Глава пятая

Пока ее почти муж в другом конце страны осваивал умение вести хозяйство, Адель открыла для себя новое увлечение. Магия земли, тихо дремавшая в ней до поры до времени, потребовала своего. И однажды, это было уже ближе к осени, когда на полях вовсю шла уборочная, Адель случилось снова заставить бабушку поволноваться.

Они с бабушкой как раз наводили порядок в аптечных грядках, когда Адель пожалела кустик лаванды. То ли корень в глубине наткнулся на большой камень (такое порой случалось в этих краях), то ли что-то этот корень подгрызло, но кустик тихо чах, не радуя хозяек обильным цветом.

— Эх, жаль, придется, наверное, выбросить. — Посетовала баронин Адельхайд, острым ножом срезая с соседнего куста молодой побег. — Подержи-ка, укореним дома, будет на замену.

Но Адель, снова задумавшись, не спешила протягивать руку за побегом. Она пристально вглядывалась в куст, словно опытная вышивальщица в узор. И прежде, чем госпожа баронин успела спросить у внучки, что она там такое рассмотрела, Адель сделала несколько движений рукой, словно расправляя ветви.

Баронин даже опомниться не успела, как оказалась перед огромным — выше пояса — кустом. Сильный лавандовый дух перебил остальные ароматы, на которые был так богат жаркий день. А Адель, побледнев, в бессилии осела на землю.

Всплеснув руками, бабушка кинулась приводить внучку в чувство. Благо, подходящих травок на их рядках было предостаточно. Хлопоча над Адель баронин тихонько ворчала: «Ну что ж ты квелая такая сделалась! Чуть что, сразу падаешь. И кому ты такая нужна будешь?».

Приведя внучку в чувство, баронин Адельхайд проводила ее в замок. Там отпоила ее подогретым вином с водой и откормила орехами с медом. Глядя на порозовевшие щеки Адели госпожа баронин окончательно успокоилась. Лекаря, посовещавшись с мужем, она решила не вызывать. Не хватало еще, чтобы и правда по округе пошли слухи про странную болезнь баронессы. Одну-то горячку после промокших ног все уже забыли, с каждым случается. А вот если подобное начнет повторяться…

Дед, осмотрев выращенный Аделью куст, только покачал головой. «Видал я такое на службе, когда маги сил не считают. Обычно, как и наша Адель, по молодости и по дури. Пусть побольше садом занимается, учится тратить не больше, чем есть». Барон с баронин еще немного посовещались и пришли к выводу, что надо поскорее выдавать девицу замуж. Как раз, и лишняя магия в дите уйдет, и времени на пустые мечтания не останется.

В исполнении этих благих намерений, однако, нашла коса на камень. Если садом и рукоделием Адель по-прежнему занималась охотно, то с «замуж» дело никак не клеилось. То женихи были Адель нехороши, то Адель — женихам. И лишь на одном Адель стояла твердо: замуж она пойдет только по своему согласию. Вздумают насильно выдавать, учудит такое, что дед с бабкой еще десять раз пожалеют.

Понятно, что такое своеволие в старом замке не приветствовалось. Адель, как в старые времена, несколько дней просидела в башне на хлебе и воде. Правда, к ее скудному рациону в этот раз добавились спелые яблоки и выпрошенные на кухне булочки, которые ей тайком таскал Вилфред.

— Ешь, — ворчал он, за обе щеки уплетая одну из принесенных булочек. — А то с этой бабушкиной строгостью тебя первым же штормом сдует. Ты и так костлявая, смотреть не на что.

— Так не смотри. — Огрызалась Адель, отдавая должное второй булочке.

— Да я-то не смотрю, но ведь и женихи не посмотрят. И не возьмут тебя замуж. Останешься старой девой, будешь моих невест распугивать.

— Ты бы об учебе думал, а не о невестах! — Адель шутя дергала брата за рыжий вихор.

— Об учебе я на годы вперед надумался. — Вилли вздыхал. — А вот женить меня дед грозился сразу, как только в брачный возраст войду. Я — не ты, мне перебирать некогда, надо род спасать.

— Да ну, какой из тебя в пятнадцать лет — жених? Ты вон все никак не отучишься булочки с кухни воровать, а все туда же…

— А я не воровал. — Вилли ответил с достоинством, словно хвастался турнирной победой. — Делать мне нечего, в собственном замке — воровать. Я просто зашел на кухню и спросил кухарку, не осталось ли еще парочки тех изумительно вкусных булочек, что на завтрак подавали. До обеда еще ждать и ждать, а после тренировок с мечом всегда жуть как есть хочется.

— И добрая женщина тут же дала тебе булочек? — Развеселилась Адель.

— Ага! Представляешь. Еще и масла к ним положила. — Вилли совершенно не по-рыцарски облизал блестящие от масла пальцы. — А яблоки я сам в саду собрал. Раз я — наследник, значит, они и так — мои. Могу никого не спрашивать.

— Ну ты и пройдоха! — Брат с сестрой переглянулись и рассмеялись.

Сейчас, когда старый замок ожил, они словно добирали упущенное в детстве. И никому из них совершенно не хотелось прямо сейчас становиться взрослым. Тем более, Адель помнила, что до назначенного бароном Норбертом дня расчета оставалось еще чуть меньше двух лет.

