Глава седьмая

В этот раз Волчьего Лога добирались гораздо дольше. Найдя приют в королевском замке, Райнер снова представился Зигбертом из Волчьего Лога. Добавив, правда, второе имя «Райнер» на случай, если кто-то из солдат случайно проговорится. Предъявив бумаги он кратко рассказал историю, произошедшую в городке у Чернолесья и пояснил, что боится просто не довезти своего капитана через полстраны.

Бургман оказался рыцарем степенным и, главное, понятливым. Не став задавать лишних вопросов, он распорядился устроить всех в замке и вызвал к Альфреду местного лекаря. Седой мастер, оказавшийся совсем-совсем немного магом, похвалил работу городского коллеги и удивился, что раненный в таком состоянии вообще продержался два дня на телеге.

Пришлось Райнеру признаваться в своих способностях, а потом и виниться в неправильном их применении. К сожалению, старый лекарь и сам знал о целительской магии немного. Мог он, пожалуй, еще меньше рыцаря, зато куда удачнее применял доступные ему крупицы, заслуженно пользуясь славой лучшего лекаря в округе.

— Сила, молодой человек, — это только полдела. — Наставительно повторял мастер, хлопоча вокруг Альфреда. — Чистой силой могут обойтись только огневики в бою, и то, пожалуй, вреда принесут не меньше, чем пользы. А целитель, он должен точно знать, как и куда свою силу применять. А то срастит такой горе-маг кость за один миг, но неправильно, а человеку потом всю жизнь мучаться.

— А вы так видели? — Восхитился Райнер. — Чтобы — за одну минуту?

— Нет, не видел. — Мастер покачал головой. — Но я — всего лишь скромный лекарь из захолустья. Мало ли, чего я не видел. Я, может, и столицы… помогите его повернуть… не видел, но это же не значит, что ее — нет. Вы лучше скажите, молодой человек… так, вот тут — держать… как же вы с таким редким талантом ухитрились ничему не научиться?

— Увы! — Райнер хотел развести руками, но вовремя вспомнил, что одна рука у него занята, и продолжил держать, где указано. — Мой учитель увидел, сколько силы у меня утекает мимо, и решил, что чем меньше я пользуюсь своим даром, тем больше проживу. Потому и учил только самому простому и необходимому, чтобы не вводить в искушение.

— Тоже мудро. — Согласился лекарь, вздыхая. — Эх! Меня-то, в свое время, чему только не учили! А уж чему я только не учился сам… Увы, дальше дар так и не развился. Как говорится, чего не дано, того не дано. Пришлось вступать в лекарскую гильдию… Готово!

Заново подлатанный капитан наконец-то уснул, напоенный слабым маковым отваром.

— Злоупотреблять этим зельем я бы никому не советовал — Между делом пояснял мастер-лекарь Райнеру. — Но капитану вашему сейчас нужнее всего — покой. Так что один-два раза зелье не повредит.

— А потом? — Райнер заинтересовался. Зелье, способное унимать боль, не туманя голову — это же просто находка!

— А потом — терпеть. — Мастер с улыбкой развел руками. Порывы молодого человека были для него, как на ладони. — Можно давать понемногу вина с травами. Я покажу, с какими. Но злоупотреблять тоже не советую.

В конце концов, две недели, которые Райнер со своими людьми провел вынужденно провел в замке, пошли на пользу не только капитану. Бургман был рад новому человеку. Тем более, что бумаги пришлого рыцаря позволяли не ждать удара в спину. Мастер-лекарь, окрыленный жаждой знаний молодого и явно непростого рыцаря, щедро делился опытом, наслаждаясь вниманием.

Люди Райнера тоже не сидели сложа руки. С согласия господина, они даже приняли участие в рейдах по округе. Бургман поспешил воспользоваться почти дармовой поддержкой обученных людей, показательно погоняв на дорогах мелких разбойников. «Конечно, всех не переловишь.» — Объяснял он Райнеру за обедом, хвастаясь результатом. — «Но если мелких не гонять, того и гляди, крупные заведутся».

Ну, а свободное от службы время солдаты не гнушались поездками в ближайший городок. Бургман посмеивался, что, дескать, сразу видно, что Райнер спуску своим людям не дает. Выучка у всех отменная, но едят за троих, а по девкам и вовсе бегают так, словно после года караульной службы в самом дальнем гарнизоне.

Райнер только посмеивался, не спеша отрицать предположения старшего товарища. Насчет выучки честно отсылал к Альфреду, если интересно. А своим людям тайком грозил, что если кто чего из веселого дома принесет, мастер-лекарь ими заниматься не будет. Придется потом терпеть до самого зеленого леса. Ребята смущенно опускали глаза, смешно корчили виноватые рожицы, больше походя на кучку подростков, чем на военный отряд. Но в следующий свободный вечер снова седлали коней.

За две недели Альфред окреп достаточно, чтобы выдержать дорогу. И небольшой отряд, распрощавшись с гостеприимными хозяевами, тронулся в путь. Бургман и мастер-лекарь из замкового окна наблюдали, как неспешно втягивается в ближайший лесок

— Интересный парень. — Задумчиво протянул бургман, имея в виду молодого рыцаря. — Только странноватый какой-то. Он к вам по поводу куриной слепоты не обращался, мастер? Что у него за нелюбовь такая к темноте?

— Не обращался. — Мастер-лекарь задумчиво потеребил край мантии. — Что бы там не было, молодой человек прекрасно научился с этим жить. А рассмотреть подробнее… Я же не маг.

