так, как уже не один вечер до него. Внук дедушкиного сослуживца оказался довольно приятным молодым рыцарем. Он вежливо побеседовал с бабушкой, ответил на расспросы барону Хуберта о службе и сослуживцах, по-свойски пошутил с Вилфредом. А вот Адель окинул таким откровенным взглядом, что та внутренне поежилась.

Со времени ее авантюры прошел уже год. За это время девочка вытянулась еще больше. Так, что ее бабушке снова пришлось помучаться, перешивая и дотачивая платья. А вот маминых форм у Адель, несмотря на все надежды, так и не появилось.

Оглядывая себя в старое зеркало, девочка могла только вздыхать. Теперь-то она понимала, каким заморышем явилась тогда в проклятый замок, предлагать себя Лесному Духу. Неудивительно, что мужчины то и дело называли ее то «маленькой», то «цыпленком». Даже стыдно было за свою глупость.

Но сейчас Адель ответила на оценивающий взгляд молодого рыцаря прямым строгим взглядом. Ее глаза будто говорили за свою хозяйку: «Что, не нравлюсь? Недостаточно хороша? Ну же, будь честным. Попробуй сказать мне это в лицо!». Но рыцарь Эндрик, как его представил дед, оказался настоящим рыцарем. Что бы он себе не подумал, он вежливо проявил внимание к благородной деве.

После приятного застолья и милой беседы гости откланялись. Дальше все было, как обычно: благодарности, взаимные приглашения и обещания встречаться чаще и не забывать старых друзей. Было сказано все, что должно было быть сказано. Но Адель уже знала, что самое интересное будет потом.

Как и в прошлые разы, баронин Адельхайд велела доверенным слугам держать ухо востро. И. как и в прошлые разы, шустрые служки услышали то, что не предназначалось для хозяйских ушей.

— Дедушка, но она же рыжая! — Громким шепотом возмутился молодой рыцарь, улучив момент.

— Рыжая! — Довольно кивнул головой старый рыцарь. — У нее и отец. Светлой памяти, таким был. И Хуберт по молодости тоже огненной шевелюрой отличался. Чистая кровь!

— И тощая!

— Родит — раздобреет. Эндрик, не ломайся! Можно подумать, ты себе девку для утех выбираешь!

Баронин покачала головой, давая себе зарок в следующий раз не обсуждать оплошности гостей при внучке. Вроде, и не видно было по ней, чтобы глянулся ей этот молодой хлыщ, а туда же. Сникла, словно цветочек.

— Значит, не договоримся. — Сухо подвела итоги госпожа баронин. — Может, оно и к лучшему. Деньги там, судя по всему, водятся. А вот родня — все больше из простых рыцарей. Мы-то познатнее будем.

— Может, и к лучшему. — Адель вздохнула. И, подумав, все же рискнула попросить. — Бабушка, может, хватит? И так понятно, что женятся на мне или из-за имени, или из-за приданого. Зачем тогда все это?

— Радуйся, глупая, что дед тебе выбор дает! — Возмутилась бабушка. — Меня, в мое время, вообще не спрашивали. Вызвали к отцу и велели готовиться к свадьбе. И ничего, прожили мы жизнь не хуже других.

— Так и меня — не спрашивают. — Возразила Адель. — Это просто женихи под замковыми стенами в рядок не стоят.

— Да сколько ты тех женихов видела? — Возмущенно отмахнулась баронин Адельхайд. — Двух или трех? Да и не женихи это были, так, присмотреться.

Адель в ответ тоже махнула рукой и занялась почти новой скатертью, пытаясь спрятать под вышивкой пятно от соуса, которое прачкам не удалось отстирать. Одни убытки от этих гостей!

А госпожа баронин думала о чем-то своем, беззвучно шевеля губами и время от времени хмуря брови. Да уж, красотой девочка явно пошла не в мать. Баронин оставалось только вздыхать, что фигурой внучка уродилась в нее. И если сама Адельхайд после родов раздобрела, и ее фигуру все называли статной, то Адель пока сложно было назвать иначе как тощей. С замком в приданое она была бы желанной невестой. А сейчас — одной из многих.

На следующий день жизнь в замке снова пошла своим чередом. Вилфред, правда, все еще в охотку «воевал» на полигоне с соломенным чучелом, подражая приезжему рыцарю. А вот Адель была рада, что ее на некоторое время оставили в покое. Впрочем, она понимала, что пройдет лето, придет осень. А вместе с ней — праздники урожая и осенние балы. Но данную клятву надо держать. Даже если она никому не нужна. Иначе, нет тебе права называться человеком благородной крови!

* * *

В замке в Зеленом Лесу тоже готовились ко дню летнего солнцестояния. Как всегда, в эту ночь барон выставлял щедрое угощение. Не жалели ничего: ни курчат, ни поросят. Дичью в замке было никого ни удивить, большую часть года его обитатели именно ею и питались. А вот домашние птица и зверье были праздничным блюдом. Этим веером все гуляли.

Уже завтра один из доверенных людей барона отправится на ближайший торг, чтобы обеспечить замок тем, что не получается произвести своими силами. Там и пополнят запасы растраченной сегодня живности. Говорят, праздник этот в замке празднуют неспроста. Прежде, чем проклятый замок, убежище проклятого рода, скрылся в тумане, барон Норберт самолично разрешил всем слугам, кто не хочет следовать за ним, покинуть замок.

С тех пор и повелось, что не весной, когда в полях начинаются работы, отпускал барон своих людей, а в самый разгар лета. Говорят, первых, тех, кто ушел, принял Его Величество король и осадил на своих землях. А куда девались те, кто уходил позднее, никто и не знает. Собственно, их и было не так уж и много.

Несколько девиц, что явились в замок в надежде заключить сделку с Лесным Духом, и не успели выбраться вовремя. Хотя, даже их никто не гнал, сам пришли, сами ушли. А чтобы из слуг или солдат кто-то… Таких и вспомнить сразу не получалось. Кто-то, конечно, ушел. Не бывает ведь так, чтобы за столько-то лет никто не сломался. Но мало.

В этот раз, правда, замок праздновал как-то настороженно. Решение господина некоторых многих смущало. Как-то оно будет? Правда, достопочтенный Флорентинус напомнил особо сомневающимся сегодня после службы, что бывало уже такое и не раз. И что Его Величество до сих пор никогда не предавал доверие Его Милости.

А, все равно, неспокойно было на душе у многих обитателей замка. Наследник — единственная их надежда вернуться к нормальной жизни. И сейчас он должен отправиться в большой мир, где его никто не знает? А как же… Но господам виднее, на то они и господа.

А в господских покоях посиделки больше были похожи на военный совет. Что бы там ни думали слуги, ни барону Норберту, ни Райнеру, ни капитану Альфреду ни, тем более, достопочтенному Флорентинусу и в голову не приходило недооценивать опасность.

— Может, сделаем, как обычно? — С надеждой спросил Его Милость пожилой храмовник. — Зачем зря рисковать? А брак… Если что, я сам напишу прошение об аннулировании, Его Величество поддержит. Да и, если подумать. Не было никакого брака. Кто докажет?

— Нет. — Тихо, но веско сказал барон Норберт. — Такой шанс выпадает раз в сотню лет. К тому же, я в эту девочку почему-то верю.

— Потому что она — праправнучка твоего закадычного друга? — Без присутствия посторонних капитан иногда позволял себе немного панибратства. Слишком уж многое связывало их с бароном. — Но если барон Хуберт — это был кремень, то уже сынок его пожиже оказался. А что из внука выросло, мы пока не знаем.

— Ну, вот, заодно и узнаем. — Не сдавался барон. — Но нет, Альфред, не в Хуберте дело. Ты видел ее глаза? При нашей встрече, да и позднее, во время и после церемонии? Совсем еще цыпленок, но с таким взглядом воин идет в свой последний бой. Я тебе говорю, у девочки получится.

Незадолго до рассвета из ворот замка выехал небольшой отряд. На замковых стенах собрались все, от мала до велика. В этот раз в ночной поход уходил не просто отряд за припасами. С ними уходил наследник.