Однажды, это было ближе к зиме, занимаясь в саду яблоневыми саженцами. Адель нашла небольшое серебряное колечко. Находка была явно не случайной, так как украшение висело на тонкой веточке и, словно ждало, что его кто-нибудь найдет.

Сначала Адель подумала, что это садовник нашел потерянное кем-то колечко и оставил его на видном месте, чтобы хозяйка точно не прошла мимо. Но садовник, найди он в саду серебро, первым делом принес бы его хозяевам. И уж точно не стал бы развешивать по веткам.

Так размышляя, Адель поднялась на цыпочки и повнимательнее пригляделась к находке. Колечко как колечко, на первый взгляд. Тоненький серебряный ободок венчался крохотной, искусно сделанной лягушкой. В глаза лягушки были вставлены крупинки изумрудов. Несколько раз оглянувшись, Адель осторожно примерила колечко и отметила, что на ее тонких пальцах оно смотрелось так, словно сделано было по мерке.

Еще раз оглядевшись, Адель, для надежности, заглянула за тисовую ограду, потом — еще в пару укромных уголков. Но никого так и не нашла. Еще раз оглядев серебряную лягушку, Адель заметила, что мастер, гравирующий детали, изобразил на лягушачьей морде улыбку. Сомнений, что это колечко не просто так возникло на дереве в ее саду, больше не оставалось.

Конечно, как порядочный человек, Адель еще раз поговорила с садовником. О колечке она ему ничего не рассказывала, только о том, что ей что-то показалось, будто в саду мелькнул кто-то посторонний. Не замечал ли добрый садовник чего-то подозрительного? Оказалось, нет, не замечал. И следов чужих не находил. О том, что старик, служивший семье в самые мрачные годы, соврет про найденное серебро, не было и речи. Нет, как ни крути, но по всему выходило, что эта лягушка оказалась на ветке совершенно неслучайно.

Колечко Адель спрятала в башне, что с некоторого времени стала ее прибежищем. Там, среди «несерьезного» рукоделия, которое не поощряла бабушка, нашлось место маленькому мешочку с кольцом. Иногда, когда накатывала грусть, Адель доставала это колечко и обращалась к нему, словно к живому существу. «И что же ты хотел мне сказать?» — Спрашивала она своего загадочного мужа. — «Ты, наверное, напоминаешь мне о моем обещании? Ты же знаешь, я останусь верна своему слову. Но как же нам быть потом?». Колечко молчало. Только серебряная лягушка загадочно улыбалась.

* * *

— Ну, и чего ты хотел этим добиться? — Допытывался Альфред, поудобнее располагаясь у камина. В небольшой гостинице, где остановились Райнер с сопровождающими, они заняли весь верхний этаж. За то, чтобы благородного рыцаря не тревожили по пустякам, хозяину было заплачено полновесным серебром.

— Хотел на нее посмотреть. — Невозмутимо отвечал Райнер, в свою очередь закидывая ноги на подставочку у камина.

— И?

— Хорошенькая. — Райнер подумал немного, подбирая слова, потом добавил. — На болотную фею похожа. Ну, помнишь, ту легенду, что фру Бартш так любит рассказывать зимними вечерами?

— Которую так не любит фру Мейер? — Альфред усмехнулся. — Еще бы не помнить. Ваша домоправительница не любит, когда рассказывают такие фривольные истории. Она считает, это наводит молодежь на грешные мысли.

— А ты — не считаешь? — Поддел наставника молодой рыцарь.

— А я считаю, что это молодость вас на них наводит. И я еще не настолько стар, чтобы этого не помнить. Так что вам хоть какую сказку не расскажи, найдете повод для неподобающих мыслей. Так, говоришь, хорошенькая?

— Ага. — Райнер мечтательно зажмурился, отхлебывая подогретого вина. — Высокая, тоненькая. Но повзрослела и больше не похожа на тощего перепуганного цыпленка.

— Ладно, это все хорошо… — Альфред не дал увести разговор в сторону. — А что мы барону скажем, если проклятие не снимется?

— А почему бы ему не сняться? — Райнер развел руками. — Я его текст уже наизусть знаю. Там сказано, она должна меня выбрать таким, как я есть. Но не сказано, лягушкой выбрать или человеком. Так почему мы все решили, что выбрать она должна именно лягушку?

— Ты поумничай мне! — Альфред опустил ноги на пол и сел прямо, подчеркивая важность момента. — Люди поумнее тебя голову ломали над этим свитком. И если из-за твоей выходки все полетит в тартарары…

— Альфред, не ворчи. — Райнер беспечно отмахнулся. — Она меня не видела. Знаков я ей никаких не подавал. Никто не скажет, что я где-то смухлевал.

— Ну да, — Альфред хмыкнул, не выдержав. — Только колечко ты по своим почеркушкам заказывал у ювелира совершенно случайно.