Мужчины еще немного пообщались и разошлись по своим делам. Бургман, как обычно, заниматься делами замка. А мастер-лекарь поспешил в библиотеку. Ему все время казалась, что разгадка этого ребуса ходит где-то рядом, надо только вовремя поймать мысль. Мастеру все казалось, что он уже когда-то встречал в своей практике такую вот историю, когда сила мага при применении утекает куда-то, словно вода в песок. Вот только было это очень и очень давно. И мастер-лекарь задумчиво перелистывал страницы древних фолиантов, надеясь найти ответ.

Пока почтенные господа от нечего дела пытались разгадывать чужие загадки, Райнер и посвежевший Альфред были заняты вещами более приземленными.

Ты почему не доложил королю о нападении? — Сурово сдвинув брови, требовал Альфред ответа у Райнера. Тот, пользуясь возможностями наезженной дороги, пустил коня медленным шагом рядом с телегой, на которой ехал Альфред.

Бравому капитану все еще не стоило садиться в седло, потому он ехал на телеге, уютно обложенный подаренными бургманом овчинами. И злился: на неизвестного разбойника, на загадочного заказчика, на несправедливую жизнь и, в первую очередь, на себя за вынужденную проволочку. А когда Альфред злился, он становился особенно въедливым и ворчливым.

— О чем? — Райнер, правды, был ненамного радостнее капитана. — О том, что на нас напал непонятно кто и непонятно зачем? Мы даже пленника толком не допросили! Я впопыхах забыл крикнуть фуражирам, чтобы скинули его с телеги.

— Тем более, надо доложить. Мало ли… А пленник, хрен с ним! Барон допросит, не сомневайся.

— А толку? — Мрачно поинтересовался Райнер? Сейчас, когда жизнь старшего друга была вне опасности, у рыцаря появилось время для того, чтобы снова и снова прокручивать в голове события того злополучного дня в поисках ошибок. И чем дольше Райнер искал, тем больше он их находил.

— Не будет мучаться неизвестностью. Заодно, будет, на ком зло согнать. — Хмыкнул Альфред. И добавил по-отечески ласково. — Не кори себя, сынок. Ты и так сделал больше, чем можно было ожидать.

— Но проклятие мы так и не сняли.

— Значит, не время еще. — Капитан философски подал плечами и тут же поморщился. От лишнего движения спину прострелило резкой болью. — Значит, прав был барон, назначая вам встречу через год. Но что-то мне подсказывает, что недолго проклятию осталось.

— И, не менее, она от меня сбежала. — То ли сообщил, то пожаловался Райнер.

Капитан ничего не сказал. Только многозначительно хмыкнул. И если бы Райнер мог прочесть мысли своего наставника и друга, он бы, наверное утешился. Потому что думал капитан в этот момент так: «Дурак! Она ведь не от тебя сбежала, а к тебе.»

Так, неспешно, от одного королевского замка до другого, добрались до Волчьего Лога. Сказать, что управляющий удивился возвращению хозяина, значило бы ничего не сказать. Ведь всего пару месяцев прошло с тех пор, как распрощались, минимум, на год. И вот рыцарь Зиберт снова стоит у ворот своего поместья, да еще и с отрядом.

— Так получилось. Сами видите, капитану немного не повезло. — Райнер не оправдывался (Еще чего не хватало!), но попытался немного пояснить неожиданное возвращение.

— Да уж, вижу. Только, я бы сказал, наоборот, очень сильно повезло. — Управляющий взглядом опытного солдата окинул картину, как двое солдат помогали Альфреду сойти с телеги и понимающе кивнул. А Райнер как-то сразу вспомнил, что управляющим этот честный служака стал не сразу, а уже тогда, когда скрипящие суставы и пивное брюшко стали мешать в сражениях. А что было до того, знают, наверное, только он сам да король. — А комнаты-то ваши еще не готовы… Хоть бы гонца заранее вперед послали, что ли.

— Не видел смысла дробить отряд. — Честно признался Райнер, поглядывая на небо. По его прикидкам, до заката оставалось еще пару часов. — Скажите, пусть начнут с моей и капитана. А ребята, если что, в казарме сами разберутся. Им главное, чтобы покормили. Они у меня не сильно прихотливые, но прожорливые.

— Покормить — это несложно. — Рассмеялся управляющий. — Сейчас дам знать на кухню, если птички еще раньше не напели. А завтра, наверное, будет настоящий пир. Ну, вы, господин, и сами уже поняли, что в любимчики попали.

Мужчины весело рассмеялись. Нетребовательность молодого хозяина и его людей в еде просто-таки покорила сердце замковой кухарки. «Вот у других господа, как господа: то не так, это не туда…» — Прикрывала она нехитрую похвальбу за привычным ворчанием. — «А у нас, что ни приготовь, все «вкусно», за все «спасибо», я уж прямо и не знаю, чем его, бедного на службе кормили». Слушатели смеялись, нахваливая кухарку и утверждая, что надо быть совсем уж без понятия, чтобы ворчать на ее стряпню. В благодарность добрая женщина умудрялась самые простые продукты готовить так, что надо было действительно быть привередой, чтобы жаловаться.

Переждав вызванный появлением хозяина переполох в одном из небольших замковых залов, закатом Райнер «наслаждался» в привычной комнате. Правда, при всем старании, горничные успели впритык, так что простукивать стены на предмет недозволенных перестроек пришлось уже одному из доверенных солдат.

— Доброй ночи, командир! — Попрощался он, выходя.

— Подожди! — Остановил его Райнер, чувствуя, что начинает превращаться. — Дверь запри снаружи. Я не…

Он хотел сказать, что не успевает, но превращение сдавило горло спазмом, на короткий момент лишая возможности не только говорить, но и дышать. Понятливый парень все понял и так.