Сам же Райнер, пользуясь случаем, преспокойно дремал в корзине на шелковой подушке. Корзина была приторочена к седлу тяжеловоза, которого вел в поводу капитан Альфред. За замком и стражей барон с Янником как-то присмотрят, а вот отпускать в дорогу своего питомца Альфред не собирался. Привешенная для равновесия с другой стороны, корзина была загружена личными вещами Райнера.

Капитана сопровождали трое солдат постарше. Проверенных в боях рубак, успевших и пожить, и погулять, не боящихся ни Творца, ни нечистого. Все они многим пожертвовали в свое время, сохраняя верность барону. И не только ему. И сейчас Альфред любому из них мог спокойно доверить свою спину. Как ни крути, полторы сотни лет — хороший срок, чтобы узнать друг друга.

До границы владений их сопровождала еще и «команда фуражиров». Так они шутя называли отряд, каждый год выезжавший на летнюю ярмарку. Альфред позже десять раз возблагодарил Творца, что они не успели разделиться до того момента, как разведка наткнулась на находку.

— Капитан! — Парень, посланный вперед, почти забыл об осторожности. — Капитан, смотрите!

Одним жестом останавливая отряд, Альфред на ходу показал парню кулак, заставляя заткнуться. Тоже мне, разведчик! Нашел время орать! Велев одному из телохранителей разбудить Райнера, Альфред с солдатами фуражного отряда двинулся вперед. Перед выходом на небольшую полянку он остановился: «Хм-м, надо же! Неужели вспомнили? Как их, однако, хозяйское письмецо проняло!».

На полянке, в кругу из небольших валунов, стояла телега, груженная мешками и корзинами. Со стороны могло показаться, что этот каменный круг — остатки древней могилы. Одной из тех, что до сих пор хранят свои тайны в густых лесах. Или из тех, чьи сокровища давно разграбили потомки, что, осмелев, перестали чтить древних богов. Но которые до сих пор стараются обходить стороной простые люди.

Однако, доблестный капитан не испытывал никакого благоговения перед этим местом. Еще бы, если он сам помогал собирать и укладывать эти камни! Альфред осторожно поднял руку, показывая сначала два пальца, а потом направление. Двое ребят понятливо обошли полянку с боков, проверяя на наличие ловушек. Капитан дождался сперва сигнала от них, потом — от второй пары, проверявшей дальние подступы. И только после этого вышел на поляну.

Телега как телега. Обычная, не новая, но добротная. Такие встречаются в двенадцати из дюжины крепких хозяйств. На ней — обычные мешки и корзины, без каких-либо знаков. Внимательно осмотрев, ощупав и даже обнюхав содержимое, капитан подал своим людям сигнал, означающий отсутствие опасности.

Увидев между мешками кожаный мешочек, в каких хранят свитки и важные бумаги, чтобы защитить их от сырости, Альфред снова хмыкнул и заглянул внутрь. Не стесняясь, взломал простую восковую печать без каких-либо знаков («Перестраховщики!» — подумал он), и быстро пробежал глазами письмо.

— Тъярк! — Окликнул он командира другого отряда. — Пошли кого-нибудь из молодняка в замок. Пусть пригонят телегу и перегрузят. Это для нас, тесть господина Райнера постарался.

— Это точно не ловушка? — Усомнился Тъярк, встревоженно теребя ус.

— Не похоже. Но, на всякий случай, попроси господина барона проверить, перед тем как в дело пускать.

— Так, может, прямо сейчас и перегрузить? Меньше трат хозяину.

— Нет, делай все, как договорились. Лишним не будет. А нам, пожалуй, уже пора.

Это подтвердил и Райнер, который ожидал капитана, нетерпеливо выглядывая из своей корзины.

— Рассвет близко. — Только и сказал он, стоило Альфреду приблизиться.

— Здесь? — Капитан был так же краток.

— Нет. Отъедем подальше. Не стоит нервировать ребят. Конечно. Все свои, но…

Но. Это вечное чертово «Но!». Сколько бы обитатели замка не обсуждали между собой странности молодого господина, одно дело — поговорить на досуге, а совсем другое — увидеть своими глазами. И ладно еще, если старый солдат, побледнев, пятится назад, творя охранные знаки Творца. Куда менее приятно, когда молоденькая служаночка с визгом вылетает с сеновала, где незадачливому господину случилось так не вовремя заснуть после хорошей ночки.

Альфред понятливо кивнул и дал знак своим. На ходу попрощавшись с товарищами, маленький отряд двинулся в сторону от дороги. Там капитан бережно вытащил своего подопечного из корзины и отнес подальше от лошадиных копыт. После чего снял плащ, прикрывая лягушку от случайных взглядов и со вздохом зажмурился. Зрелище, хотя и было знакомым, приятнее от этого не стало.

— Готово! — услышал Альфред и открыл глаза. — Райнер, уже в своем человеческом обличье, стоял на прошлогодней листве и натягивал штаны.

— Ну, может и неплохо, что задержались. — Вздохнул Альфред, стараясь не показывать, как он не любил менять планы. — Не пришлось до следующего леса галопом гнать.

— Да ладно тебе, дядя Альфред! — Рассмеялся Райнер. — Думаешь, я не знаю, как ты все наперед просчитываешь? Теперь, небось, вечером будем галопом гнать.

— Будем. — Спокойно ответил Альфред, кидая одетому уже господину и ученику плащ. — Сам знаешь, что мы останавливаемся только у проверенных людей. Еще толпы, бегающей вокруг вашего леса с кольями, нам не хватало.

— Я пошутил. — Примиряюще поднял руки Райнер. Он порылся в сумках с припасами. Достал небольшой кусок копченого мяса — как раз до завтрака продержаться — и, зажав его в зубах, лихо вскочил на коня. Разобрав поводья, перехватил мясо правой рукой. Потом кивнул капитану, дескать, порядок. Можно ехать.

Альфред фыркнул. Не хуже, чем у боевого коня вышло. И снова дал знак телохранителям. Отряд снова двинулся в путь, строго следуя тропе, чтобы ненароком не покалечить в лесу лошадей. Хотя капитан и не нашел никакого подвоха в присланной соседом телеге с зерном, выходить из леса на земли Чернолесья он поостерегся. Поскольку командиром отряда был и оставался именно опытный капитан стражи, Райнеру ничего не оставалось, как издали наблюдать за уплывающем в даль замке на холме.

— Интересно, как она там? — Неожиданно вслух сказал он. — Приняли ли ее дома? Поверили ли?

— Поверили. — Уверенно ответил капитан Альфред. — Раз телегу с подарками прислали, значит, поверили. Хуго одноглазый по старой дружбе каждый год по две телеги отправлял, до самой смерти. Неспроста же его внук на старости лет старый обычай вспомнить решил.

— Да, об этом я как-то не подумал. — Серьезно кивнул баронет, мысленно отвешивая себе оплеуху за несообразительность. — Все равно. Интересно было бы посмотреть, какая она дома. Когда не смотрит исподлобья затравленным зверьком.

— Не видел ты, сынок, затравленных зверьков. — Капитан вздохнул. — Это тебе повезло парнем и единственным наследником родиться. Да и Его Милость у нас — человек с пониманием. А у иных на десяток детей — три-пять девок. Тут только на одних конях для сыновей разориться можно, а про приданое я вообще молчу.

Ты платье у своей невесты видел? Хотя, о чем это я? Тебя тогда как раз по лесам носило, когда я ее в замок привел. А потом ее наши бабы приодели уже. Там в ее платье единственное, что ей в пору было, так это, извини, лиф.

— Хочешь сказать, ее и дома обижали?

— Чтобы совсем обижали — не думаю. — После минутного размышления ответил Альфред. — Но не балуют, это факт.

— Все равно, интересно было бы на нее посмотреть.

— Так посмотришь, кто тебе не дает? Только не сейчас, когда нас в Волчьем Логе ждут, а попозже. Как раз, никто не свяжет наш приезд ни с фуражирами, ни с замком.

— А отпустишь? — Глаза молодого баронета загорелись от предвкушения нового приключения.

— Отпущу.

Некоторое время ехали молча. Райнер продолжал размышлять о загадочной девочке-невесте, сосватанной ему отцом. А капитан Альфред — о том, что прав был Его Милость, отправляя парня в большой мир. Девятнадцать лет, а временами — мальчишка мальчишкой. Попробовал бы кто самого в его девятнадцать лет Альфреда не отпустить к невесте.