Немного смутить подопечного бравому капитану все же удалось. Несмотря на достаточное для обучения время, несмотря на прочие другие таланты, таланта к рисованию и чертежам у Райнера так и не обнаружилось. Барон Норберт, сам неплохой чертежник и фортификатор, только качал головой: «Ты, сынок, рисуешь, словно лягушка лапой. Даже когда рисуешь руками». Так что Альфред сильно подозревал, что мастеру пришлось не только посмотреть на рисунок колечка, но и внимательно выслушать заказчика, чтобы понять, что за невиданный зверь там изображен.

Райнер, проглотив подначку, снова выкрутился.

— Ты еще скажи, что девице память отшибло. И она не помнит, что она уже замужем и за кем. Ей отец, между прочим, вообще фамильный перстень вручил.

— Да, но фамильный перстень остался в замке. В шкатулке с украшениями для молодой госпожи. А ты специально напомнил ей, чтобы она не думала, что о ней забыли…

— Оставь, Альфред. — Райнер поморщился. — Я не собираюсь сидеть сложа руки и ждать, пока проклятие спадет само. Я хочу, чтобы она выбрала меня в любом случае. В конце концов, — он попытался свести все к шутке, — вся околица Волчьего Лога уже знает, что я помолвлен. Не могу же я потом признаться, что невеста выбрала другого и теперь мне срочно нужна новая. Засмеют ведь.

— Умгу. — Не поддался на подначку капитан. Своего подопечного он понимал. Но беспокойство от этого меньше не становилось.

* * *

Некоторое время жизнь в Чернолесье текла своим чередом. Прошла зима, наступила весна, потом — лето. И если весной все были заняты своим хозяйством, то с началом лета снова начались поездки по гостям. Адель, вздохнувшая было с облегчением, вовсе приуныла. Девушке шел семнадцатый год — самое время заключать союзы, выгодные семье. О том, что самый выгодный свой союз семья уже получила, девушка рассказывать боялась. Не попусти Творец, накличет беду!

Вилфред, наоборот, за почти два года успел вытянуться и окрепнуть. Словно неведомая болезнь не только отнимала у него ноги, но и тянула все силы. Добрая нянька, ставшая теперь не сильно нужной, но оставленная в память о старых временах, только бормотала иногда, что проклят был наследник. Не иначе, как проклят! От того, дескать, и мать померла, от того калекой уродился. А как спало проклятие, так и силы вернулись.

Госпожа баронин только шикала на нее, грозясь выставить сплетницу из замка, если не прекратит болтать чепуху. А старый барон только смеялся, говоря что солнце, воздух и добрая тренировка хорошо помогают при любой хвори: от подагры до проклятия. «В этом деле главное — на ноги встать!» — Заявлял барон глубокомысленно, потирая больные колени. — «А дальше — оно само».

Теперь Адель в сопровождении брата время от времени выезжали на конные прогулки, иногда добираясь до самых границ владений. Адель пыталась запоминать дороги, чтобы следующий ее побег из дома не закончился в очередном овраге. В том, что уходить ей придется тайком, девушка не сомневалась. Даже если дед и поверит в рассказ, не факт, что упрямый барон безропотно отпустит внучку.

А вот Вилли наоборот, просто наслаждался свободой. Здесь, в лесах, вокруг него не ходили кругами почтенные фру. Понятно, кто как только молодой наследник встал на ноги, в округе всполошились все дамы, имевшие дочерей в возрасте от 10 до 18-ти лет. И если первым оставалось надеяться только на влияние мужей и величину приданого (а иначе, чего ради так долго ждать от помолвки до свадьбы), то вторые напрямую намекали, что баронству нужен наследник. И кто, как не здоровая девица в самом расцвете, поможет Чернолесью вновь расцвести?

Вилфред морщился, но, повинуясь воле деда, покорно терпел. Он и сам понимал, что остался единственной надеждой рода. Это, с одной стороны, мечом висело над головой, лишая надежд на обычные юношеские забавы. С другой, невест можно было не искать, они находились сами. Молодой парень, единственный наследник старика-барона и целого поместья, был лакомым кусочком. И, все же, Вилфред с удовольствием сбегал с сестрой в поля и леса. Туда, где не надо было постоянно быть взрослым.

Во время одной из таких прогулок с ними и приключилась беда. Точнее, почти приключилась. Если так подумать, Вилли еще легко отделался, когда его конь попал ногой в кротовину. Иные и шеи сворачивали, а он просто не совсем удачно приземлился на плечо. Вот только обратно встать у него не получилось.

Три незнакомых всадника наткнулись на них как раз в тот момент, когда расстроенная Адель тщетно пыталась поднять брата.

— Адель, а если я опять останусь калекой? — В глазах парня мелькнула паника.

— Глупости, Вилли! — Успокаивала его Адель, ласково гладя по волосам. — Если бы ты повредил спину, ты бы сейчас об этом не рассуждал. Помнишь, того дровосека, что привалило деревом три зимы тому назад? Знаешь, как он орал, когда его несли из леса?! Давай, осторожненько, я придержу, а ты сейчас встанешь…

Занятые собой, брат и сестра не заметили приближение чужаков. Даже беспокойство коней не заставило оглянуться, о конях в первую минуту вообще никто не подумал. И только встревоженное: «Милостивая госпожа, вам помочь?» — заставило их встрепенуться.