— Не беспокойтесь, командир, я запру и покараулю.

В благодарность Райнер еще успел кивнуть лапой, позволяя сознанию отключиться на миг. Хлопка двери он уже не заметил, придя в себя в пустой комнате. Поудобнее устраиваясь на подушке, Райнер закрыл глаза, приготовившись провести еще один длинный и скучный год.

* * *

А на другом конце страны так же пыталась найти свое место в новом для нее мире юная баронесса. Оказаться заточенной а башне — это последнее, на что она рассчитывала, сбегая из Чернолесья. А теперь ей оставалось только смотреть на лес.

Отойдя от окна, Адель мысленно хмыкнула. Надо же! Дома она пряталась в башне, чтобы глотнуть свободы. А сейчас готова кого-нибудь придушить, если это обеспечит ей свободный выход из башни. Девушке было скучно.

Надо признать, что первый месяц в Зеленом Лесу Адель искренне наслаждалась. Никто не читал ей нотаций, никто не диктовал, как поступать и кому из гостей улыбаться. Не надо было даже заниматься хозяйством, фру Мейер только натянуто улыбнулась, когда Адель за обедом предложила экономке помочь. А стоило барону отвернуться, ревниво фыркнула и сообщила, что она ведет хозяйство в этом доме более ста лет. И если Его Милость что-то не устраивает, пусть он сам ей об этом скажет.

Устраивать склоку, пока ее статус жены и будущей хозяйки не подтвержден, Адель не стала. Барон-то не скрывает, как рад видеть ее в невестках. Но вот что скажет припозднившийся муж? Поколебавшись между желанием поставить прислугу на место и нежеланием затевать склоку, Адель пока выбрала последнее. Это уже не первый раз, когда им приходится схлестнуться с фру Мейер, и, похоже, не последний. И прежде, чем ввязываться в эту войну, стоило увериться в том, что есть куда отступать.

Барон не соврал. Все его предыдущие жены, как и полагается благородным девицам, много времени проводили за рукоделием. В соседнюю комнатушку, предварительно очищенную и отмытую от пыли, по приказу барона стащили не меньше трех сундуков со всяким женским добром. Были там и шкатулки с иголками, булавками и прочим. Были там нитки: шерсть, шелк, тонкий лен… Все, чего душа пожелает, и даже больше.

Пока летнее солнышко щедро светило сквозь башенные окна, рукодельничать Адель решила там же. Это зимой обитатели замка собьются в кучку, экономя каждую щепку драгоценных дров. А пока можно было не задумываться о таких вещах.

Хуже вышло с чтением. Как и говорил барон Норберт, от его последней жены в замке осталось настоящее сокровище. Книги были тяжелыми, в дорогих переплетах, украшенных золотым и серебряным тиснением, ажурными серебряными и позолоченными застежками. Но почти все они касались магии и сопутствующих наук, в которых Адель почти не разбиралась.

Дед, верный своему убеждению, заплатил местному магу всего лишь за несколько уроков, во время которых девушке лишь показали, как контролировать свою силу и использовать ее в приличных благородной даме областях. До всего остального Адель пришлось доходить своим умом, пробуя и ошибаясь в замковом саду. Здесь же перед ней лежала целая библиотека по магии, и почти ничего о том, как работать с землей. Судя по книгам, мать Райнера обладала целительским даром.

Закрывая исписанные витиеватыми буквами (так сейчас уже никто не пишет) страницы, Адель вздыхала с сожалением. Единственное, что действительно показалось интересным, это справочник по лекарственным травам. Девушка могла часами рассматривать миниатюры изумительной работы и вчитываться в рецепты.

Оставалось только жалеть, что прямо сейчас нельзя отправиться в поля и луга на поиски сокровищ. А замковый «аптекарский» садик местные женщины сократили до двух узеньких грядок, освободив место более важным, по их мнению, культурам: моркови, салату, репе и прочим. Адель только головой качала, гуляя между грядок под присмотром фру Бартш.

— А что поделать, госпожа. — Разводила руками добрая женщина. — Травками сыт не будешь.

— А одной грядкой репы?

— Тоже, конечно — В ответ последовал вздох. — Но хоть что-то. Работы-то в замке сейчас не так много, а сидеть сложа руки никто из нас не привык. Вон, смотрите, какую мы тут красоту развели! — Женщина с гордостью показала рукой вверх.

Оглянувшись, Адель некоторое время приглядывалась к замку, пытаясь понять, о какой красоте идет речь. Но потом поняла и рассмеялась. Вдоль всей галереи, почти у каждого окна строений нижнего замка были развешаны ящики с растениями. И цветов среди них почти не было. Все, что росло у рачительной хозяйки в саду, здесь украшало подоконники.

— Ловко вы придумали!

— Да, только воды много наверх таскать приходится. Зато хоть какая-то зелень на тарелках.

С тех пор Адель полюбила гулять в саду и вдоль галереи. Каждый раз она старалась незаметно передать растениям часть силы, чтобы порадовать обитателей замка. Особенно старалась она возле рядов с репой, морковью и прочим, что могло бы помочь пережить зиму.

А по воскресным дням у подножья башни девушку встречал сам достопочтенный Флорентинус, чтобы сопроводить ее в часовню. К обеду после службы Адель сопровождал барон. И, так или иначе, простые обитатели замка оставались для нее только фигурами, вечно спешащими по своим делам.