Жаль, его, Альфреда, невеста оказалась не чета маленькой баронессе из Чернолесья. Хоть и обещал будущий тесть подождать год. Пока тогда еще не капитан, а просто молодой рыцарь, привезет выкуп, никто ждать не стал. Отдали за первого, кто чуть больше предложил. Зря грузил Альфред седельные сумки серебряными слитками. Не дождалась его невеста.

Вопреки ожиданиям Райнера, ехали без спешки. Коней зря не гнали. Только остановку в придорожной корчме сделали совсем короткую. Не поесть и отдохнуть, а только перехватить на скорую руку. И уже незадолго до заката впереди показались знакомые башни.

Королевский замок, первый из тех, в которых им предстоит ночевать, гостеприимно распахнул двери.

— А-альфред, дружище! — Приветствовал их старый комендант, лично выходя навстречу отряду. — И молодой господин с тобой! Вот радость-то! Сколько лет не виделись! Господин Зигберт в плечах-то как раздался, скоро никакой доспех впору не будет. А тебя, старый хрыч, никакая старость не берет!

— Элмар, пень ты трухлявый! — Не отставал от старого приятеля и капитан. — По бабам меньше бегать надо, тогда и здоровья побольше будет!

— Да куда там бегать, в мои-то годы?! — С добродушным смехом парировал комендант. — Были годы — бегал. А теперь потихонечку, потихонечку… Но свое все равно возьму. — Неожиданной похвальбой закончил он свою жалобную тираду.

— Дядя Альфред. — Ненавязчиво напомнил о себе Райнер.

— Умгу. — Кивнул капитан и обратился к коменданту. — Покои для господина Зигберта готовы?

— Обижаете, господа! — Вся веселость коменданта мигом прошла. — Эй, Фиете! Проводи Его Милость!

Молодой оруженосец бросился вперед. За ним. Вежливо попрощавшись с комендантом двинулись Райнер и два телохранителя. Альфред проводил их взглядом до двери, а потом повернулся к коменданту.

— Ну, вот теперь можно и об ужине подумать.

Вечером, за кружкой пива и доброй беседой в комендантских покоях Альфред с улыбкой наблюдал, как старый друг изо всех сил пытается сдержать любопытство. Элмару это никогда не удавалось. Впрочем, как не удавалось и узнать побольше о личности загадочного баронета.

— Слушай, Альфред, — слегка подвыпившего Элмара потянуло на грусть. — Я ведь последний раз тебя здесь хозяином принимаю. Решил уже, до Новолетья дослужу и все, на покой. Может, даже и тут не останусь. Сын давно зовет, да и зять — не обижает. Ну скажи ты мне по старой дружбе, что за парень такой — этот Зигберт?

Нет, спору нет, славный парнишка, и рыцарь добрый. Но я ведь до того, как тут осесть, по королевству поездил. Знаю я ту околицу, откуда он. Волчий Лог — не то чтобы большое поместье. На баронство, пожалуй, потянет, но не больше. А письма твои, которые ты с собой возишь, как минимум на принца крови указывают. Смекаешь, о чем я говорю?

— Элмар, ты опять?! — От досады хлопнул себя по бедру. — Ты же эти письма читал? Читал. Ну и какой дурак с тобой про парня сплетничать будет? Смекаешь, о чем я?

— Так бы сразу и сказал, а то темнишь столько лет.

Капитан даже не стал допытываться, к каким там выводам пришел комендант Элмар. Но в одном прав старый приятель, если уж не может в служебных делах язык за зубами удержать, пора на покой. А вот разговоры эти — повод задуматься о смене маршрута. Ведь, если так подумать, промахнулся Элмар в своих выводах самую малость. И если он додумался, мало ли, до чего додумались другие.

Поехав почти полстраны и заночевав в еще нескольких замках, отряд наконец-то остановился в полудневном переходе от Волчьего лога — обширного поместья с замком, взятого когда-то бароном в приданое за матерью Райнера.

В иных обстоятельствах воинский отряд спокойно преодолел бы это расстояние по хорошей знакомой дороге. Но места вокруг были людные, да и как потом объяснять обитателям замка, откуда в пустой комнате вдруг взялся Райнер? Поэтому решили не спешить. Заодно, отдохнуть, помыться, чтобы завтра въехать в замок, не усталыми путниками, а как достойные хозяева.

Сегодня Райнеру не надо было никуда спешить, так что он с удовольствием присоединился к общему обеду. На сетования жены коменданта, что предупреди гости заранее, уж она бы расстаралась, и Райнер, и капитан дружно отмахнулись. Вот еще! Еда должна быть вкусной и сытной. А всякие разносолы — это для прекрасных дам. Рыцарям они зачем?

— Э-э, ребята, не скажите! — Со смешком возразил им дородный комендант. — Ладно Зигберт — парень молодой, зеленый. Но хоть ты-то, Альфред, объясни парню, что одной кашей гостей не накормишь. А гости разные бывают, иных и задобрить — не грех.

— Подрастет — сам поймет. — Искренне веселился капитан Альфред. — Им, молодым, после веселой ночки или доброй битвы, хоть подошву подай, сжуют. Это мы уже кусочки послаще выбираем, понежнее.

— Это да. — Не мог не согласиться комендант. — Я и сам таким был. Эх, молодость. Молодость…

Впрочем, даже нежданным гостям в этом замке жаловаться было не на что. Комендант с семьей обедал обычно вместе с теми несколькими рыцарями, что несли в замке постоянную службу. И любой мог убедиться, что кормят здесь сытно и обильно. Сначала подали свежий хлеб и смалец, приправленный майораном, можжевельником и еще какими-то заморскими пряностями.

Потом, когда первый голод был утолен, к столу подали чечевицу с ароматной поджаркой и открытые пироги с мелко нарубленной свининой и грибами. Обильно посыпанные зеленью, политые взбитым со сливками яйцом, они просто таяли во рту. Все это запивалось добрым пивом.

Гости, насытившись, не уставали нахваливать хозяйку. Та, в свою очередь, смущалась и отнекивалась, что, дескать, ее работа — вовремя проверить припасы да пнуть кухарку, чтобы не ленилась. У уж у той на кухне порядок. Дальше сама справится.

После обеда рыцари еще успели объехать часть поместья. Комендант, убежденный, что перед ним какие-то очень важные королевские посланцы (недаром же такие письма с собой возят), вовсю старался показать, какой у него в замке порядок. Капитан не спорил. Хвалил и обещал шепнуть, кому надо.

Он не лукавил ни на йоту, порядок в хозяйстве действительно был. Иные рыцари так о своем имуществе не радеют, как этой служака — о королевском. И даже если что-то и утекало в карман коменданта мимо казны, Альфред был готов поклясться, что при таком процветании убытку король даже и не заметит.

А вот вечер показал, что даже в самом отлаженном хозяйстве иногда бывают сбои. И надо же было случиться, чтобы «повезло» именно Райнеру! Хотя, потом, отругав на чем свет стоит незадачливую дуреху, ее резоны признал даже сам капитан. Ну, действительно, что он, что телохранители — мужчины солидные, можно сказать, в возрасте. А рядом — парень девятнадцати лет от роду. И хорош, и богат, и горяч, и, уж наверное, посговорчивее старых вояк.

Вот и приперлась девица к молодому красавцу, надеясь не только уважить гостя и прикопить пару монет на приданое, но еще и сделать это так, чтобы себе не в ущерб. На ее счастье, Райнер к моменту ее появления не успел еще толком уснуть. Поэтому шустро спрыгнул на пол и спрятался под кроватью.

И уже оттуда слушал, как красавица, шустро стянув платье с заранее ослабленной шнуровкой, нырнула в господскую кровать. Не обнаружив там искомого господина, девица (нет бы оказаться понятливой и быстро убраться восвояси) принялась ждать. Время от времени она ерзала по кровати, и Райнеру оставалось только предполагать, выбирает она позу пособлазнительнее или просто устраивается поудобнее.

