Глава шестая

- Все, барышня, ты довольно капризничала! — Старый барон стукнул посохом по полу. — Не считай меня идиотом, я же вижу как ты смотришь на этого рыцаря Зигберта. Как кошка на сметану. Поэтому, прекращай артачиться. Завтра же объявим о помолвке, а после брачной ночи ты же меня еще и благодарить будешь.

Не слушая больше возражений, дед развернулся и вышел, громко хлопая дверью. Адель опустилась в кресло, схватившись от отчаяния за голову. Ну, как же так?! Сколько можно! Публично отказаться от устроенного дедом брака — означало предать семью. Не зря ведь бабушка намекала на щедрый выкуп, который Зигберт предложил за невесту. Выйти замуж за Зигберта — означает предать Райнера и барона Норберта, лишить их очередной надежды на нормальную жизнь. А ведь они поверили ей. Вылечили Вилфреда, фактически, в долг, предоставив ей самой возможность решать, отдавать ли долги.

Был, правда, еще один выход. И он означал, что надо предать Зигберта. При воспоминании о молодом рыцаре в груди заныло. Дед прав, ей нравился этот мужчина. Мало того, в его глазах Адель тоже читала искренний интерес. Не тот мужской интерес, которым вспыхивают иногда глаза молодых рыцарей при виде хорошенькой мордашки. Нет, в голубых глазах Зигберта Адель читала нечто большее. Или хотела прочесть.

Он был необыкновенным. Никто никогда не слушал ее так внимательно, словно ему и правда есть дело до ее забот. Никто никогда не заставлял ее сердце биться так быстро. И никто никогда не тревожил ее сны, заставляя краснеть при одном воспоминании о ночных видениях. Просыпаясь, Адель ловила себя на мысли, что почти ненавидит проклятого барона за его великодушие. Ну что ему стоило оставить ее в своем замке и передать медальон для Вилли как-то иначе? И она никогда бы не познакомилась с Зигбертом. И никогда не узнала бы, от чего ей предстоит отказаться.

Девушка еще несколько раз провела руками по лицу, словно стирая ненужные мысли. «Стоп, Адель! Ты давала клятву.» — Напомнила она себе. — «Клятву перед алтарем, которая значит больше, чем все случайные слова, сказанные в саду под летним солнцем».

Приняв решение, Адель встала и решительно подошла к бюро. Достав оттуда бумагу и чернила, она начала писать. В который раз сделанный выбор тяжелым камнем лег на худенькие плечи, словно пригибая их к земле. Но, так или иначе, выбор был сделан. Она честно написала, что за чудесный амулет для Вилфреда ей предстоит расплатиться в ближайшее время. И что, однажды давши слово, она не может его нарушить.

Посыпав лист песком, Адель подождала, пока высохнут чернила. Потом осторожно встряхнула лист, избавляясь от лишнего песка, и запечатала письмо. Надписав имя адресата, она оставила письмо на подушке в своей комнате. Когда поднимется шум, слуги непременно отнесут его к деду.

Самыми последними, как всегда, в замке угомонились слуги. Кто-то отправился на ночные гуляния к ближайшей деревне, кто-то разошелся по своим углам, высыпаясь перед завтрашним днем. Адель терпеливо ждала, пока погаснут последние огни, а замковый двор опустеет и только ночные караульные будут лениво бродить по стенам. Содержимое заветного сундучка было бережно упаковано в полотняную сумку, ту самую, с которой Адель вернулась из леса два года тому назад. Оставалось только ждать.

Ночь близилась к полуночи, когда из неприметной двери в стене замка выскользнула девичья фигурка. Быстро оглянувшись, беглянка подобрала юбки и, перебегая от одной тени к другой, кинулась к лесу. Оставалось только надеяться, что в этот раз ее побег не закончится в ближайшем овраге. Впрочем, в этот раз она готова гораздо лучше.

За время частых прогулок с братом, баронесса Адельхайд достаточно хорошо изучила окрестные леса. Так что сейчас не тратила много времени, выбирая дорогу. Когда густой подлесок надежно скрыл ее от возможных наблюдателей из замка, она рискнула зажечь прихваченный из дому фонарь. Дело пошло веселее.

В скором времени Адель дошла до каменной дороги, служившей границей. Оставалось только удивленно качать головой, почему два года тому назад путь показался ей таким длинным. «Если бы еще повезло сразу наткнуться на стражу» — мысленно пожелала себе девушка и поежилась, вспомнив незадачливых разбойников. Сохрани Творец капитана Альфреда и его солдат!

В этот раз обошлось без разбойников. Но и стража окликнула девушку уже у ворот нижнего замка.

— Стой! Кто идет!

— Жена его милости Райнера. Доложите барону Норберту, я вернулась домой.

Сказать, что хозяин замка удивился неожиданному возвращению невестки, означало не сказать ничего. Встревоженный барон Норберт принял Адель в том же зале в нижнем замке, где в прошлый раз решалась судьба ее замужества.

— Извини, девочка! — Сказал проклятый барон. — Я как раз был в Нижнем замке, когда мне доложили. Ну, рассказывай, что случилось.

— Мне пришлось бежать из дома. — Начала свой рассказ Адель. По мере рассказа белесые брови барона взлетали все выше на лоб. Выслушав рассказ, он начал задавать вопросы.

Много вопросов. О выздоровлении Вилфреда, как все прошло и как сейчас чувствует себя парень. О старой баронской чете, что они знают о проклятых соседях и что из этого — от самой Адель. О рыцаре Зигберте, кто он таков, как выглядит и откуда взялся. Выслушав сбивчивый рассказ он только развел руками.

— Да уж, девочка, заварили вы все кашу. Ладно, ночь на дворе — не время для долгих разговоров. Сейчас я велю подать нам поздний ужин и приготовить тебе комнату. А завтра поговорим обо всем спокойно.

— Значит, вы не сердитесь, что я пришла прямо к вам? — С надеждой в голосе спросила Адель. Вопреки ее уверенному заявлению караульным, девушка совсем не была уверенна, что в замке ее встретят радушно.

— Конечно нет, малышка. — Тепло улыбнулся барон Норберт. — Куда же тебе еще идти? Ты все правильно сказала ребятам: жена моего сына вернулась домой. Подожди минутку.

Барон вышел, видимо, распорядиться об ужине и ночлеге для гостьи. Вернулся он в сопровождении достопочтенного Флорентинуса. Пожилой храмовник на ходу застегивал пуговицы, из чего следовало, что его подняли прямо с постели.