Однажды барон предложил спуститься в крипту, которая находилась под часовней. Там, справа и слева от алтаря возвышались мраморные гробницы. Справа на мраморном ложе покоился рыцарь в старинных доспехах. С другой стороны постамент был намного шире, а на нем угадывались фигуры двух женщин. Между ними лежал свиток, напоминающий младенца.

— Это ваши жены? — Догадалась Адель. Тихий голос, почти шепот, громко прозвучал под сводами крипты.

— Да, девочка. — Барон склонил голову перед саркофагом и некоторое время молчал. Видимо, молился. Потом вздохнул и жестом показал в сторону, где вдоль стен были установлены несколько каменных скамеек.

— С Имельдой я постарался избежать прошлых ошибок. Тем более, после двух свадеб на моей репутации завидного жениха тоже появились пара вмятин. Девочку я выбрал покладистую, добрую. Может, не самую знатную, зато в их семье все женщины отличались плодовитостью. Мне казалось, мы с ней неплохо поладили.

К сожалению, Имельде не повезло. Ее бабка, мать, тетки, старшие сестры — все рожали легко и помногу. А вот она — не смогла. После этого о возможном проклятии заговорили уже вслух. Тем более, о той, что его наложила, к тому моменту уже тоже шла недобрая слава. Тогда я решил больше не испытывать судьбу и смирился с тем, что мне предстоит быть последним из баронов Зеленого Леса. И заранее приготовил для себя место. — Барон кивнул на постамент. — Рядом с Имельдой и сыном.

— А мама Райнера? — Тихо спросила Адель. Ей было до слез жаль неизвестную ей Имельду и дитя.

— А с Матильдой — это совсем другая история. Она была из такого рода, что, даже без проклятия и трех бывших жен, я и близко не мог бы подступиться к этой девушке. За нас все решил ее отец. Ему было нужно непременно выдать дочь замуж. Но, желательно, так, чтобы брак остался бездетным, а муж не сильно жаловался по этому поводу. Я со своим проклятием подходил лучше всего.

— Но родился Райнер… — Тихо обронила Адель, начиная представлять себе, что могла пережить последняя жена барона. Навязанный брак, ребенок, вопреки воле родни и … Райнер. Ребенок-лягушка.

— Она тоже не смогла разродиться? — При этой мысли Адель едва сдержалась, чтобы не поежиться. Тем более, несмотря на теплый летний день, в крипте было зябко.

— Она увидела, во что превратился ее сын. — Голос барона дрогнул.

Барон Норберт провел руками по лицу, словно стирая воспоминания, и резко встал. Протянув Адель руку, он недвусмысленно дал понять, что экскурсия в прошлое окончена. Адель молча последовала за свекром. Любые слова сейчас казались глупыми, и, после стольких лет, уже лишними.

Не смотри на меня с такой жалостью, девочка! — Криво ухмыльнулся барон Норберт и рассмеялся, увидев смущение невестки. — Я тебе все это рассказал не для того, чтобы ты проливала слезки над моей несчастной судьбой.

— А для чего тогда?

— Чтобы ты поняла, наконец-то, что никому я душу не продавал. И перестала бояться. — Хмыкнул барон. — А еще, чтобы ты хотя бы попыталась наладить с Райнером нормальные супружеские отношения. Как видишь, любить друг друга для этого вовсе не обязательно.

— Я не отказываюсь от своих обещаний. — Разговор повернул так резко, что Адель едва успела сообразить, насколько он стал непристойным. — Но как вы себе это представляете?!

В ответ барон Норберт только рассмеялся.

— Девочка, я, конечно, тебе теперь отец. Но, все равно, не думаю, что объяснять подобные вещи должен именно я. Дождись своего супруга, а там как-нибудь сами разберетесь.

— Да, конечно… — Теперь Адель смутилась еще больше. И хотя обычно она радовалась возможности погулять подольше, сейчас была рада, что наступило время обеда.

После обеда Адель поспешила к себе в мастерскую. Там, развернув рубашку, которую она почти полтора года вышивала для барона, девушка с тоской посмотрела на свою работу. А потом, с досадой скомкав полотно, сунула ее в самую глубь сундука.

«Дракон» — проворчала она. — «Мало того, что запер в башне, так еще и издевается!»

Мысли, поневоле возвращались к озвученному бароном положению дел. Через год вернется ее муж и все ожидают… Им предстоит… Как вообще можно это делать с лягушкой?! Попытавшись представить себе известный процесс, Адель задумалась и уколола палец иглой. Ойкнув, она поскорее сунула палец в рот, чтобы не испортить работу многих дней.

В итоге, девушка промучилась почти до вечера, но так и не смогла найти покоя. Лучшие побуждения барона Норберта привели в этот раз совсем не к тому результату, который ожидался. Постоянно упоминая Райнера в качестве ее мужа, говоря о нем, как о человеке, обитатели Зеленого леса постепенно добились того, что и Адель начала думать о нем так же. Но слова барона вернули ее сегодня с небес на землю.

И именно сейчас, когда все пути к отступлению были отрезаны, девушке начало казаться, что она слишком много на себя взяла. А ведь барон ничего не скрывал, даже странное проклятие, поразившее его сына, показал в первую брачную ночь. Они давали ей выбор. И выбор у нее был.

Видя, что молодая госпожа места себе не находит, добрая фру Бартш как умела пыталась ее успокоить. Даже принесла успокоительного отвара, благо, трав в замке было достаточно. Однако, надежды Адель, что отвар поможет ей спокойно уснуть, не оправдались. Вместо этого девушка провалилась в глубокий, неспокойный сон. Снились ей попеременно то Райнер, то Зигберт, то оба сразу.