Девица ждала, ждал и Райнер, боясь уснуть и всхрапнуть ненароком. Но, в итоге, первой уснула девица. Это хозяин кровати определил по равномерному сопению, перемежающемуся с негромким похрапыванием. Видно, девушка ему попалась неленивая, обязанности свои в замке исполняющая на совесть. Ничего удивительного, что пригревшись на непривычных для служанки пуховых перинах, бедняжка заснула.

Почувствовав, что под эти звуки его и самого начинает клонить в сон, Райнер всерьез призадумался. Что делать? Будь он сейчас в нормальном, человеческом облике, ничего не стоило бы разбудить незваную гостью и выставить за дверь. Ну, может, если окажется миловидной и не слишком наглой, утешить парой монет за неудачную авантюру. Но делать это в лягушачьей шкуре было нельзя. Это означало бы, что все заботы о маскировке последних десятилетий пойдут насмарку. И последствия этого события предсказать не мог никто.

Можно было бы попытаться допрыгать до двери Альфреда и попросить его помочь разобраться с внезапный вторжением. Но Райнер не был уверен, что в коридоре, а то и у самого Альфреда в комнате, ему не встретится еще одна такая ушлая служаночка, тяжким трудом зарабатывающая на достойное приданое. А это, опять же, неоправданный риск.

Оставалось одно. И лягушка, кляня на чем свет стоит старательных девиц и их хозяев, осторожно выполз из-под кровати. Оглядевшись и прислушавшись, он короткими прыжками доскакал до стоящего у камина кресла. Пару раз подпрыгнув, он сумел наконец-то ухватить за край оставленный там добрыми хозяевами плед.

Все так же стараясь не шуметь, он запрыгал обратно под кровать, утаскивая за собой добычу. Прислушался. Девица, к счастью, продолжала посапывать. Так сладко умеют спать только младенцы и люди с чистой совестью. Райнер ухмыльнулся во весь свой лягушачий рот: «Везет же мне, однако, в последнее время на наивных молоденьких девиц! Вот как бы еще суметь хоть раз этим везением воспользоваться?».

Устояв перед искушением подпрыгнуть повыше, чтобы убедиться, действительно ли девица настолько аппетитна, как ему казалось из укрытия, лягушка поерзал, устраивая из пледа некое подобие гнезда. А потом позволил себе забыться неглубоким чутким сном. Конечно, он не видел особой опасности в молоденькой горничной. Но мало ли… Альфред с детства внушал ему, что выживают не столько самые храбрые и самые сильные, столько самые умные и осторожные. Все остальное — опционально.

Рассвет Райнер почувствовал, как всегда. Прислушавшись, он понял, что девица так и проспала всю ночь. С сожалением подумав, как попадет дурехе, если проспит рассвет, он так и не рискнул ее будить. «Прости, малышка!»» — Подумал он. — «Но своя шкура мне дороже, даже если она лягушачья».

В итоге, утреннее превращение пришлось пережидать, заранее распластавшись на полу. Зажевав для верности край пледа, Райнер изо всех сил уперся передними лапами в пол. И как только лапы стали вытягиваться в руки, вцепился изо всех сил в ножки кровати.

Он не знал, что разбудило служанку. Привычка, первый солнечный луч или же он, Райнер, невольно не смог сдержать стона. Ойкнув, девица подскочила. Потопталась немного, видно, одеваясь, и со всех ног бросилась из комнаты. Не успел Райнер вылезть из-под кровати, как в дверь влетел Альфред.

— Зигберт? — Так назывался Райнер всегда, выезжая в свое поместье.

— Здесь я! — Недовольно проворчал искомый, вылезая из-под кровати. Вылезать пришлось очень, очень осторожно. Хотя, лягушкой казалось, что там достаточно высоко.

— Ты совсем рехнулся? Тебе вчерашнее пиво в мозги ударило или что иное? Как ты вообще додумался девицу на ночь притащить?!

— Да никто ее не тащил. Сама пришла. — Лениво отмахнулся от такого напора Райнер. Спорить с капитаном не хотелось. Хотелось хорошенько потянуться, разминая затекшие от неудобного сна и перевоплощения мышцы. Хотелось выпить чего-нибудь горячего, сгоняя сонливую усталость.

— А ты?

— А что я, дядя Альфред? — Райнер специально сделал мину, которую еще с более юных лет достопочтенный Флорентинус называл «святая невинность». — Она после заката в покои влезла. Что я мог? Наквакать на нее, разве что. Вдруг испугается и убежит.

— А…?

— Спрятался я. Под кроватью. Хорошо, что до конца еще заснуть не успел. При тебе вылезал. Да ты и сам видел.

— А она?

— А она, бедняжка, как прилегла вчера, так и уснула. Намоталась, видать, за день.

Мужчины переглянулись и расхохотались. Насмеявшись от души, капитан, вытирая слезы, попросил.

— Я ее, конечно, найду и выпишу по первое число. Но ты потом хоть денег дай, дурехе. А то пустит еще слух, что так с тобой хорошо было, что аж выспалась.

— Вот, как найдешь, так и дам. — Снова рассмеялся Райнер. — Если знаешь, кого искать. А то я только босые пятки и успел увидеть.

— Да я тоже только фигурку увидеть успел. — Признался Альфред. Но тут же обнадежил воспитанника. — Зато она тебе трофей оставила. Поспрашиваем, чья работа, остальные служанки, небось, быстро узнают.

Райнер посмотрел туда, куда указывал глазами капитан и снова согнулся от смеха. Недалеко от двери лежал полосатый чулок довольно крупной вязки.

— О-ой, не могу! — Стонал он от смеха. — Дядя, ты что, предлагаешь мен, как тому дураку из сказки, мерить чулок каждой служаночке, ища свою ночную подружку?

— Не-е-ет. — Снова не выдержал Альфред. — Каждой — не надо. Только молоденьким и смазливым. А там, которая понравится, ту и одаришь.

Райнер осторожно, двумя пальцами, поднял с пола «трофей». Покрутил его, разглядывая, а потом осторожно завернул в тряпицу.

— Ну, пойдем искать ее, мою «Золушку». — Хмыкнул он.

А капитан Альфред подумал, что как-то слишком уж легко и весело проходит в этот раз их путешествие. Как бы чего не вышло.

За завтраком, которым сегодня можно было наслаждаться не спеша, рыцари ни словом не обмолвились о ночном пришествии. Зато потом, пока Райнер собирался, капитан ненавязчиво расспросил пару горничных. Пера медных монеток сделала и без того разговорчивых девиц еще более разговорчивыми. И вскоре перед капитаном стояла худощавая девица лет пятнадцати.

Альфред пристально разглядывал горничную, а та молча стояла, потупив глазки в пол. И только руки, нервно теребящие край передника, выдавали, что девице такие утренние разговоры тоже в новинку.

— А ну, — строго спросил Альфред, — скажи-ка, ты сама додумалась влезть к господину Зигберту, или кто надоумил?

Горничная в ответ только шмыгнула носом.

— Я не хотела!

— Чего ты не хотела? — Тут же насторожился капитан. — Тебя заставили?

— Но горничная только шмыгала носом.

В итоге, в разговор пришлось включаться Райнеру. Доброму молодому господину удалось намного большее, чем суровому капитану. Оказалось, что не хотела девица всего-навсего уснуть в господской постели. Просто, сама не заметила, как получилось. А проснувшись утром и не обнаружив хозяина покоев, испугалась, как бы ей не влетело за наглость. Да еще и воровство приписать могут. А она ведь — служанка смотрела на рыцарей огромными заплаканными глазами и творила знаки Творца — в жизни нитки чужой не взяла!

В общем, убедившись, что девушке еще долго не захочется приключений, капитан махнул рукой и ушел проверять сборы. А Райнер, как и договаривались, щедро одарил бедняжку крупной серебряной монетой. Ему искренне хотелось верить, что это приключение удержит ее от хождений по чужим постелям. Но в душе он понимал, насколько прав капитан. Рано или поздно желание подзаработать победит. Это если служанку вообще кто-нибудь будет спрашивать.

С комендантом замка и его женой попрощались тепло. Уезжали, в свою очередь, пригласив тех посетить Волчий Лог. Не сейчас, конечно, а через пару-тройку недель, когда молодой хозяин осмотрится немного и разберется с делами. Запасы проверить, опять же, надо. И кухаркино мастерство, чтобы перед такой хозяйкой, как уважаемая госпожа, в грязь лицом не ударить.