Оказалось, всадники — незнакомый рыцарь с сопровождающими, то ли охранниками, то ли наемниками. Наверное, они видели падение Вилфреда и свернули на луг с дороги, чтобы помочь.

Вилли, опомнившись, настороженно смотрел на чужаков (за последний год он успел познакомиться почти со всеми рыцарями в округе, а этих он точно не знал), левой рукой пытаясь незаметно нащупать кинжал. Адель же просто застыла, как и стояла, припав на колени над братом. Лишь повернула голову на звук.

— Не пугайтесь. — Рыцарь — молодой светловолосый мужчина в легком походном доспехе успокаивающе поднял перед собой ладони, показывая, что в руках нет оружия. — Мы увидели, как парень полетел с коня и подумали, что, возможно, будет нужна помощь.

— Нужна. — Первой опомнилась Адель. — Я одна его не подниму.

Рыцарь спешился, вслед за ним это сделали подчиненные. Осторожно склонившись над Вилфредом, старший из них сначала велел парню пошевелить ногами, потом — руками. Осторожно взяв Вилли за скулы, повернул его голову вправо влево и, наконец, отчитался.

— В порядке парень. Повезло. Сейчас поднимем, а потом я посмотрю руку.

— Ваш товарищ — лекарь? — Обратилась Адель к рыцарю, как к явному командиру.

— Старый солдат — Ответил тот и тепло улыбнулся девушке. — Кому, как не воинам, разбираться в ранах и ушибах? Не волнуйтесь, милостивая госпожа, с мальчиком все будет в порядке.

— Я не мальчик! — Вилли, морщился, когда воин ощупывал его плечо, но смолчать не смог. — Я — Вилфред из Чернолесья. И мы с сестрой очень благодарны вам за помощь.

— Я — рыцарь Зигберт, владелец Волчьего Лога и окрестностей. — В свою очередь представился гость.

Тем временем, воин закончил осмотр и доложил рыцарю: «Порядок с парнем! Кость цела, сустав на месте. Стукнулся только, похоже, прилично.»

— Господин Вилфред, — рыцарь улыбнулся, — вы, похоже, счастливчик. Больше сестру напугали, чем пострадали сами.

— Да, похоже, что так. — Вилли смутился. Как объяснить незнакомому человеку то состояние паники, которое охватило его при одной только мысли о старом деревянном кресле? Да и стоит ли? Хотя и обидно, что посторонний человек будет считать его мямлей и трусом.

Но, встретившись взглядом с новым знакомцем, Вилли не увидел в его глазах ни насмешки, ни презрения. Лишь сочувствие и понимание.

— Встать сможешь? — Вилли крепко ухватился за протянутую руку и встал. Прислушался к себе: плечо болело зверски, болел отбитый бок. Под задницу, похоже, неудачно подвернулся какой-то камень, но проверять прилюдно, есть ли там синяк, было бы глупо.

— Вроде, да. — Еще раз покрутил головой.

— Вы, молодой господин, сильно головой-то не дергайте. — Серьезно предупредил Вилли воин-костоправ. — Больших шишек я, вроде, не нашел, но мало ли.

— А ему на коня сейчас можно? — Встревоженно спросила Адель, до этого молчавшая в присутствии посторонних мужчин.

— А куда деваться. — Рыцарь Зигберт пожал плечами. — Если в седле удержится, то лучше верхом. На телеге по этим колдобинам растрясет еще похлеще, да и нет у нас телеги с собой. А пешком, не знаю, сколько вы до замка идти будете.

— Долго. — Вздохнула Адель.

— Тогда, и толку нет зря рассуждать. — По знаку рыцаря один из его сопровождающих подвел своего коня. — Садись, Вилфред из Чернолесья. Мы проводим вас с сестрой до дома.

— Надеюсь, вы позволите отблагодарить вас хотя бы гостеприимством. — Вежливо склонил голову Вилли.

— В другой раз — с удовольствием. — Ответил рыцарь Зигберт. — А сегодня — только проводим. У нас на закате назначена встреча.

Он вместе с одним из своих людей помогли Вилли взобраться на коня. Второй воин остался, чтобы позаботиться о коне Вилфреда, который захромал. Его он пообещал привести к замку чуть позже, попросив предупредить об этом стражу.

Потом рыцарь помог Адель сесть в седло. Девушка, правда, думала, что он, как это принято, просто подставит ей руки для опоры. Но он так легко оторвал ее от земли, что юная баронесса сама не успела понять, как оказалась в седле. Когда все были готовы, небольшой отряд двинулся в путь.

Адель то и дело с тревогой поглядывала на брата. Вилли морщился, но держался молодцом. И лишь случайно обернувшись в сторону их помощника, Адель заметила, каким внимательным взглядом сопровождает рыцарь каждое ее движение.

— Вы хотели что-то спросить? — Немного неловко начала Адель разговор, чтобы прекратить тишину, внезапно ставшую смущающей.

— Простите, госпожа! — Рыцарь опустил глаза и вежливо склонил голову. — Я не хотел вас смущать. Просто, залюбовался.