— Достопочтенный Флорентинус составит тебе компанию, — сказал барон Норберт. — Заодно, и поговорите. А мне нужно отдать еще пару распоряжений.

Барон снова ушел, почти разминувшись в двери со слугой, несшим простой черный хлеб и копченую оленину.

— Угощайся, дитя мое! — Радушно, на правах хозяина, предложил храмовник. — Подкрепись, а потом я отвечу на твои вопросы. По крайней мере, на те, на которые смогу. Думаю, вопросов у тебя накопилось много.

— Много. — Кивнула Адель. И добавила немного невпопад. — Мне искренне жаль, что вас подняли с постели.

— Ах, оставь, дитя! — Легко рассмеялся достопочтенный. — В моем возрасте долгий сон уже неполезен. Как и копчености. — Он подмигнул баронессе, сооружая себе солидный бутерброд. Адель ничего не оставалось, как последовать его примеру.

— В общем, о замке. — Степенно начал храмовник, неспешно прожевав первый кусок. — Как ты уже, наверное, поняла, сейчас нас окружает невидимая граница, пройти через которую можно только один раз в году. От заката до заката. Поэтому с рассветом на ярмарку в ближайший город уйдут телеги, за припасом. Ты должна знать, в прошлый раз Янник — командир отряда — довел тебя до дома.

— Да, я помню. — Подтвердила Адель. — Но разве двух телег припаса хватит для всего замка? На целую зиму?

— Конечно, не хватит. — Согласился достопочтенный Флорентинус, улыбаясь так, словно Адель была ученицей, прилежно выучившей урок. — Поэтому каждый выступ, каждый подоконник, каждый уголок, в котором можно что-то посадить, бывает тщательно засажен и ухожен.

А еще в лесу есть дичь. По неведомому нам замыслу Творца, дикие животные могут спокойно проходить через границу туда и сюда. Поэтому к нам то и дело забредают дикие свиньи, олени или другие животные.

— А дерево? Как же вы — зимой?

— А зимой, мы, словно дикие звери, сами сбиваемся в стаи. — Вздохнул храмовник. — Ну, и все, что можно использовать в качестве топлива, идет в дело.

— А зачем вы мне все это рассказываете сейчас? — С самым невинным видом спросила девушка. История, несомненно, была интересной. Но пока что в ней не прозвучало ничего, что объясняло бы странный вид Райнера.

— Чтобы Райнеру пришлось потом меньше времени тратить на разговоры. — Достопочтенный с виноватым видом развел руками. — Ну, и чтобы немножко потянуть время, пока друг мой, барон Норберт, раздаст необходимые распоряжения. Да ты ешь, ешь, девочка. Завтра будет долгий день.

— А где мой муж? — После некоторых раздумий Адель решилась спросить напрямую.

— Э-э, а Райнер отлучился из замка. По делам. — Нашелся храмовник. — Думаю, вернется завтра, не раньше обеда. Тогда и поговорите.

— Подождите, он что, просто так взял и куда-то поехал? Но он же…

— Ай, оставь, девочка! Все мы — создания Творцовы…

Этот странный разговор прервало появление барона.

— Готовы? — Спросил он, оглядывая собеседников. — Доедай свой ужин, баронесса, и я провожу тебя в твои покои.

— Как стадо, Норберт? — Походя спросил достопочтенный Флорентинус у барона.

— В порядке. Пригнали.

— Хвала Творцу! — Обрадовался храмовник. — Пойду тогда, побеседую с ребятами.

Барон кивнул, но как-то рассеянно, будто его мысли был заняты чем-то другим. А Адель не оставалось ничего иного, как следовать за хозяином замка.

Стадо действительно было. Не заметить его было сложно. Прямо во дворе бегало стадо поросят, которых слуги пытались загнать в хлев. В воздухе пахло навозом и, как ни странно, копченостями.

— Здесь коптильню топить нечем. — Как бы походя пояснил барон, небрежно кивая на приветствия и стараясь поскорее пройти двор. — Поэтому пастухи, которые пасут стадо в лесу, коптят и солят мясо заранее.

— У вас есть стадо в лесу? — Адель удивилась. Она-то после разговора с храмовником подумала, что обитатели замка весь год питаются только скудными припасами. — Но ведь все ваши владения — непроходимый лес.

— Не такой он и непроходимый. — Рассмеялся барон Норберт. — Ты же, например, дошла. Но стадо мы держим не здесь, вблизи, а, примерно, в полутора днях пути отсюда. Подальше от границ моих владений, от любопытных глаз. Там когда-то была небольшая лесная деревенька.

— Вы еще скажите, что у вам там поля распаханы! — От восхищения такой хозяйственной смекалкой Адель даже забыла о почтительности. Но барон в ответ на ее дерзость только добродушно улыбнулся. Он вообще, как заметила Адель, выглядел подозрительно довольным с момента их встречи.

— Нет поля не распаханы. У меня просто нет столько людей, чтобы их обработать. Крестьян у меня не осталось. Да и не пошлешь туда крестьян, которых не можешь защитить. А солдат… Ну, я же не король, и не герцог какой-нибудь, сотенные гарнизоны держать. Раскопали там ребята какой-то огородик. Для себя, в основном. Нам сюда привозят, что смогут. Но мы не в обиде.

Под этот разговор барон привел Адель в одну из башен. Она ожидала, что ночевать будет в тех же покоях, где прошла их с Райнером «брачная» ночь. Но барон все вел и вел девушку вверх по винтовой лестнице. Свет факела не давал рассмотреть вид, открывающийся из узких окон. Но и так было понятно, что они идут в одну из замковых башен.

На память сами собой начали приходить истории из старинных романов. Но не успела Адель встревожиться, как барон Норберт распахнул перед ней дверь в освещенное пространство. Пространство оказалось крохотной площадкой, освещаемой настенными факелами. Две деревянных двери вели с площадки в комнаты. И одна из них была гостеприимно открыта.

— Вот здесь пока будет твоя комната, — сказал барон, пропуская Адель вперед.

Он терпеливо подождал, пока она осмотрится, а потом пояснил, что желал бы, чтобы Адель оставалась в этой комнате до приезда мужа.

— Не обижайся, девочка. — Барон Норберт сокрушенно покачал головой. — Ты пойми, единственный шанс снять проклятие — это если ты все сделаешь правильно потому, что так хочешь и считаешь это правильным. А не потому, что ты знаешь, что должна делать.

— То есть, я должна действовать вслепую? — Уточнила Адель, подозрительно прищурившись.