Картины сна чередовались от обыденных до откровенно непристойных. При чем, Адель прекрасно понимала, что все это — не более чем сон. Но сил открыть глаза и вырваться из этого дурмана не хватало. В конце концов, Адель снова оказалась в саду в Чернолесье, где они впервые поцеловались с Зигбертом. Зигберт крепко держал ее за плечи. Склоняясь к лицу с поцелуем. Вот он коснулся ее губ…

От жидкости, что по каплям начала просачиваться в рот, Адель закашлялась и проснулась. Она все так же была в «своей» башне в Зеленом Лесу. Барон Норберт осторожно придерживал ее за плечи, а достопочтенный Флорентинус по капли вливал ей в рот какое-то зелье. Пользовался он для этого странным приспособлением, вроде рожка, из которого кормилицы поят маленьких детей. В глубине комнаты стояла фру Бартш, молитвенно сложив руки. Увидев, что молодая госпожа очнулась, служанка размашисто осенила себя знаком Творца.

— Что происходит? — Спросила Адель, оглядываясь. От вчерашних сумерек не осталось и следа. В высокие узкие окна ярко светило солнце. Судя по тому, как падали его лучи, было уже недалеко до полудня.

— Хотел бы я это знать! — Ворчливо ответил ей барон. В голосе свекра Адель явно послышалось облегчение.

Впрочем, с объяснениями пришлось подождать. Сначала храмовник забросал Адель вопросами: что ела, что пила, чем топили камин (и топили ли?), где ходила, с кем говорила… Побледневшая фру Бартш указала на кубок, из которого вчера пила Адель. Тут же, на прикроватном столике, стоял кувшинчик с остатками зелья.

— Вы сами готовили это зелье? — Строго спросил храмовник.

— Нет, отче! — Фру Бартш снова осенила себя знаком Творца, призывая Его в свидетели. — Просто передала на кухню, что госпоже требуется успокоительный отвар, а потом забрала у кухарки кувшин.

— Я проверю. — Коротко бросил барон, поняв старого соратника с полувзгляда. И широким шагом вышел из покоев.

— Достопочтенный! — Рухнула храмовнику в ноги фру Бартш. — Вы не подумайте! Я ни словом ни делом никогда бы не навредила госпоже! Чем хотите поклянусь! Хоть пытайте…

— Успокойся, дитя мое. — Храмовник ласково потрепал женщину по плечу, поощряя встать. Но хмурые морщины на его лице так и не разгладились. — Если окажется, что зелье варила не ты, то с тебя и спросу никакого. Это зелье нужно было сварить и подать свежим.

— Да что за зелье?! Скажет мне кто-нибудь, в конце концов?! — Не выдержала Адель.

Достопочтенный Флорентинус вздохнул и позволил себе сесть в изножии кровати.

— Зелье? Успокоительное. — В его голосе прозвучала злая насмешка. — Обычное успокоительно зелье. Снимает тревоги, вызывает крепкий сон… Если заварить его в многократной дозе, то очень крепкий. Почти что вечный. А если добавить еще одну травку, совсем немножечко, то вечным сон будет уже безо всяких «почти».

— Но… зачем? — Адель переводила растерянный взгляд с храмовника на служанку и обратно. До сих пор ей даже в голову не приходило, что ее, фактически, заточение в башне могло служить не только для защиты замковых секретов. Ей казалось, что все в замке мечтают о снятии заклятия…

— Видать, кому-то ты, девочка, сильно помешала. — Храмовник задумчиво почесал макушку. Это совершенно простецкий жест выдал, насколько глубоко достопочтенный погрузился в свои размышления. — Знать бы еще, кому и чем?

Некоторое время все молчали, занятый каждый своими мыслями. Первым опомнился храмовник, снова принявшись обследовать Адель со сноровкой заправского лекаря. Убедившись, что с девушкой все в порядке, он только хмыкнул: «Повезло тебе, дитя мое! То ли с травками просчитались, то ли ты мало выпила. Ну, и фру Бартш вовремя тревогу подняла, конечно. Очень уж ей сон твой показался нездоровым. Мы прибежали, давай будить, а ты не просыпаешься.»

Тем временем во дворе поднялся настоящий переполох. Кто-то кричал, кто-то ругался, кто-то куда-то бежал. В башню вернулся барон и с порога сообщил, что кухарка подтвердила слова фру Бартш. Только вот сама кухарка клянется, что лишнего в отвар не добавляла. Правда, и не следила за ним особенно.

Она как раз что-то готовила, поэтому просто отмеряла нужное количество трав из мешочка и оставила настаиваться. А когда отвару пришло время настояться, на столике уже все стояло готово. Ну, кухарка ведь на кухне не одна, вот она и не заподозрила подвоха.

— Получается, это мог быть кто угодно?

— Получается, так. — Барон как-то разом сник, словно постарел на добрый десяток лет. — Не ожидал я, если честно. Столько лет вместе. Ведь у каждого из них всегда есть возможность уйти.

— Ничего, разберемся. — Храмовник махнул рукой. — Ладно, твоя милость, хватит тут девочку пугать. Пойдем, напомним твоим людям, что такое страх Творцов.

Уже уходя, барон Норберт строго предупредил Адель, чтобы ничего не ела и не пила, кроме как за общим столом. Теперь, кроме обеда, завтракать и ужинать она тоже будет со всеми. Воду ей будет приносить сам барон, предварительно сам же набрав ее из замкового колодца.

— Пока не разберемся, кому и зачем это надо, не будет рисковать.