Нарочно или нет, но его слова достигли прямо противоположной цели. Теперь Адель смутилась по-настоящему. Не то чтобы до сих пор ей не говорили комплиментов. Говорили, конечно, как и полагается рыцарям в присутствии прекрасной дамы. Но там изначально было понятно, что это — простая вежливость. А в словах молодого рыцаря не слышалось ни нарочитости, ни вежливого равнодушия. Словно он сказал только то, что хотел сказать.

— Скажите, рыцарь Зигберт, — Вилфред, заметив неладное, поспешил на помощь сестре. — А Волчий Лог — это где. Говор у вас, как будто из местных, а поместья такого я в округе не знаю.

— Это восточнее. Нужно ехать через предгорья, а потом спуститься на равнину.

— На равнину? — Живо заинтересовался Вилли, всем телом повернувшись к рыцарю и тут же поморщившись от боли. — Там говорят, отличные земли.

— Грех жаловаться. — Адель краем глаза заметила, как пытается скрыть улыбку сопровождающий из солдат пи виде безусого мальчишки, пытающегося рассуждать. Как заправский землевладелец. Надо отдать должное рыцарю, тот держался стойко и ни словом, ни жестом не показывал Вилли разницу в возрасте. — Но это еще дальше на равнину. У нас в Волчьем Логе и околице много каменистых холмов.

— Да, у нас здесь тоже. — Со вздохом признал Вилфред. — Зато на постройки не надо камень издалека возить.

Так, за неспешной беседой, отряд шагом продвигался в сторону Чернолесья.

— А вот уже и наш замок! — Вилфред не мог сдержать радости при мысли о скором отдыхе. Как ни храбрись, ушибы болели зверски.

— Это хорошо. — Как-то неопределенно ответил рыцарь Зигберт, поглядывая на небо. Адель сначала удивилась, а потом вспомнила, что он что-то там говорил о назначенной встрече.

В замке, как и ожидалось, поднялся переполох. Увидев, как Вилли тяжело, фактически, сползает с чужого коня, барон снова схватился за сердце. Баронин Адельхайд, наоборот, поставила на ноги всех слуг, требуя нагреть воды, помочь молодому господину, срочно принести ее лекарский сундучок и прочее. Все попытки Вилфреда объяснить, что ничего страшного не случилось, просто проходили мимо ушей.

— Простите нас, пожалуйста! — Обратилась Адель к рыцарю Зигберту, видя, что старшим сейчас не до них. — Вилфред — последний в роду. И, боюсь, дедушка еще долго не отпустит нас теперь из замка. Мы очень благодарны вам за помощь и рады принять вас в нашем замке в любой день, когда вам вздумается.

— Все в порядке, госпожа баронесса. — Рыцарь улыбнулся, называя Адель полным титулом, который услышал уже здесь, в замке. — Я понимаю беспокойство ваших родных. Сам, — тут он смущенно потер щеку, — единственный сын у родителей. Однако, нам действительно пора. Передайте господину барону и госпоже баронин мое почтение. Я воспользуюсь вашим предложением на неделе.

С этими словами рыцарь откланялся и направил коня к воротам. Его человек последовал за ним. Адель, проводив глазами нового знакомца, подозвала ждущего неподалеку конюха, чтобы помог ей спуститься с коня.

Как только суета вокруг Вилфреда улеглась, баронин Адельхайд выбрала время для разговора с внучкой.

— Ну, рассказывай, что это с вами был за рыцарь. — Без обиняков спросила она, усаживаясь со своим рукоделием напротив Адель.

— Просто рыцарь. — Пожала плечами девушка, досадуя, что она, как и все рыжеволосые, легко краснеет, выдавая свои мысли. — Ехал мимо, увидел, как полетел Вилли, свернул с дороги, чтобы помочь.

— Вы должны были послать за помощью, а не тащить парня верхом. — Ворчливо отозвалась Ее Милость. — Мало ли, чем все могло обернуться.

— С господином рыцарем был опытный костоправ. — Возразила Адель. Замечание бабушки ее немного уязвило, ей послышался в нем упрек, что это она — Адель — легкомысленно отнеслась к здоровью брата. — Господин рыцарь сказал, что этот воин участвовал во многих сражениях и знает толк в различных повреждениях.

— Вот еще! Доверять первому встречному! — Не сдавалась баронин.

— Он ведь он был прав, не так ли? — Это было понятно и по разговорам слуг, и по тому, что бабушка сидит здесь с рукоделием, а не дежурит у постели внука.

— Мало ли, в чем там прав обычный солдат! Ты не должна была так легко доверяться незнакомцу!

— Хорошо, бабушка. — За последние два года Адель уже успела научиться, когда стоит согласиться с родными, а когда надо стоять на своем. — Тогда скажи, что мне оставалось делать? Оставить беспомощного Вилфреда с незнакомцами и скакать за помощью? Поднять его я одна все равно не могла.

— Надо было попросить рыцаря послать кого-нибудь в замок, — наставительно ответила баронин.

— И остаться одной с беспомощным братом и двумя чужаками? — Наивно захлопала глазами Адель. — И потом, рыцарь оказался порядочным человеком. Как я слышала, даже коня его человек уже успел привести.

— Если тебе один раз повезло, это еще не означает, что надо доверять каждому, кто носит доспехи. — Бабушка вздохнув, опустила руки. — Ты, Адель, еще слишком молода и не знаешь, что делает война с даже с самыми благородными из людей.

