Глава 13

Я выскочил следом за Сметанниковым, гадая, что именно заставило этого избитого человека забыть о боли и броситься к выходу. Бекон возмущённо мяукнул и припустил за мной, едва не запутавшись в собственных лапах.

На крыльце Сметанников замер, тяжело дыша и придерживаясь за покосившийся косяк. Его плечи вздрагивали, а взгляд был прикован к всаднику, который уже миновал разбитые ворота и въезжал во двор. Я встал рядом, положив ладонь на рукоять ножа скорее по привычке, чем из реальной тревоги. Реакция молочника, да и Бекона подсказывала, что приехал не враг.

Всадник натянул поводья и остановил гнедого в десяти шагах от крыльца. И я смог его хорошо разглядеть. На вид гостю было лет сорок, плотный, с короткой бородой и обветренным лицом. Одет он был в дорожную куртку из тёмного сукна, на ногах — высокие сапоги, покрытые пылью долгой дороги. На плече висела холщовая сумка, из которой торчал край какой-то бумаги.

— Степан, — хрипло произнёс он. — Живой!

— Матвей, — с невыразимым облегчением выдохнул Сметанников.

Матвей спешился по-медвежьи тяжело, бросил поводья и в три широких шага оказался у крыльца. Он поднялся по ступеням, не глядя на меня, и остановился вплотную к Сметанникову. Его взгляд скользнул по молочнику, и я увидел, как его кулаки сжались, а на скулах заходили желваки.

— Княжеские? — спросил Матвей.

— Они, — коротко подтвердил Сметанников.

Матвей помолчал, переваривая. Потом обвёл взглядом разгромленный двор и сквозь зубы, выругался так, что я невольно постарался несколько особо хороших выражений запомнить. Бекон, услышав эту тираду, одобрительно мяукнул, словно полностью разделял мнение говорившего.

— Я как узнал, сразу выехал, — продолжил Матвей, переводя дыхание. — Едва гонец от твоей доярки примчался, сразу и отправился. Не думал, что князь так далеко зайдёт. Но всё равно взял всё, что смог.

Он кивнул на вторую лошадь.

— Зерно, мука, немного денег. Немного, Степан, не обессудь, сам знаешь, у меня у самого сейчас негусто. На первое время хватит.

Сметанников покачал головой и вдруг обнял Матвея. Коротко, по-мужски, хлопнув ладонью по спине, но в этом жесте было столько благодарности, что слова казались лишними.

— Проходи в дом, — сказал он, отстраняясь и вытирая глаза тыльной стороной ладони. — Только там… ну, сам увидишь.

— Уже видел по дороге, — отозвался он и посмотрел на меня. — А ты кто такой?

— Марк Винтер, повар из «Сытого Вепря», — представился я. — Приехал поговорить со Степаном Матвеевичем о деле. И, кажется, вовремя.

Матвей перевёл вопросительный взгляд на друга.

— Представляешь, приехал, дверь высадил и, знаешь, что сделал? Накормил! — морщась от боли, хохотнул Сметанников.

— Ладно, я хочу услышать всё, — ответил Матвей и кивнул в дом.

Мы прошли в комнату молочника, он сел на кровать и устало прикрыл глаза. Матвей занял чудом уцелевший табурет, а мы с Беконом устроили пост у окна, он на подоконнике, а я рядом. Кот сделал вид, что его происходящее не интересует, но его выдавали дрогнувшие уши.

— Рассказывай, — коротко бросил Сметанников, глядя на меня.

Моя история не заняла много времени. Упомянул долги деда, разведчиков князя, что собираюсь восстанавливать трактир. Не забыл сказать и про лесную тропу, через которую товар возить можно. Я старался быть предельно честным, впрочем, не в ущерб своим интересам.

Сметанников слушал молча не перебивая. Матвей хмурился и время от времени посматривал на своего друга, проверяя, согласен ли тот, и не соврал ли я. Когда я рассказ подошёл к концу, в комнате повисла тишина.

— Значит, хочешь молоко, — медленно проговорил Сметанников. — И готов платить за него серебром.

— Готов, — подтвердил я.

— А с князем что?

— А с князем мы будем воевать, — ответил я. — Не мечами, так торговлей. Он душит всех, кто не соглашается работать на него. Дотягивается до одиночек, душит их и забирает всё. Надо сделать так, что все они встали на ноги без его помощи. Бороться практически его же методами. И когда он обо всём узнает, будет уже поздно, и с вами, нами, — я выделил последнее слово, — ему придётся считаться.

Матвей вдруг коротко усмехнулся, на мой взгляд даже искренне.

— А ты, Винтер, не из робких, — сказал он. — Степан, ты слышал? Этот парень хочет воевать с князем через молоко.