До Волчьего Лога доехали без приключений. Там их встретил управляющий, назначенный королем. Во избежание лишних вопросов, Его Величество менял управляющих раз в пять-шесть лет. И каждый новый управляющий знал, что он хранит «сиротское наследство», пока наследник подрастает. Почему бы не доверить присмотр ближайшим родственникам и почему наследник подрастает не в родном поместье — если управляющие и задавались этими вопросами, то не вслух.

Так что для управляющего, в отличие от того же старого коменданта Элмара, не стали неожиданностью ни бодрый вид капитана Альфреда, ни молодость Райнера.

— Господин Зигберт из Волчьего Лога! — Представил своего подопечного капитан в ответ на вопросительный взгляд управляющего. Тот, наверняка предупрежденный соседом, для порядку заглянул в бумаги, а потом сказал.

— Добро пожаловать, господин! Располагайтесь! О людях ваших мы тоже позаботимся.

— Спасибо. — Скупо кивнул Райнер, внимательно осматривая все вокруг.

За последние лет двадцать пять — тридцать тут не сильно многое изменилось. Райнер тогда не сразу понял, почему отец то и дело отсылал его то в Волчий Лог, то еще куда-нибудь. Это потом, когда подрос, ему объяснили, что время в Зеленом Лесу протекает по своим законам. А наследник-ребенок, увы, замку и его обитателям — не помощник. Придет время, и уже ему, Райнеру, придется отсылать свое дитя, снова и снова доверяясь королю. Ну, или у него просто получится снять проклятие.

Оставшись один в комнате, парень внимательно оглядел стены на предмет тайных ходов. Конечно, со времени прошлого приезда немало времени прошло, но, вроде, ничего лишнего не добавилось. Альфред, тем не менее, еще раз лично все перепроверил.

— Дверь не забудь запереть. — Уходя, не удержался от подколки капитан. — Мало ли, вдруг тут тоже предприимчивые горничные есть.

— В обед? Я сейчас специально пошире открою. — Беззлобно отмахнулся Райнер. — Может, наконец-то и мне что-нибудь перепадет?

— Непременно перепадет. — Так же шутя погрозил капитан. — По шее. Ты уже забыл, что женат?

— А я — женат? Что-то я брачной ночи не припомню.

— Зигберт! — Капитан Альфред нахмурился. — Не шути так.

— А я и не шучу. Согласись, глупо все получилось. К чему эти дурацкие три года? Ведь брачного возраста, если не ошибаюсь, девочка достигла уже сейчас.

— Ты же знаешь своего отца… Ладно, некогда тут болтать. Приводи себя в порядок и выходи к обеду. Люди должны увидеть своего господина.

Райнер остался в своих покоях один. Пользуясь случаем, он лег на кровать прямо поверх покрывала и позволил себе на минуту закрыть глаза. Не любил он это поместье, хотя и провел тут с перерывами несколько детских лет. Слишком много мрачных легенд было связано с его прошлым. Наверное, некоторые из этих легенд уже забыли и сами обитатели.

Например, о предыдущих хозяевах этого поместья. О тех, кто огромной ценой до сих пор платит за прихоть одной неумной девицы. Не зря, ой, не зря проверяли они с Альфредом все стены по несколько раз. Поначалу были попытки убрать проклятие, устранив его носителя.

Райнер лежал и думал о том, как важно иногда учитывать любую мелочь. Ученые мужи давно уже доказали, что магия — это не что иное, как разумное и целенаправленное приложение силы. Как рычаг нужен для того, чтобы сдвинуть неподъемный камень, так сила нужна для того, чтобы сдвинуть что-либо на уровне тонких материй. И только темные неучи все еще продолжали верить, что главное в магии — не сила, а звуки слов или линии пентаграммы.

Наверное, именно поэтому проклятиями чаще всего грешат женщины. Их-то толком магии не учат, только тому, что полезно в хозяйстве. Вот и пользуются бабкиными сказками да россказнями алхимиков. Впрочем, оно и лучше. Райнер мысленно содрогнулся, подумав, что могло случиться с королевской семьей, возьмись за дело опытный маг.

А так, доморощенная магичка вложила в проклятие всю силу, всю злость, всю обиду и, фактически, все свое здоровье. Ведь, если верить тайным хроникам, которые ему давали прочесть, молодая и прежде здоровая девушка умерла от чахотки всего через полтора года. В обители, куда ее заточили за покушение на королевскую семью.

А проклятие, оставленное ею, хотя и держится уже второй век, но ведь королевская-то семья живет и здравствует. Проклятие, которое не смогли разрушить, сумели легко обойти. Для этого понадобились один очень умный король, одна отчаянная маленькая принцесса и один, и без того уже проклятый, барон.

И вся ирония была в том, что силе ведь без разницы, на каком языке ты приговариваешь, творя проклятие. Так нет же! Непременно надо выбрать древний язык, да еще и диалект позаковыристее. Вот и упустила девушка сгоряча, что слова «наследник» и «первенец» на этом диалекте означали одно и то же. И проклятие, вместо кронпринца, приняла на себя его старшая сестра.

А король еще и подстраховался, издав на скорую руку пару законов, о существовании которых до сих не знает никто из подданных. «Эх, мама! Как же так получилось?!» — Райнер встал и подошел к окну, задумчиво глядя в даль. — «Ведь ты же отлично знала, в чем заключалось проклятие. Ну что же ты… так?»

Во дворе ударил колокол, оповещая всех о том, что наступило время обеда. Райнер тряхнул головой, словно отгоняя непрошенные думы. Надо спускаться вниз. Жаль, что сегодня весь остаток дня придется провести с управляющим, вникая в дела. Сговорчивая малышка ему сейчас определенно не помешала бы, чтобы не думать о грустном.

К сожалению, следующие несколько дней времени на «малышку» катастрофически не оставалось, а вечером Райнер старательно запирал дверь, помня поучительный опыт ночевки под кроватью. И лишь в конце первой недели он решительно отправил лесом всех, кто чего-либо от него хотел, заявив, что все дела — завтра. Кроме, разве что, войны, потопа и мора. А сегодня он хочет вина и девок.

Капитан посмеялся и махнул рукой, зная, что дольше, чем до заката, кутеж не продлится. А вот управляющий воспринял требования молодого хозяина всерьез. И вскоре Райнер уже хватался за голову, глядя на строй спешно согнанных из окрестностей девиц всех мастей. То, что некоторые из них изо всех сил прятали заплаканные глаза, взбесило парня не на шутку.

— Значит так, красавицы! — Голосом опытного командира начал он. — Кто моложе пятнадцати — шаг вперед!

Несколько девушек, настороженно переглядываясь, несмело вышли из ряда.

— Все, кроме тебя. — Райнер указал на девицу, которая заметно выделялась среди остальных фигурой, а еще больше — выражением лица. — Марш домой! И передайте всем: узнаю, что кто-то подкладывает детей, выпорю.

Потом он осмотрел девицу, что пыталась выдать себя за малолетнюю. Ухмыльнулся, и указал на еще парочку явно веселых девиц.

— Ты, и вы все — тоже по домам. Или по тавернам, откуда вас вытащили. Я, может, и молодой, но переборчивый.

Так, разогнав по разным причинам почти всех девиц, Райнер оставил человек пять. «Капитан!» — Обратился он к ухмыляющемуся Альфреду. — «Выдайте девушкам по серебрянику на приданое». А потом обратился к уже к девушкам: «Все свободны, красавицы! Если у кого-то есть лишний часок, капитан покажет мою дверь». Подмигнув, он ушел наверх под смущенное хихиканье девиц и недоуменное бормотание управляющего. Да уж, честные служаки — это, конечно, хорошо. Но иногда добрый хозяин — лучше.

Мысль о худенькой рыжей девочке, волей судьбы названной его женой, мелькнула в голове Райнера и ушла. Она совсем еще ребенок! Не жить же ему монахом все те годы, пока она растет! Да и вообще, вряд ли она ожидает от него безоговорочной верности. Все-таки, девочка тоже не в обители воспитывается, должна знать, что к чему.