— Но, бабушка, все же обошлось! — Когда госпожа баронин позволяла внучке увидеть себя такой — слабой и утомленной — спорить с ней было труднее всего. Поэтому Адель пересела с кресла на подставку у ног бабушки и осторожно взяла ее руки в свои. — С Вилли все хорошо. Со мной все хорошо. Мы дома, в безопасности и впредь будем осторожнее.

— Ох, — вздохнула госпожа баронин, — когда же я выдам тебя замуж, неугомонное ты дитя!? Пусть впредь у твоего мужа сердце болит, когда ты носишься по полям и лугам и рискуешь найти приключения на свою рыжую голову!

Что за рыцарь хоть, ну, который вам помог? Он же как-то представился?

— Рыцарь Зигберт из Волчьего Лога. — Ответила Адель и добавила. — Это где-то на Востоке. Вилфред расспрашивал его, так он сказал, что ближе к равнине.

— Равнина — это хорошо. — Задумчиво потянула госпожа баронин. — Там, говорят, неплохие земли. И что это этот рыцарь Зигберт? Что делает в наших краях? Женат ли? Сколько ему лет? На вид, конечно, не совсем мальчишка уже, но мало ли.

— Бабушка! — Возмутилась Адель. Она снова пересела в свое кресло и демонстративно взяла в руки шитье, показывая, что эта тема ей совершенно не интересна.

— Что, «бабушка»? — Передразнила внучку госпожа баронин. — Я, может, впервые увидела, как ты краснеешь, глядя на мужчину. Повзрослела наконец-то, что ли?

— И когда ты только успела это увидеть?!

— Во всем, что касается моих внуков, у меня и на затылке глаза есть. — Строго отрезала баронин Адельхайд.

— Ну, вот сама его и разглядишь. — Не удержавшись, продолжала дерзить баронесса. — Он обещал на неделе заехать.

И рыцарь Зигберт действительно заехал в один из дней. Формально — поинтересоваться здоровьем Вилли. Но также поговорил с бароном Хубертом, посмотрел коня Вилфреда, над которым хлопотали конюхи. А, заодно, охотно принял предложение разделить с хозяевами обед.

— Разве ж это так делается?! — Ворчала баронин Адельхайд, отдавая распоряжение слугам. — Хоть бы слугу прислал предупредить, что ли. Будет думать теперь, что мы — совсем уж простаки.

— Еда должна быть сытной и обильной. — Не соглашался с нею дед. — Испокон веков так заведено, что каждый благородный рыцарь может найти в любом замке приют и кусок хлеба с мясом. Фазанов в вине никто никому не обещал.

— Фазанов! — Фыркнула госпожа баронин. — За то время, что ее муж растрачивал семейное состояние на всяких шарлатанов, обитатели замка привыкли, что питаться порой приходится хлебным супом, яичницей да кроликами, добытыми деревенскими подростками.

Это в последний год хозяйство в замке заметно поправилось. Словно и правда вместе с болезнью Вилли спало с семьи какое-то проклятие. В проклятия госпожа баронин не верила, но о байках, шепотом пересказываемых слугами, знала. Поэтому мысленно отметила для себя, поговорить с мужем о том, чтобы отослать телегу со снедью в Обитель. Не зря же окрестные сплетники связывали исцеление Вилфреда с поездкой барона Хуберта к братьям.

Но это потом, а пока надо хорошенько принять случайного гостя. Мало ли, вдруг получится пристроить внучку? Адель, конечно, выросла той еще строптивицей, но, возможно, немного серебра и магия помогут ей сделать хорошую партию.

Так же думал и барон, гордо показывая гостю плодовый сад, окруженный невысокой каменной стеной.

— Для обороны, конечно, не сгодится, — он пренебрежительно махнул рукой в сторону замшелой стены. — Ну так никто тут за пару яблок умирать и не собирается. Зато отлично прикрывает от северного ветра. А в этом году из внучки столько магии льется, что, вон, на каждом дереве ветки гнутся.

А как все цвело…. Только майского меда мои люди несколько бочек собрали. Я даже распорядился три лишние колоды с пчелами поставить, все ж прибыток. Прямо жалко будет ее замуж отдавать. Хороший маг-земляник и в своем хозяйстве бы пригодился.

— А не рано ли баронессе замуж? — Скучающим тоном поинтересовался гость. — Девочка ведь совсем.

— Это она только выглядит так. — Отмахнулся барон Хуберт, с легким злорадством отметив интерес гостя. — Вся в бабку. Супруга моя, помнится, тоже поначалу тоща была, как щепка. А ничего, троих родила, как выплюнула… Эх, если б не война!

Старый барон снова махнул рукой, одним жестом пытаясь выразить, как бы все вокруг процветало, не останься он на старости лет сиротой при малолетних внуках. Рыцарь Зигберт кивал, соглашался, не выдавая, однако, что сам он о войнах судить может только по хроникам и рассказам.

Его родной замок войны и стычки уже больше века обходили стороной, а Волчий Лог надежно хранили присланные королем люди. Часто одного герба на штандарте было достаточно, чтобы разбойный сосед одумался и повернул свой взгляд в другую сторону.