— Можно скакать и так. — Голос хозяина замка звучал немного виновато. — Еще раз прошу, прости меня, Адель. Я пошлю за Райнером с рассветом, но, не знаю, когда точно он сможет вернуться. И я не хочу, чтобы до того времени, как вернется твой муж, ты успела услышать в замке что-нибудь лишнее.

Я постараюсь, чтобы тебя здесь устроили с наибольшим комфортом.

— Да куда уж больше! — Адель слабо улыбнулась, осматривая роскошные покои. — Мне кажется, даже в нашу брачную ночь покои не были обставлены так дорого.

— Так то ж были хозяйские покои. Для своих. — Развел руками барон Норберт. И в его улыбке скользнула тень облегчения. — А эти — для дорогих гостей. Я распоряжусь, чтобы завтрак тебе подали сюда.

Если что-то нужно: книги там, рукоделие… Не стесняйся, спрашивай. Фру Бартш позаботится об этом. Мне показалось, вы в прошлый раз хорошо поладили.

— Спасибо! — Обрадовалась Адель, которая уже раздумывала, чем занять себя до приезда мужа. — Я непременно поговорю завтра с фру Бартш.

Барон распрощался и ушел, оставив Адель отдыхать. Она с благодарностью заметила, что кто-то позаботился поставить в комнате жаровню с углями, налил в кувшин для умывания подогретой воды и оставил на постели простую ночную сорочку. На этот раз девушке сорочка по длине пришлась почти в пору. Хотя по ширине из этого одеяния по-прежнему можно было выкроить две сорочки по ее мерке.

Спасть одной в целой башне было непривычно, поэтому Адель все никак не удавалось заснуть. В каждом шорохе ветра, в каждом звуке, доносившемся снизу, ей чудилось что-то непонятное, потустороннее. Но, как и в прошлое ее пребывание в замке, усталость в конце концов взяла свое. И баронесса, пробормотав молитву Творцу, по-детски спряталась с головой под летнее одеяло и уснула. Утро, казалось, наступило мгновенно. Адель едва успела закрыть глаза, как очнулась от того, что по комнате кто-то ходит. Шаги были негромкие, осторожные. Так в детстве ходила бабушка, когда не хотела будить внучку до срока. Так ходит прислуга, стараясь не разбудить госпожу. Это оказалась та самая фру Бартш — женщина средних лет, которая так тепло отнеслась к Адели в прошлый раз. Увидев, что молодая госпожа не спит, фру Бартш засуетилась вокруг нее, как вокруг родной. Вода для умывания, завтрак, все, что захочет госпожа баронесса.

Почти до самого вечера Адель при помощи доброй служанки обустраивалась в новых покоях. Правда, сама девушка не понимала эту основательность. Иногда складывалось впечатление, что барон намеревается запереть ее в этой башне не до завтра, а, как минимум, на год. Но фру Бартш только махала руками: «Что Вы, то Вы, дорогая госпожа! Ну, и придумаете иной раз!»

Женщина была рада Адели, словно собственной дочери. А, может, просто радовалась присутствию «свежего» человека, у которого можно разузнать новости «с той стороны», как она говорила. «С той стороны» чего, добиться, опять же, так и не удалось. Видимо, речь шла о таинственной завесе, отделяющей замок от остального мира триста шестьдесят четыре дня в году. Сама Адель, привычная к более спокойному течению жизни, к концу дня чувствовала себя уже изрядно утомленной таким вниманием. Поэтому вздохнула с облегчением, когда ближе к вечеру фру Бартш наконец-то оставила ее одну.

Но не успела Адель присесть у камина, чтобы обдумать сложившуюся ситуацию, как ее внимание привлек шум за окном. Подойдя к окну она увидела, что в ворота почти галопом влетел одинокий всадник. Как навстречу ему выбежал барон и, быстро прочитав какую-то записку, начал отдавать распоряжения.

Солдаты, помогавшие разгружать стоящие во дворе замка телеги (за дневной суетой Адель даже не обратила внимания на их прибытие, так как с самой ночи через замковые ворота постоянно сновал туда-сюда народ) побросали всю работу на слуг. И уже через несколько минут из ворот на полном скаку вылетел хорошо вооруженный отряд.

Встревожившись, девушка попыталась выйти из башни. Но тут ее ожидал неприятный сюрприз: дверь оказалась заперта. Здраво рассудив, что стучать в дверь в пустой башне бесполезно, Адель устроилась у окна, чтобы и дальше наблюдать за происходящим.

Некоторое время замок еще жил привычной жизнью. За ворота то и дело выезжали пустые телеги, в ворота въезжали загруженные. Везли, в основном, сено и дрова, но были и мешки с чем-то еще. Адель задумалась, чего же стоит барону содержать замок с прислугой, если припасы можно запасать всего один день в году? Впрочем, эта мысль сразу ушла. Сменилась другой: «Что это было?».

Вопрос был более чем своевременен. Чем ниже опускалось солнце, тем больше суеты было заметно в замковом дворе. В конце концов, барон Норберт бросил все свои дела и занял место в надвратной башне. Его крупная фигура заметно выделялась на фоне заходящего солнца.

На одной из башен ударил колокол. Повинуясь сигналу, слуги словно очнулись и начали спешно выгонять за ворота пустые телеги. Из остальных выпрягали коней и гнали их прочь. Куда? Видимо, за воротами табун кто-то ждал. Наверное, те самые пастухи, о которых упоминал барон Норберт.

Вдруг колокол снова отчаянно зазвонил. Слуги и оставшиеся солдаты, все кинулись к воротам. Видно было, как некоторые женщины замирают, молитвенно сложив руки. А солнце уже совсем скрылось за лесом, когда в ворота влетело трое всадников на взмыленных конях. Раздались приветственные крики, тут же сменившиеся криками разочарования. Больше в ворота не въехал никто.

Было видно, как сбегает со стены барон, забыв и о годах, и о достоинстве. Как тройка новоприбывших склоняет перед ним головы, словно в чем-то винясь. Слышно, как взволнованно загудели люди. Потом барон поднял руку, призывая к тишине, а во дворе раздался его громкий голос. Слов Адель не смогла разобрать, а пока возилась с плотно подогнанной рамой, барон уже закончил говорить. И все, что успела услышать девушка было: «… следующем году!».

Люди, подгоняемые бароном, снова занялись своими делами. Солдаты, повинуясь кивку, прошли за хозяином, видимо, для полного отчета. А Адель не оставалось ничего иного, как закрыть окно, чтобы не напускать вечерней прохлады. Хотя лето в этом году и было теплым, от леса почти после заката потянуло прохладой.