Робкий стук в дверь отвлек молодого рыцаря от мыслей о девочке-жене. Значит, нашлась-таки охотница. Девица оказалась довольно миловидной и явно не выглядела испуганной. Ну и ладно. Если всем будет хорошо, кому от этого плохо?

Когда солнце начало клониться к закату, Райнер проводил девушку до двери. Щедро одарив на прощание, он поцеловал ее в щечку и ласково шлепнул по заду: «Спасибо, красавица! Беги, чтобы до темна домой добраться».

Девица хихикнула, кокетливо стреляя глазками и благодаря щедрого господина. Напоследок шепнула, что она, вообще-то, помолвлена. Но свадьба только осенью. А Ганс, ее жених, к господину ревновать не будет. Райнер кивнул, давая понять, что запомнил, и вернулся к себе. Конечно, он понимал, что крестьянину ревновать невесту к рыцарю — это все равно, что против ветра плеваться. Но он бы так, наверное, не смог. И вряд ли господская благодарность в цене дойной коровы была бы ему утешением.

Немного подумав, рыцарь кликнул прислугу и велел перестелить постель и быстро принести воды, помыться. Вроде, погулял не хуже, чем в прошлые разы. Но привычной легкости не было. Только усталость. И чувство, что вместо сдобного хлеба набил брюхо простыми сухарями. Вроде, есть можно (а с голодухи даже и пойдет), но удовольствия никакого.

Капитан Альфред, которого, понятное дело, вид Райнера в лягушачьей шкуре ничуть не смущал, выждал немного после заката и пришел обсудить дела. Собственно, с этого он и начал разговор.

— Ну, отдохнул немного? Теперь ты в состоянии снова думать о делах?

— Да я и раньше был в состоянии. — Лениво отозвался Райнер, поудобнее устраиваясь на подушках. — Но, согласись, обидно же. Вам с ребятами — можно, а мне почему-то постоянно нельзя.

— Ну, так мы — и не бароны. — Усмехнулся в усы капитан. — И потом это не я женат, а ты.

— Осуждаешь? — Лягушка прищурил глаза.

— Да, не то чтобы. — Пожал плечами капитан. — Она же у тебя совсем еще дитя. Да и не с равной ты ей изменил. Не к служанке же ей ревновать? Но я к тебе по другому поводу. Я тут порасспрашивал, поразузнал. Соседи твои народ мутят.

— Опять? — насторожился Райнер.

— Да, похоже, не опять, а постоянно.

— И чего им неймется? Столько лет уже прошло…

— Так, наверное, потому и неймется. Сразу бы их Его Величество за такое на смех поднял. Сказал бы, радуйтесь, что так легко отделались. Может, тогда они и правда радовались. За участие в заговоре можно было и головы лишиться, не то что куска земель. А теперь, когда история слегка подзабылась, можно и старыми документами начать размахивать.

— Ну, пусть поразмахивают. Все равно, ничего они у короля не добьются.

— Так они не перед королем и размахивают. — Резонно заметил капитан. — Они местных рыцарей против нас настраивают. Дескать, наследника последний раз видели ребенком. А потом он то ли пропал где-то, то ли вообще нет его, а самозванцы какие-то являются время от времени.

— Так это же легко проверить. — Райнер пожал плечами. — Я так понимаю, за тем, чтобы они исполняли свою часть договора, люди Его Величества следят исправно?

— Да я тоже так полагаю. — Альфред кивнул. — Если они даже с нас налоги ухитряются вовремя взимать, то… — Капитан развел руками, показывая свою беспомощность перед властью короля.

Дальше мнения разошлись. Райнер был за то, чтобы вопрос с неспокойными соседями решать самим. Альфред же, напротив, настаивал на том, чтобы написать обо всем королю.

— Но, пойми, Альфред, нам тут все равно целый год сидеть. — Уговаривал капитана молодой рыцарь. — Неужели мы за год сами не осадим наглецов?

— Да не в наглости дело! — Горячился капитан. — Если они против тебя всех соседей настроят, замучаешься каждого осаживать. Мало ли горячих голов?

Королевские бумаги — это, конечно, хорошо. Но если тебя кто-нибудь в таком виде подловит, то нас сначала сожгут всем скопом. А потом уже будут долго извиняться перед королем, если, конечно, он решит в это дело вмешаться. Так-то, если подумать, наше нынешнее величество тебе уже настолько дальний родственник, что и сказать сложно.

Я вот боюсь, что если проклятие не удастся снять еще лет сто, кто-нибудь из последующих королей запросто может о старых договорах и забыть. Волчий Лог — неплохое поместье. Да и Зеленый лес — даже без замка — лакомый кусочек.

Поговорив еще немного, рыцари разошлись. Точнее, это Альфред ушел к себе, а Райнер остался. Устроившись поудобнее на подушке, он прикрыл глаза и попытался представить себе, как это все могло происходить тогда, чуть более ста лет тому назад.

* * *

Малая капелла королевского дворца использовалась исключительно для семейных мероприятий. И сегодня в ней собралось непривычно много народа. Среди них был, собственно, король со старшей принцессой и малолетним наследником, королевский храмовник, два ученных мага и барон Норберт из Зеленого Леса, про которого после третьего неудачного брака ходили упорные слухи, что он — проклят.

— Вы уверены? — Снова переспросил король ученых, хмурясь. Те кивнули.

— Тогда, начинайте. — Его величество махнул рукой, разрешая магам раскрыть присутствующим государственную тайну.

Сам он все это уже выслушал пару дней тому назад, но до сих пор не смирился. Детей было жаль, обоих. Да и с точки зрения благополучия королевства принцесса с целительской магией была бы выгодным товаром при заключении союзнических договоров. Но выбирать не приходилось. Сегодня король жертвовал дочерью не для мирного союза, а для сохранения династии.

* * *

«Будьте вы прокляты!» — В сердцах вскричала дочь кузена, когда он отказался помиловать ее отца и брата. Помиловать заговорщиков, которые были замешаны в покушении на одиннадцатилетнего кронпринца. Несколько добрых рыцарей погибли в результате нападения, своими жизнями заплатив за спасение наследника престола. А теперь эта девчонка валялась у него в ногах, умоляя пощадить жизни организаторов покушения.

— Нет! — Король был непреклонен. — Благодарите Творца за то, что вам по малолетству оставлен еще один брат. Я же не монстр, убивать детей. По крайней мере, ваш род не прервется. И достаточно на этом.

— Зато ваш род прервется навсегда! — Закричала девица. В руке родственницы мелькнул флакон, охрана кинулась к ней, но не успела перехватить. Девица совсем не собиралась травить короля, яд она выпила сама. Пока охрана боролась с ней, она выкрикнула проклятие на древнем языке. Предсмертное проклятие, самое сильное и, практически, не снимаемое.

— Если умрет, повесить за ногу на площади. — Взбешенный король растерял остатки самообладания. — Отца и брата перед казнью провести перед виселицей. Мать и наследника заточить в обители. В разные.

— Не-е-ет! — Раздался крик несчастной, которую безо всякого почтения к знатной девице — за руки и ноги — охрана вытаскивала из зала.

— Тогда живи! — Рявкнул король и ушел.

Девица выжила. Выжила, чтобы навсегда отправиться в обитель. Не для того в королевском замке служили лучшие маги-целители, чтобы государственная преступница могла запросто избежать казни, отравившись. Мало того, при ней был найден текст того самого проклятия, написанный от руки. Это позволило ученым магам не только вникнуть во все нюансы, пытаясь найти способы его обезвредить. Был найден также незадачливый молодой магистр, составивший текст.

Смягчившись, Его Величество отметил приказ о заточении жены честолюбивого кузена. Ей и ее малолетнему сыну — неожиданному и позднему счастью — было дозволено даже сохранить почти все свои владения. Только поместье, предназначенное в приданое дочери, в наказание за поступок последней отошло в казну. По велению короля, в обитель девушка не поступила, как положено благородным девицам, а была отправлена, в чем была. Чтобы ей приходилось самой отрабатывать свое содержание.