И как-то так получилось, что за следующие дни молодой рыцарь стал частым гостем в поместье Чернолесье. Ему до всего было дело, ему все было интересно. Так, словно своих дел у рыцаря Зигберта из Волчьего Лога и вовсе не было. И все чаще он, словно случайно, стал оказываться там же, где и Адель. В саду ли, во дворе, на конной прогулке.

Конечно, молодых людей никогда не оставляли одних. Рядом постоянно был Вилфред, который ворчал и закатывал глаза, но честно играл роль, отведенную ему бабкой с дедом. Иногда сам барон вызывался провести время с молодежью, рассказывая о старых временах. И Адель и сама не заметила, как стала воспринимать чужого рыцаря как часть обыденности. Он просто есть в ее мире и все.

* * *

— Ты что творишь?! — Бушевал капитан Альфред вечерами. — Ты что творишь, я тебя спрашиваю?! Ты хоть понимаешь, сколько жизней ставишь на карту?!

— Понимаю. — Райнер упорно стоял на своем. — Это ты, похоже, не понимаешь. Я делаю все, чтобы вокруг моей девочки вилось как можно меньше чужаков. Иначе, если подвернется подходящий жених, ее ведь просто никто не спросит.

— И с каких это пор молодая баронесса стала «твоей девочкой»? — Ехидно спросил капитан. По понятным причинам ему ход в Чернолесье был заказан.

Конечно, совершенно не обязательно, что баронесса Адель узнает того, кого видела одну единственную ночь два года тому назад. Но ведь может. А для их с бароном Норбертом планов это было еще опаснее, чем беспечное жениховство Райнера.

— С тех самых пор, как отец от моего имени надел ей на палец фамильное кольцо. — Несмотря на всю невозмутимость, раздражения молодой рыцарь сдержать не смог. — Вы сами все решили за нас. Так теперь не мешайте мне хоть попытаться что-то сделать по-человечески.

Альфред ругался, успокаивался, а потом снова переживал, когда Райнер уезжал на в гости в сопровождении только двух человек охраны. «Я за сто лет так не поседел, как поседею за этот месяц!» — Ворчал он. И успокаивался только тогда, когда Райнер в очередной раз успевал вернуться к закату.

А Райнер, казалось, совсем забыл об осторожности. Надолго поселившись со своими людьми в одной из городских гостиниц, он все чаще и чаще срывался с места. Через старого барона Хуберта он свел знакомство с местными дворянами. И только от приглашений на охоту неизменно отказывался, отговариваясь делами.

Хозяин гостиницы, в свою очередь, не мог нарадоваться на постояльцев. Молодой господин ему попался вежливый, спокойный, видать, ученый шибко. Потому что попоек он не устраивал, девкам дворовым под юбки не лез, а каждый вечер закрывался в своей комнате с книгой. И люди у него такие же: спокойные, солидные. Садились, бывало, вечерком у камина в зале, больше слушали, чем болтали. Хорошие постояльцы, одним словом.

Вставал молодой рыцарь, правда, с рассветом, требуя завтрак, горячую воду для бритья и все, что к этому причитается. Но тут уж грех жаловаться. И лучше встать хозяину на час раньше и уважить мелкие странности господина рыцаря и его людей, чем заполучить другого постояльца и с рассветом только ложиться спать, убирая и оттирая зал после буйных гулянок.

* * *

Пока Райнер наслаждался нормальной жизнью, в замке Чернолесье Адель не находила себе места. Барон довольно потирал руки, видя, как молодой гость все чаще заглядывается на внучку. Госпожа баронин, наоборот, все больше хмурила брови. Заглядываться гость, конечно, заглядывался, но одними переглядушками перед соседями не похвастаешься. А разговоры потихоньку уже пошли. И не только среди соседей. В доме все чаще заговаривали о возможной свадьбе. И все больше тревожилась Адель.

Гроза грянула за два дня до праздника Летнего Солнцестояния. В этот раз рыцарь Зигберт попросил Адель показать ему, как она пользуется своей магией.

— Никогда не видел, как земляники работают с растениями. — Признался он. — Только с металлами.

— С металлами? А разве с ними тоже работают маги земли? — Удивилась Адель. — Я думала, что наша сила заключается в том, чтобы помогать земле творить ее дары.

— Золото и серебро — тоже дары земли. — Улыбнулся рыцарь Зигберт. — Я неоднократно спускался в серебряные шахты. И, скажу я вам, госпожа Адель, там есть на что посмотреть.

— Я никогда не видела, как добывают серебро. — Улыбнулась Адель. — А вот растить деревья уже научилась. Дедушка говорит, это приносит немалую пользу.

— И как вы определяете, сколько и какому дереву должно достаться силы?…

Так, под разговор о магии, они молодые люди не заметили, как сопровождавший их Вилфред отстал, повинуясь едва заметному знаку деда. Тот как бы «случайно» оказался в этот момент во дворе, знаком велев внуку оставить молодых людей наедине. «Пусть поговорят. Может, договорятся, наконец» — Проворчал господин барон. Нерешительность современной молодежи начинала понемногу его раздражать.