Адель еще немного послонялась по комнате, размышляя, чем бы заняться в сгустившихся сумерках, когда дверь в комнату открылась, впуская фру Бартш. Женщина внесла небольшой фонарь, от которого зажгла свечи в большом напольном канделябре.

— Доброго вечера, госпожа! — Сделала она книксен, но голос ее звучал так, словно почтенная женщина изо всех сил глотала слезы. От этого Адель снова встревожилась и даже передумала устраивать скандал из-за закрытой двери. Все равно, приказ барона ей не перебить, а так только огорчит еще больше добрую женщину.

— Что-то случилось, фру Бартш?

— Ох, госпожа! — Женщина всплеснула руками. — Давайте, господин барон вам сам все расскажет, ладно? А то я сейчас сболтну лишнего, а потом жалеть буду.

— И как же мне поговорить с господином бароном?

— Так ведь, госпожа, я за тем и пришла. Господин барон приглашает вас поужинать вместе. Ну и, заодно, расскажет что да как.

Отказываться от такого предложения было грех. Тем более, после истории с запертой дверью. Она наглядно показала Адель, что барон Норберт, несмотря на все его отеческое отношение, на пути к своей цели не остановится ни перед чем. Времени на одевание особо тратить не пришлось. Кроме платья, в котором она сбежала из дома, у Адель была только заемная ночная сорочка. Да еще пару чьих-то платьев фру Бартш вчера обещала как можно быстрее подогнать по фигуре, чтобы молодая госпожа не выпадала из них на ходу.

Служанка быстро помогла Адель привести себя в порядок, после чего по лестницам и переходам провела в зал, который она назвала «малый обеденный». Там, за огромным столом, способным уместить не меньше двух десятков человек, уже сидели барон Норберт, достопочтенный Флорентинус, солдат, показавшийся Адель смутно знакомый и фру Мейер, которую Адель не видела с момента своего возвращения в замок.

При появлении Адель мужчины встали, а барон лично вышел из-за стола, чтобы проводить ее на место хозяйки.

— Адельхайд, дорогая моя невестка! — Обратился барон к девушке, с достопочтенным Флорентинусом ты уже знакома. Помнишь Янника? Он провожал тебя в прошлый раз до вашего замка. И госпожа Мейер, наша домоправительница.

Адель никому представлять не стали, видимо, считая, что по этому поводу уже достаточно сказано. В конце концов, весь замок был свидетелем ее свадьбы два года тому назад. Да и вчерашнее ее прибытие наверняка не прошло мимо любопытных ушей.

Стол был накрыт довольно просто. Запеченный целиком молодой поросенок напоминал немного о роскоши. Но, в целом, в некоторых блюдах можно было узнать остатки вчерашнего праздничного ужина. В замке, сотни лет живущем, фактически, на осадном положении, едой разбрасываться было не принято.

Ужин прошел за тихой, ничего не значащей беседой. Говорили о припасах, о планах, о том, что трое неучтенных лошадей, которых не успели выгнать за ворота, придется чем-то кормить. О том, что в этом году припасов запасено намного больше обычного. И видели в этом хороший знак. И только о Райнере не было сказано ни слова.

Адель заметила, что каждый раз, тот или иной говорящий периодически запинался, поглядывая на нее, и вдруг переводил разговор на совсем другое. Видимо, снова тот странный приказ барона. Оставалось только ждать.

После ужина, как и предполагала Адель, барон предложил прогуляться по замку. Они прошли через несколько комнат с высокими, стрельчатыми потолками, пока не вышли на тянувшуюся вдоль замка галерею.

— Хоть какая-то польза от этого безвременья. — Невесело пошутил барон Норберт, любовно похлопывая по потемневшим от непогоды балкам. — Последняя трухлявая доска на этой галерее попадалась, буквально, сто лет тому назад.

— Вы хотели мне что-то сказать? — Не стала поддерживать разговор ни о чем Адель. — Например, рассказать, почему моя комната оказалась сегодня запертой снаружи?

— Пожалуй, стоит рассказать и об этом. — Барон смущенно потер щеку. — Но начну я, с твоего позволения, с другого.

Он задумался ненадолго, вглядываясь в темноту леса. Адель тем временем отвлеклась на исследование содержимого ящиков с растениями. Они висели вдоль всей галереи, заменяя, в какой-то мере, аптечные грядки. Барон, который уже собирался начать говорить, только хитро прищурился, глядя, как девушка бездумно провела рукой над одним из растений, и поникшие было побеги вновь рванулись к небу.

— Земля? — Заинтересованно спросил барон Норберт.

— Да.

— Хм, как же, однако, дуракам везет. Ладно, девочка, слушай. Как ты уже, наверное, поняла (а ты девочка умненькая, просто не могла не понять, почему весь замок с обеда стоит верх дном), Райнер не успел вернуться в замок до заката. И, как ты понимаешь, не вернется теперь до следующего года.

— Что-то случилось? — Первой мыслью Адели было, что Райнера-лягушку поймал кто-то из посторонних, не посвященных в тайну. И от этой мысли внутри все похолодело.

— Случилось. Райнера пытались убить. Не в поединке, не на турнире, а подло, из-за угла. Но ты, девочка, не пугайся, он жив и, кажется, цел. Я видел, как он летел на коне к замку. Он просто немного опоздал.

Адель, у которой на короткий миг перехватило дыхание, выдохнула. Хоть ее муж и был настолько странным существом, что супружеской жизни с ним она не представляла, этого было недостаточно, чтобы желать ему смерти. Ни на костре, ни от ножа убийцы.

— Как же так получилось?

— Вот так… — Барон развел руками. — Ра… ранить его не получилось. Охрана отбилась и смогла послать за помощью. Мои люди должны были помочь Райнеру добраться домой.

— А почему они успели, а Райнер — нет? — Адель это было действительно интересно. — Что же это за охрана, что убегает вперед господина? Он не смог так быстро скакать?

— Не захотел. — Барон Норберт вздохнул. — Ты не думай, мой сын хоть и ведет себя порой балбес балбесом, но он — хороший мальчик.

Ранили капитана Альфреда. Ты помнишь того стражника, что привел тебя к нам тогда, в ночь перед вашей с Райнером свадьбой? — Дождавшись утвердительного кивка, барон продолжил. — Ранили тяжело, к счастью, какой-никакой целитель оказался рядом. Но Райнер не рискнул ни сильно гнать телегу по лесной дороге, ни оставить старого друга и наставника одного на попечении пары ребят.