Теперь настало время побороться с проклятием. Снять его просто так не получилось. То, что и составлял, и накладывал его недоучка, оказалось одновременно хорошо и плохо. Плохо, потому что это проклятие не снималось методами классической магии. Хорошо, потому что то, что оказалось невозможно снять, оказалось довольно легко обойти.

«Всем все понятно?» — Спросил король, когда маги изложили результаты своих изысканий. Присутствующие дружно кивнули. Только барон смотрел настороженно, ожидая, что еще скажет монарх. Он пока не понял, в какой мере все происходящее касалось его и, как умный человек, предпочитал промолчать.

Детально объяснив каждому, что от них требуется, Его Величество заручился согласием каждой из сторон. Оставалось только разыграть комбинацию по заранее расписанным ролям.

В присутствии особо доверенных особ, Его Величество зачитал указ о том, что дети королевских особ от морганатических браков, а также их дети и дети их детей, теряют все права на наследование престола. Следующим указом король Зигфрид Восьмой объявил о том, что наследницей престола отныне, по праву первородства, является принцесса Матильда Амалия Нела.

Впрочем, новоявленная кронпринцесса тут же была обвенчана с бароном Норбертом из Зеленого Леса. Таким образом, даже если у молодой пары когда-либо появятся дети (что было весьма маловероятно, ввиду того, что проклятием жениха было как раз таки не иметь наследников), наследовать будущей королеве Матильде должен был ее брат. Во избежание разночтений, Ее Высочество тут же подписала отказ от всех прав на престол.

Барон, который уже смирился с тем, что с женами ему катастрофически не везет, искренне уважал молодую жену. Видя, что принцесса не особо расположена к нему, он старался особо ей не навязываться. И, тем не менее, очень вскоре оказалось, что молодая баронин ждет ребенка. Общая радость и общие тревоги сблизили супругов. Но судьбе было угодно в очередной раз посмеяться над бароном.

Ребенок получился крупным. Он все никак не хотел рождаться, вконец измотав молодую мать. Так случилось, что именно на закате передала повитуха измученной Матильде здорового, крепкого мальчика.

* * *

Райнер проснулся, как обычно, на рассвете. Скатившись с подушки, он приготовился к превращению. Он снова вспоминал свой сон, который не раз снился ему с того момента, когда дед рассказал ему об истории его рождения и проклятия. Несмотря на то, что старый король надеялся не иметь внуков от дочери, Райнера он любил. Любил, и страдал, что не может открыто признать его своим. О проклятии королевской семьи, как и о мерах, принятых чтобы его обмануть, не должен был знать никто.

Чтобы сохранить тайну династии, маги придумали новое заклятие. Оно, с одной стороны, защищало барона Норберта с сыном от любопытных глаз и ушей. С другой — давало шанс дожить до лучших времен. До того момента, когда маги найдут способ освободить Райнера от лягушачьей шкуры.

Время шло, короли все так же придерживались старых обязательств. Но Альфред был прав: рано или поздно их родство отойдет настолько далеко, что необходимость в новых землях превысит родственные чувства.

Размышления Райнера прервало превращение. «Жаль, что я не родился на рассвете!» — Успел еще подумать он. А потом, как обычно, следующие несколько минут напрочь стерлись из его памяти.

Придя в себя, Райнер решил еще раз побеседовать с Альфредом. Короля, несомненно, надо известить, что дальние родственнички все никак не угомонятся. Но и самому сидеть сложа руки тоже не стоит. Не маленький уже.

Поэтому, для начала, Райнер решил наладить отношения с другими соседями. Коменданта королевской крепости он уже пригласил. Можно заехать в гости к кому-то из соседей постарше, представиться первому, как подобает младшему. Конечно, хорошо было бы пригласить кого-то из молодых соседей поучаствовать в охоте, но тут все упиралось в закат. Гостей, которых сам пригласил, не бросишь прямо посреди пира. Так что тут придется как-то изворачиваться.

В общем, план был готов. Оставалось обсудить его с капитаном, что Райнер и сделал за завтраком. От управляющего он скрываться не стал. В конце концов, тот тоже был в курсе, что сосед претендует на часть земель Волчьего Лога, которые он считает спорными. Но управляющий относился к этому спокойно: «Мало ли, что там кто считает?».

Ему, человеку короля, особо раздумывать было незачем. Он тут не в вопросах наследства владетельных господ разбираться поставлен, а управлять вверенным ему имуществом. А если кто чем не доволен, так королевский суд в столице охотно выслушает и поможет. А он, управляющий, только выслушать и может.

План, с небольшими оговорками, капитан Альфред одобрил. С соседями, так или иначе, дружить надо. Тем более, мало кто из них помнил мальчика Райнера, который бывал здесь давным-давно. А вот молодой рыцарь Зигберт вполне сойдет за его, Райнера, сына.

— А если кто-нибудь спросит документы? — Этот момент оставался самым скользким во всей истории.

— Покажешь свои бумаги. — Ухмыльнулся капитан. — Или пошлешь куда подальше. В зависимости от того, кто захочет на твои бумаги посмотреть.

— Мудрая мысль. — Невозмутимо согласился Райнер, оправляя в рот очередной кусок сыра.

Управляющий ничего не сказал, отмечая про себя странные отношения молодого господина с начальником охраны. Иной раз и не понять, кто из них двоих — господин. Однако, Альфред заметил взгляды, который управляющий украдкой бросал на них и решил пояснить.

— На меня не смотри, тут случай особый. Я господина Зигберта еще на его первого пони подсаживал. Он мне, можно сказать, вместо сына. Так что с меня и спрос другой. Вдвое, а иногда и втрое больше, чем с других.

— А-а-а. — Понятливо протянул управляющий. Действительно, чего ж тут непонятного? Очередной старый служака, всю жизнь посвятивший службе. Сам такой.

План был хорош. Но не был бы планом, если бы кто-нибудь не попытался его нарушить. Уже на следующий день неспокойный сосед приехал сам. Райнер, которому доложили о госте, велел проводить его в малый зал, предложить чего-нибудь выпить и пусть ждет. В конце концов, явившись без приглашения, ты не можешь ожидать, что хозяева вмиг побросают все дела и помчатся тебя встречать.

— Доброго утра! — Поздоровался Райнер, входя в комнату. Теплым летним утром здесь не горел камин, зато сквозь распахнутые окна долетал щебет птиц из расположенного по другую сторону замкового рва сада.

— Доброго! — Молодой человек, едва ли не ровесник хозяина Волчьего Лога, отсалютовал кружкой и поморщился. — Правда, утро сейчас только в столице. У нас — рыцарей, крепко сидящих на своей земле, давно уже день.

— Так порадуемся же за столичных товарищей. — Сделал вид, что не понял намека Райнер. Заняв место поудобнее он приготовился слушать. Гость еще немного потянул время, видимо, ожидая, что хозяин сам начнет разговор на нужную ему тему. Но так, как хозяин помогать не спешил, пришлось начинать самому.

Надо сказать, что искусству дипломатии его учил явно не достопочтенный Флорентинус. Выслушав начало, Райнер только мысленно вздохнул. Он за подобное отделался бы, как минимум, чтением толстенного тома «Риторики» с последующим изложением избранной учителем главы.

— До каких пор вы будете издеваться над моей семьей?! — Обвиняющим тоном начал парень.

— Я? — Нарочито непонимающе спросил Райнер. — К вашему сведению, дорогой сосед, я едва неделю как приехал. Чем же я мог так помешать вашей семье?

— Вы… Вы… — Молодой рыцарь от такой наглости просто опешил.

— Я. — Не стал спорить Райнер, устраиваясь поудобнее. — Слушай, парень, давай ты сейчас сядешь, успокоишься и мы по-соседски попробуем поговорить.

— Да о чем нам говорить?! — Сосед, о котором управляющий доложил как о рыцаре Оливере из Высокого Холма, сел и только махнул рукой. — Это отец еще надеется, что можно как-то вернуть Волчий Лог. Творец с ним, с Логом! Прекратите хотя бы забирать детей!

Райнер только развел руками. Что он мог сделать? Король оставил семье изменника имя и большую часть земель. Вдова, которая после выходок мужа и дочери не ожидала вообще никакой милости, была благодарна уже и за это. Но, чтобы королевская милость не забылась уже через одно-два поколения, на род было наложено другое наказание.