Барон ушел, а Адель еще долго сидела на постели, смотря перед собой в одну точку. Она не заметила, как фру Бартш отошла от первого испуга и начала потихоньку убираться в комнате, то и дело вздыхая. Наконец-то Адель сумела собрать мысли вместе. И поняла, что ее смутило во всем этом разговоре.

— А ведь барон вас ни на минуту не заподозрил. — То ли спросила, то ли сообщила она фру Бартш. — Ни он, ни достопочтенный Флорентинус…

— Ну и хвала Творцу! — Сотворила охранный знак служанка. — Я, конечно, испугалась поначалу. Все ведь против меня. Но господин меня ведь не первый год знает…

Женщина осеклась. Потом, помолчав немного, добавила:

— Он, конечно, всех нас не первый год знает. И даже не второй. А вот выискался же кто-то… Но я еще мужу вашему, госпожа, пеленки меняла. Так что хотела бы навредить, разве не выбрала бы случая?

— А каким он был в детстве? — Адель тут же воспользовалась внезапной разговорчивостью служанки, чтобы выяснить побольше.

— Да каким же ему еще быть? — Женщина удивленно взглянула на молодую госпожу и продолжила методично раскладывать по местам разбросанные в суете вещи. — Младенец как младенец. Все они поначалу одинаковы: что господские, что наши. Ел. Спал. Пеленки пачкал. Орал дурным голосом.

— А то, что он — зеленый, вас не смущало? — Адель искренне удивилась такому равнодушию. Казалось бы, вот оно — чудо, в женщине откровенно все равно.

— Ну, зеленый. — Фру Бартш действительно равнодушно пожала плечами. — А если зеленый, так что же, не человек, что ли?

— Действительно… — Согласилась Адель, обескураженная такой житейской логикой. Но, если так подумать, а сама она разве не воспринимала Райнера как человека? По крайней мере, разговаривали они вполне по-человечески.

В свете последних событий вчерашняя паника показалась девушке чрезмерной, если не сказать глупой. Договорились же они с мужем в прошлую встречу, договорятся и сейчас. В конце концов, вряд ли ему это нужно меньше, чем ей. И нет смысла опасаться того, что, возможно, произойдет когда-то следующим летом, когда до следующего лета надо еще дожить.

Успокоившись, Адель оставила фру Бартш заниматься уборкой, а сама отправилась рукодельничать. Странное нечто, задуманное как рубашка для лягушки, пока оставалось недошитым. И раз уж теперь не надо прятаться от бабушкиных вопросов, можно было вышивать в открытую.

* * *

Уверенный в том, что с Адель под присмотром отца ничего не случится, Райнер с удовольствием окунулся в хозяйственные дела. Было бы глупо бездельничать целый год. Тем более, деваться все равно некуда.

Единственный неприятный момент, придется разочаровать Оливера. Несмотря на все призывы капитана быть осторожнее, парень Райнеру понравился. В замке, конечно, был пяток, примерно, его ровесников. Но почти все они были простыми солдатами и их чаяния и мечты были намного проще и понятнее.

Оливер и правда был огорчен. Но, выслушав историю про нападение, только махнул рукой: «Значит, не судьба».

— Ты знаешь, я бы с выводами не спешил. — Райнер задумчиво покрутил в руках кубок. — Сам подумай, если она для тебя не готова рискнуть, то может, оно и к лучшему? Сам ведь знаешь, что дочки у вас может и не быть. И, уж прости, не верю я, что король будет наказывать вас за это. Ведь понятно же, что детей посылает Творец, каких посылает. А не мы выбираем, каких хотим.

— Тебе хорошо говорить, — невесело хмыкнул Оливер. — Сам-то ты уже помолвлен.

— А ничего, что моей невесте про проклятие рассказали? — Прищурился Райнер. — А она — все равно выбрала меня. В общем, я бы на твоем месте не тянул и женился бы.

— А ты почему не женишься? Сколько лет-то невесте? Неужели так мала?

— Да нет, уже и не мала. Но, как видишь, кто-то очень постарался, чтобы до невесты я в этот раз не доехал.

— Думаешь, мои? — Пришло время Оливеру пристально разглядывать содержимое кубка.

— Не знаю.

— Я попробую узнать…

— Думаю, никто тебе не скажет. — Райнер скептически пожал плечами. — По округе уже прошел слух, что мы дружны.

— А если кому-то помешала именно наша дружба? — Глаза у Оливера вспыхнули в предвкушении очередной авантюры. — Может, тебя вовсе не из-за невесты убить пытались?

— Скажи еще, что из-за тебя…

Тем не менее, после отъезда приятеля Райнер поспешил обсудить это предположение с капитаном.

— Все может быть. — Альфред в сомнении пожевал губу, но не стал сразу отметать предположение. — Не дать помириться двум соседским родам? Урвать кусок пожирнее, если не станет наследников? Это надо хорошенько обдумать. Желательно, на свежую и трезвую голову.

Намек был вполне прозрачен. Дело близилось к закату, а Райнер, к тому же, хорошо посидел с приятелем совсем не за кубком ромашково-мятного отвара. Но дела это не меняло. На всякий случай, Райнер решил поговорить еще с парой соседей, из тех, что всегда были лояльны к загадочным хозяевам поместья. Но это все действительно пришлось отложить на потом.

Письмо из королевской канцелярии не добавило ясности. Его Величество категорически настаивал, чтобы Райнер не смел рисковать собой. У короля были свои дети, и рисковать тем, что проклятие перекинется на «младшую» ветвь семьи никто не хотел. Также в письме выражалось сожаление, что пойманного разбойника не удалось толком допросить. Расследование на месте не привело ни к чему, так как его подельник, словно в воду канул.