— И как же они теперь?

— Вернутся в… другое поместье, там и перезимуют. Есть у нас еще одно поместье, далеко отсюда. Хотя об этом даже в замке знают только избранные. Приданое от матери Райнера.

Мы редко наведываемся туда с проверкой, но в этот раз нам повезло. Мой … человек, которого я послал туда в прошлом году, пригнал из поместья несколько телег с продовольствием. Пожалуй, эта зима будет у нас самой сытной за последние десяток-другой лет. А следующим летом вернется твой муж живым и здоровым, дай Творец.

— А как же я? — Адель повернулась к барону и запрокинула голову, пытаясь заглянуть в глаза великану. — Я так и буду весь год сидеть запертой в башне?

— Зачем же сразу запертой? — В голосе барона прозвучало почти отеческое тепло. И Адель подумала, что этот, почти чужой ей человек, временами проявляет больше такта и понимания, чем ее родные. — Если пообещаешь не сбегать из комнаты без спросу и не подслушивать досужую болтовню служанок, никто не будет тебя запирать. Да и гулять тебе никто не запретит, со мной или отцом Флорентинусом, например.

— А что я буду делать целый год?

— Да что хочешь? — Барон пожал могучими плечами. — Чем обычно женщины занимаются? Рукодельничай. От моих жен всяких тряпок-ниток целые сундуки остались. Бери, что понравится, и делай, что хочешь. Читай. Мать Райнера, помнится, была большой охотницей до чтения. Она и сюда с собой целых два сундука книг привезла, а книги, скажу я тебе… По тем временам это было целое состояние. Хотя для тебя, наверное, все эти книги — одно старье. В любом случае, посмотришь хоть почитаешь, как когда-то жили твои предки.

— А вы расскажите мне о них? — Спросила Адель, осмелев еще больше. — Ну, о своих женах. Помните, я пересказывала вам нянькину сказку? Сколько там правды на самом деле?

— Хм-м-м… — Барон хмыкнул как-то неопределенно. И девушка уже думала, что не дождется ответа, но ей все-таки ответили. — Ладно, раз уж ты теперь никуда от нас не денешься. Пойдем, провожу тебя в башню, пока фру Бартш не подняла тревогу. Заодно, и расскажу. А что не успею, доскажу в следующий раз. Даже могилы покажу, если хочешь.

— А они что… здесь и похоронены? — Адель широко раскрыла глаза. Реальность все больше походила на сказку. Оставалось только понять, страшную или не очень.

— А где же им еще быть? — Барон, казалось, искренне удивился. — Кто умер здесь, тот здесь и похоронен. Или ты думала, я их тела в подвале храню, подобно всяким сказочным чудовищам?

— Нет, простите. — Повинилась девушка, понимая, что сейчас сказала откровенную глупость. — Просто, само как-то вырвалось.

— Ладно, забудь. — В голосе барона снова послышалась улыбка. — В общем, первой моей жены ты тут не найдешь. Я, тут в сказке не лгут, женился довольно поздно. Все как-то не до того было. До того момента я успел уже… В общем, святым я по молодости не был, монахом — тоже.

Так вот, я по тем временам считался завидным женихом: молодой, собой неплох, с титулом и обширным поместьем. И жену я себе мог выбирать, какую захочу. Ну, я и выбрал. Красивую, родовитую, с хорошим приданым, из добропорядочной семьи. Ну, и чтобы мне самому нравилась. Свадьбу сладили быстро. И поначалу мне казалось, что и я пришелся девушке по сердцу. Вот только наследника у нас сразу как-то не получилось. Но мы оба были молоды, здоровы, и время терпело.

Так прошел год, потом другой… А на третий год я поймал свою красавицу-жену, когда она пыталась заиметь наследника от одного из моих рыцарей. Раз уж от мужа не вышло.

— И вы ее… — Ахнула Адель.

— … Отправил с позором родителям. — Закончил фразу за нее барон. — Предъявил им и любовника, и свидетелей. И пригрозил, что если не будут держать рот на замке, что я не побоюсь вынести это дело в храмовый суд. А уж с теми, кто осмелится назвать меня рогоносцем, я сам как-нибудь разберусь. Рука у меня, знаешь ли, и по молодости была тяжелой. Так что непутевую дочку они приняли и развод подписали тихо и мирно. А всем вокруг объявили, что вернул я ее как неплодную. Ну, я и не спорил.

Барон на некоторое время замолчал, потому что они с Адель как раз шли через двор, где слуги еще продолжали разбирать припасы. Адель тоже помолчала, не желая делать семейные разговоры достоянием чужих ушей. И только войдя в здание, барон Норберт продолжил.

— Наученный горьким опытом, вторую жену я выбирал иначе. Выбрал девицу не самую красивую, и с не самым завидным приданым. Зато скромную и благочестивую. Такую, чтобы уж точно не вздумала на сторону глядеть. Ее родители, почтенное и многодетное семейство такому случаю обрадовались и быстренько сбыли дочь за выгодного жениха.

Только вот незадача, девица та замуж никогда не рвалась. Служба Творцу — вот что было пределом ее мечтаний. И в том, что за год нам так и не удалось зачать наследника, она тоже видела знак. В общем, промучались мы с ней чуть больше года, и решили разойтись миром. Не стали дальше портить друг другу жизнь. Приданое за ней я дал богатое, куда больше того, что взял. Так что, надеюсь, в обители Ордена, которую она для себя выбрала, ей было хорошо. Как видишь, девочка, начало сказки во всем сходится.

Барон вывел Адель на площадку башни перед ее комнатой и с поклоном отворил дверь.

— Все, дочка, беги спать. Остальную сказку доскажу как-нибудь позднее. Времени у нас теперь предостаточно.

По-отечески благословив Адель на ночь, барон развернулся и отправился вниз. Девушка некоторое время постояла, задумчиво глядя ему вслед. Почему-то ей казалось, что отец Райнера премного доволен тем, как все складывается. Только она никак не могла понять, почему. Так ничего и не придумав, Адель отправилась спать. Барон был не совсем прав, фру Бартш не тревожилась, но уже откровенно позевывала, ожидая госпожу.

- Идите спать, фру Бартш. — Посоветовала ей Адель, с улыбкой глядя, как женщина изо всех сил пытается казаться бодрой. — Я сама.