Некоторое время молодой рыцарь любовался, как увлеченно девушка хвастается своей силой. Ее глаза горели, несколько рыжих прядей выбились из волос и колыхались в такт жестам. Да и вся тоненькая фигурка, казалось, светилась.

— Адель, какая же вы красивая! — Хриплым шепотом произнес он, осторожно убирая с лица девушки рыжую прядку.

— Зигберт… — Адель смотрела на него, словно зачарованная.

— Адель, — Зигберт воспринял ее молчание как поощрение, — мне предстоит надолго уехать. Могу ли я просить… — Он на миг замолчал, подбирая слова. — Могу ли я просить вас дождаться меня? И ровно через год мы поженимся.

Нет, не спешите возражать! — Попросил он, видя, что Адель силится что-то сказать. — Я знаю, что не должен был терять времени и тогда мы могли бы уехать вместе. Но я не рискнул. Адель… — Он бережно взял руки девушки в свои. — Если через год вы передумаете, я клянусь, что уйду в сторону и не стану ни напоминать вам о себе, ни требовать обратно выкуп за невесту. Послезавтра, не позже полудня, мне надо уехать. И я понял, что не могу уехать, не поговорив с вами.

Девушка стояла в той позе, в какой ее застал этот разговор. Положив одну руку на ствол молодого деревца, она не спешила вырывать вторую из руки Зигберта. В глазах Адель светились одновременно и надежда, и сожаление. Стоит ли удивляться, что молодой человек не выдержал?

Осторожно наклонившись вперед, он легко коснулся лица девушки, привлекая ее к себе, и потянулся к ее губам. От неожиданности Адель не сопротивлялась. Прикрыв глаза, она позволила сорвать с ее губ торопливый поцелуй. Но когда Зигберт попытался обнять ее крепче, волшебство момент прервал звук хлесткой пощечины.

— Как вы… Как… — От возмущения Адель просто не находила слов.

— Простите меня, Адель! — Искренне покаялся Зигберт, преклоняя перед дамой колено. — Я увлекся и позволил себе лишнего. Меня оправдывает только одно: вы затмили для меня небо и звезды. Я сегодня же поговорю с господином бароном. Выходите за меня замуж! Обвенчаемся прямо завтра!

— Но… — Адель попыталась что-то сказать, но голос не слушался. Закусив губу, она помотала головой и рванулась прочь. Рыцарь хотел схватить ее за руку. Задержать, объяснить, наплевав на все планы, но его рука поймала только воздух там, где только что стояла девушка.

— Что ты ей сделал? — Мрачно спросил рыцаря Вилфред, который разминулся с сестрой как раз на входе в сад.

— Замуж позвал. — Зигберт растерянно запустил пальцы в длинную челку.

— Чудак ты! — Вилли пожал плечами, всячески показывая, насколько глупой находит он эту суету. — Толку Адель спрашивать? Ты деда спроси.

— Спрошу. — Ответил рыцарь и решительным шагом зашагал в сторону замка.

Вопреки его ожиданию, переговоры с бароном неожиданно затянулись. Старый упрямец, хотя и не скрывал своей радости от полученного предложения, на своем стоял намертво. В конце концов, он не просто рыцарскую дочку замуж выдает, а внучку барона из Чернолесья. Да в ней одной магии столько, что на камнях урожай собирать можно! И не бесприданница, опять же, хотя да, серебра могло быть и больше. Но разве будущие дети-маги не стоят всего серебра мира?

К концу разговора Райнер-Зигберт тысячу раз успел пожалеть, что погорячился и завел этот разговор без Альфреда. Бравому капитану опыта было не занимать, уж он-то точно не дал бы перетянуть себя через стол.

Когда два рыцаря — молодой и старый — наконец-то договорились, день уже подходил к концу. На разговор с Адель времени не оставалось, поэтому пришлось ограничиться договором с ее опекунами. Райнер, которого вся округа уже успела узнать как рыцаря Зигберта, объяснил, что требуемой суммы с собой не возит. Поэтому завтра он выедет в ближайший город, где знакомый меняла даст ему недостающую сумму.

А послезавтра, сразу после завтрака, состоится венчание. Потому что, как бы не хотелось молодому рыцарю погулять на свадьбе с родней невесты, дела не ждут. Он и так задержался дольше, чем надо бы.

— Дурак! — Не стал сдерживать эмоций капитан, когда Райнер, отдышавшись, пересказал ему события дня. — Дважды дурак! Ну да ладно, попробуем теперь распутать то, что ты тут накрутил. Но с отцом будешь объясняться сам.

— Ну и ладно. — Глаза Райнера сверкнули упрямством. — Я же не слепой. Я видел, что тоже ей не безразличен. Я верю, что у нас все получится! А оставить ее еще на год я не мог. Девушка в самой поре. Ты же слышал, как ее сватали. Не я, так другой…

— Да ладно, парень, не переживай. — Капитан неожиданно смягчился, по-отечески похлопав подопечного по плечу. — Получится — не получится… Главное, чтобы у вас с ней все удачно сложилось. А нам что сто тридцать лет, что сто пятьдесят… А в одном ты прав: она, может, и дождалась бы, а вот родня могла и не дождаться. Не переживай, вывернемся.