— Концы в воду — святое дело. — Понимающе покивал Альфред. Он не питал особых надежд на то, что найденный исполнитель сразу выведет королевских ищеек на заказчика. Это ж надо быть совсем дураком, чтобы самолично посылать на дело пешек!

— Думаешь, следует ждать нового удара? — Серьезно спросил Райнер. В случайное нападение верилось с трудом.

— Чему я только тебя, оболтуса, учил?! — От возмущения Альфред приподнялся и от всей души хлопнул Райнера ладонью по лбу. Отлежавшись, капитан уже был способен на такое усилие, но рана все еще болела. — Удара следует ждать всегда. Тогда, если повезет, выживешь.

— Ты же сам понимаешь, что я не о том. — Райнер вздохнул.

— Зато я — о том самом. — Строго нахмурил брови Альфред. — Ты там ребят не сильно распускай, они из замка не в отпуск выходили. И сам оглядывайся. Завтра что делать собираешься?

— В город собирался выбраться. На конную ярмарку. — Как и подобает прилежному ученику, отчитался Райнер. — А потом хотел заехать к старому графу. Проведаю старика, раз уж выдалась возможность. Заодно, послушаю байки о старых временах. Если дело вовсе не в проклятии, надо выяснить, у кого кроме нас с Оливером есть шансы на наследство.

— Выясняй, но поосторожнее там. Насколько я помню по нашей последней встрече, голова у графа работает получше, чем у некоторых молодых. Будь уверен, сложить два и два он сумеет.

— Ну-у… Пусть складывает. Нет особого секрета в том, что кто-то стрелял тебе в спину. Чтобы это узнать, достаточно расспросить кого-то из служанок.

— Но вряд ли служанки расскажут, что в момент нападения я ехал на твоем коне.

— Все равною с графом надо поговорить. Его вся округа уважает.

— Да я ж разве против…

То, что замок просыпается до рассвета, знают все. А за последний год прислуга отвыкла удивляться, что и молодой хозяин тоже живет по солнцу. Сначала посудачили немного, дескать, парень на вид молодой и здоровый, а туда же. А потом привыкли. Лекарей в замок не звали и на здоровье молодой господин не жаловался. Разгильдяйства не попускал, но и по мелочам не жадничал. А что не устраивал шумных гулянок, так оно и спокойнее.

Даже охотиться молодой рыцарь предпочитал с пользой. На стол, про запас или чтобы шугануть вконец обнаглевших волков. Егерь, правда, как-то проговорился, что на волков господин, как будто впервые в жизни, охотился. Но от его россказней только отмахнулись. Даже если и так, кому какое дело? Может, в столицах, или где там господин до поры изволил проводить время, волков давно уже повыбили.

Не стал исключением и ярмарочный день. Управляющий, правда, попытался предложить накануне выехать пораньше, но рыцарь Зигберт неожиданно уперся.

— Нет уж, на рассвете, так на рассвете.

— Так ведь чем раньше приедем, тем больше выбор! — Горячился управляющий. Но молодой рыцарь только пожал плечами.

— В крайнем случае, позавтракаем на ходу.

И то сказать, лошадей в замке хватало. Ехали больше посмотреть, чем за покупками.

Сколько раз потом старый служака благословлял упрямство своего хозяина, знает только Творец. Отряд еще не успел втянуться в небольшой перелесок в низинке, как прозвучал сигнальный свист. Высланный зачем-то вперед дозор предупреждал об опасности.

Если бы отряд выехал, как всегда делал управляющий, затемно. Если бы рыцарь Зигберт не распорядился выслать вперед охрану. Если бы все шло, как обычно, угодивший в засаду отряд легко перестреляли бы из укрытий. А так болты полетели, скорее, не в отряд, а в сторону отряда. Нападающие и обороняющиеся поменялись местами, и сейчас главной целью разбойников был не грабеж, а попытка прикрыть отход.

— Совсем распоясались! — Возмущенно пыхтел управляющий, мысленно пытаясь придумать, как бы половчее доложить наверх о появлении очередной банды. Признаваться, что откровенно проглядел, не хотелось. — Откуда только берутся?

— Действительно. — Рыцарь Зигберт, наоборот, был спокоен. Он задумчиво грыз кончик тонкой веточки, что свалилась прямо ему на плечо после какого-то из выстрелов. — Время урожайное, голод уже не грозит. Войны тоже давненько поблизости не было, дезертирам, вроде, неоткуда взяться. А болты у них хорошие, тем, кого на дорогу гонит безысходность, такие, пожалуй, и не по карману.

— Господин Зигберт! — Доложил один из солдат, несших в замке службу по приказу короля. — Оружие мы, что нашли, собрали. Покажем в городе оружейникам из гильдии, может, узнают работу. Подранка одного ребята вашей милости поймали, а остальные успели разбежаться. Прикажете догонять?

— В лесу? — Скептически скривился Райнер — Малым отрядом и без разведки? Только людей терять. В какую хоть сторону побежали?

— Вроде, в сторону Красных скал.

Райнер задумался. Красные скалы, как и Высокие холмы — поместья опального рода. Неужели все-таки Оливер? Они ведь договаривались встретиться сегодня в городе. С другой стороны, на ярмарку съезжается вся округа. А из вчерашних сборов тайны никто не делал. Поводов для раздумий добавил управляющий.

— А куда им еще бежать? — Спросил он, все еще недовольный тем, что день оказался испорченным с самого начала. — С одной стороны — река, с другой — деревня и наше поместье за ней. Тут или в сторону Красных скал, или по дороге, прямо на нас.