— Ну уж нет, молодая госпожа! — Добрая служанка возмутилась. — Раз уж меня к вам господин барон приставил, никто не скажет, что я о госпоже не радею!

Не став спорить, Адель позволила переодеть себя, а также расчесать и заплести в косу волосы. Потом устроилась поудобнее в постели и, подумав немного, спросила.

— Фру Барш, а вы сами где спите? Вас, наверное, муж заждался?

— Какой там муж, госпожа баронесса! — Женщина невесело усмехнулась. — Я сейчас и не помню уже, как мой муж выглядел, столько лет прошло. Я сюда и на службу уже вдовой поступала, а это было… До всего. Комната у меня своя есть, в крыле для прислуги. А что спрашиваете, госпожа?

— Да так… — Адель помялась немного, подбирая слова. — Вам не далеко сюда бегать, в башню каждый раз?

— Да мы привычные, — отмахнулась было фру Бартш, но потом сообразила. — А вы видать, господа баронесса, на новом месте еще не освоились? Да так бы сразу и сказали, ничего ж такого тут нет. Я тогда в соседней комнате, переночую. Мне ж несложно. Там и тюфячок, вроде, должен быть.

— А тащите его сюда! — Воодушевилась внезапной поддержке Адель. — Там же, наверное, нетоплено. И неубрано.

— Да что вы, что вы, господа! — Замахала руками фру Бартш. — Ночи-то теплые. А неубрано… Сразу видно, что недавно вы у нас. В этом замке неубранных комнат не бывает, хоть бы и где угодно. Моем-чистим с утра до вечера. А другой-то работы и нету. Но если вам так спокойнее.

Соседняя комната оказалась маленькой каморкой, как раз для прислуги. Не блиставшей чистотой, но и не настолько заросшей пылью, как можно ожидать от комнаты, которой не пользовались много лет. И тюфяк там действительно нашелся. Добротный, хотя и изрядно пропыленный.

Посмотрев на это все, Адель со вздохом уверила добрую женщину, что до завтра точно не сойдет с ума от страха. И уж точно не постесняется лишний раз дернуть за шнурок от колокольчика, чтобы вызвать прислугу. После чего отпустила с миром, договорившись завтра обустроить в башне место и для нее. После чего наконец-то улеглась в постель и, неожиданно для себя, провалилась в глубокий и спокойный сон.

* * *

В отличие от Адели, день у Райнера не задался с самого утра. Как они с капитаном не раз отмечали позднее, оглядываясь назад, весь этот день был одной чередой нелепых случайностей. Можно ли было их избежать? Да, наверное. Но сколько бы капитан не хмурил брови, Райнер остался при убеждении, что все случилось именно так, как и должно было случиться. Спасибо, что не хуже. Потому что, как ни крутись, бывают в жизни такие дни, когда лучше из всего, что ты можешь сделать — это вообще не вылезать из постели.

Как они с Альфредом и договаривались, молодой рыцарь еще с вечера написал отцу письмо, в котором просил помочь деньгами, подробно объясняя, зачем они ему нужны и почему он решил именно так. Альфред, правда, поворчал для порядка, напоминая свое обещание заставить Райнера самого объясняться с отцом. Но, в итоге, согласился с доводами, что выехав до рассвета, он сэкономит им всем, как минимум, два часа драгоценного времени.

Первые солнечные лучи показались из-за горизонта, застав бравого капитана уже в пути. По нелепой случайности, одной из упомянутых выше, именно вчера у Альфредова коня разболталась подкова. И рыцари договорились, что коня к кузнецу отведет Райнер, а Альфред пока пересядет на его скакуна. Кто ж знал, что именно по коню (или по сбруе) будет ориентироваться нападающий? Странно, вообще-то, что ему не описали облик жертвы. Или он просто ошибся в предрассветной мгле, выстрелив в спину всаднику приметного коня.

Райнер привычно приводил себя в порядок, когда его внимание привлек шум под окнами. Выглянув, скорее из любопытства (он-то знал, что Альфред ему голову оторвет за попытку ввязаться в уличную драку), Райнер не колебался ни секунды. Схватив оружие, он сиганул из открытого окна, на ходу сзывая подмогу. Альфред, как раз чудом отбился от одного из нападавших, а от второго его прикрыл Райнер.

— Прочь, мальчишш-ка! — Сквозь зубы прошипел капитан, тяжело заваливаясь на конскую гриву. — Миш-шень!

Райнер и сам понимал, что в своей светлой рубахе представляет в рассветных сумерках отменную мишень. Но и наставника бросить не мог. К счастью, из постоялого двора подоспели его люди, прикрывая командира и капитана собой. А по переулку уже раздавался звон доспехов городской стражи. Постоялый двор, в котором поселился молодой рыцарь со свитой, стоял на стыке купеческого и дворянского кварталов и славился своей респектабельностью.

Одного нападающего удалось скрутить, а за вторым в погоню бросилась стража, перекинувшись в Райнером всего парой слов. Вопросы они оставили на потом. Тем и хороши маленькие городки, что молодой, но спокойный и солидный рыцарь со свитой уже успел примелькаться здесь.

Убедившись, что нападающий надежно связан, Райнер со старшим из охранников (тем, что неплохо разбирался в ранах) кинулись помогать капитану.

— Повезло. — Коротко оценил ситуацию войсковый знахарь. — Два пальца в сторону…

Что было бы тогда, спрашивать никто не стал. Райнер уже разминал пальцы, пытаясь силой остановить кровотечение. У него получалось, и получилось бы еще лучше, лежи Альфред спокойно. Но бравый капитан никак не поддавался, пока вся компания не переместилась с улицы под защиту стен.

Бледный хозяин двора уже тащил подогретое вино, горячую воду, бинты и все, что нужно для перевязки. Кивком поблагодарив, знахарь принялся за перевязку, а Райнер позволил себе ненадолго отвлечься, чтобы черкнуть пару слов на услужливо подсунутой хозяином бумаге.

— Порядок? — Просил Райнер, когда солдат освободился.

— Порядок. — Ответил солдат. — Теперь бы капитану спокойно полежать. А потом надо к магу. — Он многозначительно посмотрел на командира. Райнер понимающе кивнул. К магу — означало в замок, где был по-настоящему сильный и, главное, свой маг-целитель.