В каждом поколении первую девочку называли Матильдой Амалией. И эта девочка по достижению третьего года жизни отправлялась в орден, чтобы быть воспитанной там и всю жизнь служить Творцу. Если девочка не доживала до третьего года, ее имя получала следующая сестра. И так — из поколения в поколение.

Зачем это нужно было старому королю, Райнер не понял. Он вообще узнал об этом наказании, когда деда уже не было в живых. Это наказание имело свой срок: «Пока не будет снято проклятие, наложенное женщиной этого рода, женщины рода будут службой Творцу искупать ее грехи». Но ни с Райнером, ни с бароном никто по этому поводу, понятное дело, не советовался.

— Обращайтесь к Его Величеству.

— Думаешь, мы не пробовали? — Брови рыцаря Оливера сошлись в горькую складку. — Ты знаешь, что еще мой дед писал прошение? Его жена никак не могла родить девочку. Он боялся, что бесконечные роды убьют ее. А она — что гнев короля снова обрушится на семью.

— И что ответил король?

Впрочем, ответ Райнер знал. Иначе один из дядей этого самого Оливера не пытался бы в прошлый раз убить его, Райнера. В надежде, что со смертью проклятого падет и проклятие. Отец нынешнего короля тогда еще устроил серьезную чистку среди служащих архива, выясняя, откуда провинциальный дворянин мог выяснить, что именно хозяева Волчьего Лога имеют отношение к проклятию. Полетели головы, но, похоже, тягу к заговорам в этой семье можно было искоренить только вместе с последним ее представителем.

— Отказал. Я просил отца написать, когда мать почти слегла из-за разлуки с сестрой. Но…

— И ты решил приехать ко мне. За спиной отца. — Кажется, Райнер начинал понимать. Этот немного неуклюжий парень — не дипломат. Он — даже не парламентер. Перед ним сейчас сидел наивный мальчишка, размахивающий рваной рубахой между двумя стоящими в поле армиями, в несбыточной надежде прекратить вековую войну.

Райнер потер виски, пытаясь решить, как лучше поступить. Этот приезд мог быть как предложением мира, так и хорошо расставленной ловушкой. Кто ожидает подлости от молодого порывистого мальчишки? Уж точно, не такой точно мальчишка.

— Подожди. — Сказал он по минуте раздумий. — Я прикажу подать чего-нибудь посерьезнее. Такие разговоры на трезвую голову не ведутся.

Выйдя ненадолго, Райнер успел не только отдать распоряжение на кухню, но и перекинуться парой слов с капитаном.

— Ой, смотри, парень… — Альфред от волнения сделал несколько шагов по комнате. — Смотри в оба. Не нравится мне все это.

— А уж как мне не нравится…

Ведь понятно же, что как ни поверни разговор, злодеем, в итоге, останется он, Райнер. Он, так или иначе, не собирался идти против воли короля, рискуя Зеленым Лесом. Слишком много людей доверилось им с отцом, чтобы вот так просто обменять их на одного трехлетнего ребенка. Причем, речь даже не шла о лишении девочки жизни. Всего лишь о том, чтобы забрать ее у матери не сейчас, а на несколько лет позже, выдав замуж за кого-либо по отцовскому выбору. Часто, против ее воли.

К тому же, честно говоря, Райнер не совсем понимал, почему из этого сделали такую трагедию. Насколько он помнил из прочитанного и рассказанного, благородные семьи часто отдавали своих детей в ордена. Иногда — по сложившейся в семье традиции, иногда — по обету, иногда — чтобы не делить и без того скудное наследство. Опять же, в данном случае все обо всем знали заранее. Хотя, резанула сознание мысль, его мать тоже все заранее знала. Однако же…

Вернувшись в комнату, молодой рыцарь снова попытался выяснить у гостя причину приезда.

— Ладно, чего вы хотите конкретно от меня? Предупреждаю, умирать, чтобы проверить, исчезнет ли проклятие с моей смертью, я не собираюсь. В прошлом поколении твои уже пытались, выясни на досуге дома.

— Выяснил. — Рыцарь Оливер скривился, словно ему напомнили о чем-то очень неприятном. — Он сожалел, что так вышло с твоим… отцом?

Райнер был уверен, что сожалеют они совсем не о нападении. Скорее, о том, что оно получилось неудачным. Но вслух озвучивать свои предположения не стал.

— Так все же, чего ты хочешь?

История была простой и грустной одновременно. Парень всего лишь хотел жениться. Невеста, вроде, была не против замужества. Но вот отдавать своего ребенка в орден очень даже не хотела. А тут еще на горизонте появился новый зажиточный сосед, молодой и одинокий.

— Нет. — Спокойно поправил Райнер.

— Что «нет»? — Оливер запнулся посредине фразы. Настолько разнился этот спокойный тон с его эмоциональным рассказом.

— Нет, не одинокий. — Все так же спокойно пояснил ему собеседник. — Я, вообще-то, помолвлен. Давным-давно. Так и передай всем любопытным кумушкам в округе. Так что в чем-чем, а женитьбе я тебе точно — не соперник.

— А как насчет королевского указа?

— А вот тут из меня, увы, плохой союзник. Не знаю, что там у вас в семье рассказывают о нас, но я и близко не вхож к королю. Все, что я могу, так это попытаться побыстрее снять проклятие.

— А ты сможешь? — В голосе парня зазвучала надежда.

— Если бы мог, уже сделал бы. — Вздохнул Райнер. — Но я пытаюсь. Собственно, именно этим мы в моей семье и занимаемся последнюю сотню лет.

— То есть, обещать, что у тебя получится, ты не можешь?

— Ну ты и спросил! — Райнер не удержался от смешка. — Оливер, ну ты же сам — рыцарь. Вот скажи, когда ты идешь в бой, ты можешь кому-то обещать, что вернешься живым?

— Конечно, нет. — Оливер, кажется, даже немного обиделся, что его считают таким простаком. — Все мы — в воле Творца. Но я могу обещать, что приложу все усилия, чтобы вернуться живым.

— Ну, вот где-то как-то… — Райнер пожал плечами. — А теперь представь, что мы — моя семья — вот уже больше сотни лет каждый день начинаем, как битву. Только наш враг — он не из плоти и крови.

Я могу тебе поклясться, что с самого своего рождения делаю все, что в моих силах, чтобы снять проклятие. Но, на самом деле, не могу даже обещать, что останусь живым. Так что твоя невеста может или поверить тебе на слово, или подождать года три-четыре. Если ее родня позволит, конечно. А королю ты, все-таки, напиши. Мало ли… Вдруг в удачный день попадешь и Его Величество будет особенно милостивым.

Молодые люди поболтали еще немного. Теперь уже о вещах, привычных каждому рыцарю: об оружии, охоте и хозяйстве. Райнер пригласил Оливера приезжать еще. Можно сказать, в любое время, но лучше днем. «Мы с моим капитаном к столичным порядкам не приучены.» — Пояснил он, прощаясь — «Встаем с рассветом, ложимся с закатом. Благо, дни сейчас длинные.» (3303c)

Следующие дни Райнер жил обычной жизнью провинциального рыцаря. Он тренировался, занимался хозяйством, навещал соседей, чтобы познакомиться и принимал любопытных гостей. Оливер оказался парнем неболтливым (или просто не спешил похвастаться перед родными дружбой с тем, кого в семье от века считали врагом). Так что о своей помолвке Райнеру пришлось рассказывать самому.

Делал он это коротко, не вдаваясь в подробности. Да, помолвлен. Ждет, пока невеста дорастет до подходящего возраста. Да, все решили родители, как часто бывает. Нет, они с невестой — почтительные дети, и оспаривать родительское решение не собираются. В общем, он всегда рад пообщаться с добрыми соседями, но троюродных племянниц привозить с собой смысла нет.

Пару раз к нему заглядывали девицы. Из тех, которых он отобрал еще в первый раз. «Так разве же за Лоттой успеешь?» — Обиженно пожаловалась одна из девиц, когда Райнер шутя спросил, что же она так долго думала. Райнер смеялся, ни себя, ни девиц не обижал. Но снова ловил себя на том, что продажные ласки имеют вкус разогретого обеда. Ну, зато хоть голод не мучает.