— М-мда… Выбор — не позавидуешь. — Райнер с досадой отбросил веточку. — Ладно, сегодня отправьте гонца в поместье, чтобы предупредили народ. А облаву устроим по возвращению.

Первый допрос пленника (помня о прошлой истории, Райнер предпочел не рисковать, откладывая на потом) особо ценных новостей не принес. Солдатам попался не главарь, даже не его приближенный. А простой вояка смог рассказать только, что «приходил кто-то к старшому», вроде бы «важная шишка», потому что заплатил щедро. И что старшой им детально описал, в кого стрелять. Говор у парня был не местный. Так что в одном он точно не солгал: до назначенного места охоты банда кочевала не один день. И это тоже наводило на недобрые мысли.

Парня Райнер распорядился сдать городской страже.

— Господин! — Сунулся было один из королевских солдат. — Стражники с ним церемониться не будут. Может, вербовщикам его сдать? Мальчишка совсем ведь…

— Мальчишка — Не стал спорить Райнер, который внешне и сам был ненамного старше пленника. — Только этот мальчишка не в ближайший замок пошел в стражу проситься, не к королевским вербовщикам подался, а на большую дорогу. Понимаешь, о чем я?

— Как не понять, господин. — Солдат вздохнул, но больше за пленного не вступался.

А Райнер еще всю дорогу сомневался, правильное ли принял решение. С одной стороны, каторга еще никого не исправила. С другой… Если парню уже сейчас все равно, кому служить и в кого стрелять? Крупные монеты в его карманах говорили о том, что хорошо платили в банде не только главарю.

Настроение было испорчено. Да и встреча с Оливером прошла не совсем так, как ожидалось. Приятель хмурился и, несмотря на довольно ранее время, держал в руке уже явно не первую кружку.

— Уезжал бы ты отсюда, Зигберт. — Начал он, едва выслушав приветствие. — Я поговорил с отцом, как и обещал… Тебе ведь есть куда уехать, правда? Где-то же ты был все это время.

— Так это все-таки твои? — Райнер знал, что опальный род не питает к нему особой любви, но все-таки надеялся… На что надеялся? Что пару раз посидев с хорошим парнем Оливером сможет прекратить вековую вражду?

— Нет. — Оливер мотнул головой и, на всякий случай, оглянулся. — Это не мы. — Приглушив голос продолжил он. — Но, Зигберт, поклянись, что король никогда не узнает о том, что ты сейчас услышишь.

— И не подумаю! — Райнер принял у подавальщицы свою кружку и только после того, как девица отошла подальше, продолжил. — Как я могу поклясться в том, над чем не властен? Или ты думаешь, что король узнает новости только от меня? Тем более, непонятно еще, что за новости. Может, мне молчание головы будет стоить? Нет уж, дружище, или рассказывай как есть, или не рассказывай вообще. Сам узнаю.

— Ну-ну… — Неопределенно хмыкнул Оливер. Райнер уже приготовился встать и уйти, но его собеседник, видно, не выдержал и продолжил. — Я говорил с отцом. Он, конечно, вспылил, велел держаться подальше от вашего проклятого рода…

Но это все не важно, Зигберт, я хорошо знаю отца. Он боится. Понимаешь? Граф, пусть и опальный, все равно остается графом. Так же, как родственник короля остается родственником, даже если нелюбимым.

С последним утверждением Райнер мог бы поспорить. В конце концов, если он правильно помнил, устроивший заговор был правящему королю даже не братом, а всего лишь кузеном. А за следующие сто с лишним лет рода еще дальше разошлись друг от друга. Короли укрепляли свои связи династическими браками. А опальные вынуждены были довольствоваться семьями попроще, что не могло не сказаться на их влиянии в округе.

Но напоминать об этом Райнер, понятное дело, не стал. Ни место ни время, не обстоятельства не были подходящими для династических споров. Тем более, стоит ли бросать камнями в окружающих, когда сам сидишь в стеклянной башне? Поэтому Райнер спросил самое важное.

— И кого же, как ты думаешь, может так бояться граф?

— Не знаю. — На лице Оливера проявилась искренняя тревога. — Ты, Зигберт, не знаешь моего отца. Он — не только бесстрашный рыцарь, но еще и ужасный сноб. И с возрастом это становится все более заметно. Одному Творцу ведомо, сколько раз за последние годы мне приходилось улаживать неприятности с соседями, вызванные отцовскими вспышками.

До сих пор хоть какой-то респект отец имел только перед королем. И то, не из уважения, не из страха за себя, а чтобы ненароком не причинить вред маме и нам. Поэтому я ума не приложу, что за люди должны стоять за всем этим, чтобы история про обычный болт из подворотни так напугала моего отца.

— Не только болт. — Райнер вздохнул. — Не знаю, стоит ли тебе говорить… — Он махнул рукой, дескать, хуже не будет. — Нас сегодня ждали. В низинке у излучины реки. Как раз недалеко от вашей границы.

В общем, Оливер, в чем-то твой отец, наверное, прав. Если тебе все это не почудилось, я сейчас действительно не самая подходящая компания. Приложит еще и тебя заодно.

— Ты попал в засаду? — На лице приятеля читалось искреннее удивление.

— Именно. Причем, бежали нападающие в сторону вашего поместья. Хотя, мой управляющий говорит, что там больше и бежать некуда было. Но ты, все равно, поосторожней.

— И что ты теперь собираешься делать?

— А что мне остается? Пленника мы допросили (ничего интересного он, кстати, не сказал) и сейчас мои ребята его, наверное, уже сдали городской страже. А в остальном, буду думать, как не дать себя убить. Мне, знаешь ли, очень хочется дожить до собственной свадьбы.