Молодой рыцарь в растерянности потер лоб. Как же теперь все успеть? А во дворе постоялого двора стоят еще телеги с припасом, которые Райнер велел снарядить для Зеленого Леса. Хоть он и верил в свою удачу, но запас продовольствия никогда не помешает. И эти телеги тоже надо отогнать вовремя. И еще Адель…

От досады хотелось вломить со всей силы по столу, расшибая в щепки добротные дубовые доски. Он же обещал барону Хуберту быть сегодня к обеду с выкупом! Как-то воспримет упрямый старик просьбу нездешнего ухажера подождать еще годик? Надо было как-то крутиться.

Райнер хотел было подняться в свою комнату, но после лечения капитана все тело ныло так, словно это не он, а его лечили магией. Не зря его наставник в лекарском деле предупреждал не геройствовать зазря, а использовать свой недодар строго по делу. В который раз недобрым словом помянув всех незадачливых проклятийниц, рыцарь попросил у хозяина перо и бумагу и принялся писать.

Записка получилась короткой, но на длинные опусы времени не было. Оставалось надеяться, что отец все поймет. Сложив записку и запечатав ее своим кольцом, Райнер вышел во двор. Там второй из телохранителей караулил пойманного убийцу.

— Отвезешь в замок. — Отдал ему Райнер записку.

— А этот? — Обеспокоенно кивнул солдат на пленника.

— А за этим мы тут присмотрим. В крайнем случае, стражу поспросим. Скачи давай! Сам видишь, без подмоги никак.

Вообще-то, Райнер понимал, что может вообще не объяснять солдату свои мотивы. Достаточно просто отдать приказ. Но этот человек был не столько солдатом, сколько его, Райнера, личным телохранителем. И для того, чтобы отлучиться оставив подопечного, должен был иметь веские причины. К счастью, тратить время на споры не пришлось. Видимо, солдат и сам счет причины достаточно вескими. И уже вскоре о нем напоминал только затухающий вдали топот копыт.

— Почтенный! — Обратился рыцарь к хозяину постоялого двора. — А нельзя ли запереть вот этого красавца, — носком сапога он брезгливо пнул сидящего у стены разбойника, — в каком-нибудь подвале или чулане? Мой человек скоро приведет подмогу, а до тех пор не хотелось бы стоять над ним истуканом.

— Можно, господин рыцарь, как «нельзя». — Не стал спорить хозяин. — Только, может его стражникам сразу отдать? Вон они, кажись, возвращаются.

— Можно и отдать. — Покладисто согласился Райнер. — Но я бы с ним сам побеседовал. Он ведь явно моего капитана не грабить собирался. Очень уж мне интересно, кому мы так поперек горла стали.

И, увидев как побледнел хозяин двора, поспешил успокоить.

— Нет, почтенный, беседовать я с ним буду не здесь, у себя в замке. А сейчас мне бы просто его пристроить ненадолго, чтобы спокойно делами заняться.

Разбойника, и так надежно связанного людьми Райнера, для надежности еще разок обмотали веревками. А потом просто перетащили волоком в чулан, свалив между мешками с кореньями.

Стражники действительно вернулись, однако, второго нападавшего поймать не удалось. Десятник искренне сожалел, пообещав с утра поспрашивать у прикормленных попрошаек, не видал ли кто чего подозрительного. Успеха, впрочем, не обещал. Первого нападавшего ни он, ни его люди опознать не смогли, из чего сделали вывод, что работали не местные.

Немного поспорив для порядка о выдаче пленного, стражники ушли дальше заниматься своими делами. Их смена и так закончилась как раз с рассветом и десятник был рад наконец-то снять доспех и выпить кружечку. Простившись с Райнером и хозяином постоялого двора, он увел своих людей, негромко ворча себе под нос.

Насколько его можно было расслышать, десятник жаловался Творцу на «негодных бандитов», которым непременно надо творить свои черные дела «под самый конец его, десятника, смены», вместо того, чтобы дождаться боя часов и напакостить сменщику, которому «тоже, бездельнику, чем-то заняться надо». Слушая это, Райнер невольно улыбнулся, глядя в спину честному малому. Вздумайся ему вслух высказывать свои претензии Творцу, их список бы такими мелочами не ограничился.

Разобравшись с одним делом и проверив, как дела у капитана, молодой рыцарь принялся писать второе письмо, на этот раз для барона в Чернолесье. Однако, не успел он дописать до конца, как на постоялый двор ворвался запыхавшийся гонец. При виде знакомого лица Райнеру снова захотелось схватиться за голову. По всем подсчетам, гонец с просьбой о помощи в Зеленый Лес добраться еще не мог. Значит, в замке что-то случилось.

Хозяин постоялого двора с тревогой наблюдал, как всегда такой спокойный постоялец, побледнев, читает письмо. И только когда Райнер позволил себе выдохнуть, понятливо подсунул ему под нос кружку с пивом.

— Вот, господин, за счет заведения. — Негромко сказал он. — Утречко сегодня выдалось такое, что не грех.

— Спасибо! — В голосе рыцаря звучала искренняя благодарность. — А гонцу — кружку за мой счет.

Прихлебывая пенящийся напиток, Райнер еще раз перечитал письмо от отца. Видно барон писал его еще ночью, не наспех, потому что описано было все толково и обстоятельно. Это многое меняло. Теперь, правда, следовало продумать заново тактику разговора с бароном Хубертом. Но это уже было меньшее из зол.

В любом случае, в Чернолесье его ждали ближе к обеду, вместе с выкупом за невесту. Так что пока можно было снова переключиться на срочные дела. Поверить, как там капитан. Черкнуть записку начальнику городской стражи со своей версией случившегося и просьбой посоветовать толкового целителя где-нибудь в округе. Рассчитаться с добрым хозяином (все равно собирались сегодня, так лучше сразу, чтобы потом не тратить время).

Было еще страшное искушение попытаться прямо сейчас тряхнуть пленника, но место и время были не совсем подходящими. Да и сомневался Райнер, что это много даст. Упущенный стражей разбойник наверняка уже предупредил заказчика. Так что эта ниточка, скорее всего, никуда не приведет. Хотя он, Райнер, конечно, попробует потянуть за нее для порядка. Сколько успеет.

Подмога подоспела быстро. С большим количеством людей у Райнера сразу развязались руки. Коротко посоветовавшись со своими людьми, он первым делом послал пару человек на рынок, перехватить фуражиров.

Так уж получилось, что выезд за провизией был единственной возможностью развеяться для одиноких мужчин. Поэтому подразумевалось, что совершив необходимые закупки, ребята успеют еще посидеть в кабачке или по очереди гульнуть в ближайшем веселом доме. Но раз уж так сложилось, все развлечения на сегодня отменялись, а фуражирам предстояла не одна, а две ходки в замок. Накормить людей в зиму было в сто крат важнее.

Конечно, не будь сейчас в городе его людей, Райнер не колеблясь сгрузил бы мешки, чтобы освободить телегу для капитана. Но люди должны были быть где-то здесь. И теперь есть кого послать на их поиски. И шансы найти их на единственной рыночной площади города были велики. И потому бросать добро было откровенно жаль.

Хозяин постоялого двора, с которым Райнер за все хлопоты рассчитался не серебром, как собирался, а полновесной золотой монетой, рассыпался в благодарностях. Да что уважаемый рыцарь такое говорит?! Какие хлопоты?! Ах, да разве ж это хлопоты? Уважаемый рыцарь таки не видел по-настоящему хлопотных постояльцев!

Райнер не видел. И был этому искренне рад. Хлопот ему вполне хватало и своих. Главное, что хозяин и постоялец остались совершенно довольными друг другом, а значит, можно было спокойно дальше заниматься своими делами. Например, послать за лекарем для капитана, потому что кровотечение успело уже дважды открыться снова и Райнеру пришлось потратить немеряно сил, чтобы его остановить. Если так пойдет и дальше, до ворот замка он верхом не доедет, ляжет рядом с Альфредом на той же телеге.

К счастью, начальник стражи прислал лучшего городского лекаря. Мага-целителя, как и следовало ожидать, в округе не оказалось. Слишком уж редкий и ценный дар, чтобы прозябать в захолустье, когда в любом крупном городе или богатом поместье будешь жить, как у Творца за пазухой. Но и лекарь оказался хорош.

Провозившись сколько-то времени, он честно сказал, что сделал все, что мог. Оставил зелья, кровеостанавливающее и кровевосстанавливающее. Сделал хорошую перевязку, похвалив, впрочем, и ту, что была сделана ранее. Посоветовал не волновать раненного и поменьше перекладывать с места на место. Получил честно заработанную плату и ушел.

Райнеру осталось только договориться со старым бароном Хубертом. За деньгами Райнер съездить не успел, но это было полбеды. Какой смысл отдавать последние деньги, если девочка уже в Зеленом Лесу? Но надо было узнать, как старики представят исчезновение внучки. И, если по-человечески, как-то намекнуть, что все еще может сложиться удачно.

Однако, в Чернолесье Райнера ожидал не самый радушный прием. Барон, хмурясь и отводя глаза, коротко рассказал о том, что Адель отказывается принять его предложение, поскольку за выздоровление брата обещала посвятить себя Творцу. Он, барон, не в восторге от данного внучкой обета, но с Творцом не поспоришь… На Вилфреда, который сунулся было в зал, дед шикнул, даже не стесняясь гостя.

После такого приема оставалось только выразить свое сожаление несостоявшимся родством и попрощаться. Его отъезд никого не удивит, ведь он и так всем говорил, что к обеду собирается выехать из города. А по дороге домой Райнер, снов обдумывая слова барона, только хмыкнул. Надо же! С Творцом его еще не сравнивали. Оставалось надеяться, что старый барон нечаянно оказался провидцем и во всем произошедшем действительно была Творцова воля.

После этого все дела в городке можно было считать законченными. Оставалось только дождаться, когда фуражиры вернутся за второй партией, и можно выезжать.

Вот только дорогу, как и ожидалось, капитан переносил плохо. Несмотря на все зелья и перевязки, кровотечение вновь открылось, стоило отряду свернуть с наезженной дороги на старую, каменистую. Поглядев на солнце, Райнер ругнулся и велел телегам с продовольствием двигаться дальше. А сам несколько раз вдохнул, выдохнул и снова принялся за лечение.

После этого ехали уже осторожнее. Ребята из охраны вообще предложили донести капитана на руках, но это означало бы, что до заката они точно не успеют. Но они и так не успели. Райнер уже видел открытые ворота замка и отца в надвратной башне, когда понял, что не успевает. Можно было бы попытаться последним рывком ворваться в ворота, но чего это стоило бы Альфреду, предсказать никто не мог.

Тогда Райнер приказал первой тройке скакать во весь опор, чтобы сообщить барону всю историю в подробностях, а сам продолжил двигаться в том же темпе, что и раньше. Когда он почувствовал, что последний луч солнца гаснет, успел еще спрыгнуть с коня и отскочить в сторону, чтобы не попасть ненароком под копыта. Охрана понятливо перехватила поводья и остановила коней.

Переждав превращение, они решили пока разбить лагерь рядом с замком. Один из солдат, пару лет тому назад отдежуривший свой год за стеной, предлагал проехать чуть дальше. Туда, где в заброшенной баронской деревне пастухи присматривали за стадом. Но, подумав, решили все же рискнуть и остаться здесь. Капитан и так едва держался, а Райнер в лягушачьей шкуре никак не смог бы ему помочь. Оставалось надеяться, что преследователи, если таковые будут, не рискнут соваться ночью в проклятый лес. Или, хотя бы, что отряд сумеет продержаться до рассвета. Окопавшись в остатках предзамковых укреплений, которые не попали в зону действия заклятия, отряд приготовился биться на смерть.

То ли нападающих действительно было только двое, то ли им просто повезло, но до утра их никто не потревожил. На рассвете Райнер отправил солдата, знавшего дорогу, отвести захромавшего коня к пастухам (нечего зря скотину мучить). Потом, на всякий случай, еще немного подлечив Альфреда и взглянув с тоской на холм, где за волшебной завесой прятался родной замок, Райнер скомандовал отход.

Уходили медленно, другой дорогой. Райнер не рискнул вести отряд напрямую через городок, поэтому пришлось смириться с необходимостью еще одной ночевки в лесу. А там, от дальней границы проклятого леса оставалось меньше полудня пути до одного из королевских замков. «Волшебное» письмо у Райнера было при себе всегда. И сейчас, поминая добрым словом деда и всех его потомков, молодой рыцарь уводил свой небольшой отряд в Волчий Лог. За последний год он уже успел обжиться в поместье и чувствовал там себя почти, как дома. А дома, оно всегда и лучше, и надежнее.

Солдаты, которым поутру объяснили задачу, заметно повеселели. Идея посмотреть мир и перезимовать в обустроенном поместье в качестве не гостей, а, ни много ни мало, личной хозяйской гвардии, пришлась ребятам по душе. И даже капитан Альфред, глядя на них, улыбался бледными губами, думая, что, может, оно и к лучшему. Творец знает, что делает. И если Он решил так, значит, были на то причины.