Сметанников ничего не ответил, только смотрел на меня долгим взглядом, взвешивая свои мысли на невидимых весах. За это время Бекон всячески показывал, что ему всё равно, зевал во всю челюсть и даже игриво стукнул меня лапой.

— Ты что думаешь? — спросил молочник у друга.

— А что тут думать? — пожал плечами Матверй. — Терять нам всё равно нечего. Если парень берётся организовать доставку и платит живыми деньгами, почему нет? Молоко у тебя есть, коровы доятся, доярка вон осталась. Конечно, одного трактира для восстановления всей фермы мало, но кто знает, что у этого парня за пазухой? А князь… — он сплюнул в сердцах, — князь пусть подавится своими пошлинами.

Сметанников медленно кивнул. На его лице вместо обречённости я увидел мрачную решимость.

— Ладно, Винтер, — сказал он. — Будем работать. Но условия такие: платишь за молоко каждую неделю, без задержек. И если князь узнает и начнёт давить на меня, ты не бросаешь меня одного. Ударим по рукам?

— Ударим, — я протянул ему руку.

Его шершавая ладонь сжала мою с неожиданной силой. Он всё ещё был слаб после побоев, но хватка у этого человека осталась железной.

— И ещё одно, — добавил Сметанников, разжимая пальцы и снова откидываясь к стене. — Думаю, кроме продуктов, тебе нужны и сведения. Так что слушай.

Он помолчал, собираясь с мыслями, и продолжил глуше:

— Князь не просто так хочет отобрать у меня ферму, как, думаю, и трактир твоего деда, да и остальные хозяйства вокруг тракта.

Я насторожился. Бекон на подоконнике перестал зевать и навострил уши.

— Пока меня избивали, двое наёмников успевали ещё и трепаться, — произнёс Сметанников, и каждое слово давалось ему с трудом. — Они думали, что я уже отключился. И один сказал другому: «Хозяин говорит, под этими землями что-то есть, поэтому он и хочет собрать все участки в один кулак. А этот всё никак не хочет отдавать». Я тогда не понял, о чём речь, а потом, когда ушли, стал думать.

Он подался вперёд и понизил голос.

— Мой отец, когда ещё жив был, рассказывал, что в старину здесь не леса были, а совсем другое. Говорил, под землёй ходы, старые, ещё до людей, и в них что-то спрятано. Я всегда думал, это сказки. А теперь… теперь не знаю.

Я молчал, переваривая услышанное. Старые магические артефакты? Тайные ходы? В голове всплыла чёрная поляна, углубление в центре, которое оставил какой-то неизвестный предмет. Линелия говорила, что это магия древних, пробудившаяся от долгого сна. А теперь выясняется, что князь знает об этом — и не просто знает, а охотится за тем, что скрыто под землёй.

— Вы кому-нибудь ещё об этом говорили? — спросил я.

— Никому, — покачал головой Сметанников. — Вы узнали об этом первыми.

— И правильно, — кивнул я. — Потому что, если князь узнает, что вы в курсе его планов, он не ограничится избиением.

Матвей, который всё это время молча слушал, вдруг нахмурился:

— Ты думаешь, у него хватит смелости на большее?

— У него хватило смелости убить моего деда, — ответил я ровно. — Думаю, хватит на всё.

В комнате снова повисла тишина. Слышно было только, как за окном перекликаются птицы да где-то в коровнике мычат коровы. Бекон, который до этого лежал на подоконнике, вдруг спрыгнул на пол, подошёл к Сметанникову и потёрся о его ногу, словно морально желая его поддержать. Молочник удивлённо погладил кота по рыжей голове, и его напряжённые плечи чуть расслабились.

— Ладно, — сказал я, прерывая молчание. — Сейчас главное — вывезти первую партию молока, пока князь не опомнился. Матвей, у вас лошади устали, вам нужно отдохнуть. Сколько у нас времени, пока вышибалы не вернутся?

— Дня два, может, три, — ответил Сметанников. — После того, что они устроили, они уверены, что я сломаюсь и уеду. Сначала будут ждать вестей от своих соглядатаев, а когда поймут, что я никуда не делся, придут снова.

— Значит, времени мало. Я сейчас вернусь в трактир и пришлю Фёдора, моего минотавра. Он знает лес. Вместе с Марфой вы загрузите молоко, и он отвезёт его в «Сытый Вепрь» тропами, которые покажет дриада. А я займусь другими делами и поиском других поставщиков. Если за два дня управимся, у нас будет фора.

Сметанников кивнул, и я увидел, что он снова становится самим собой. Матвей одобрительно хмыкнул и поднялся с табурета.

— Я пока распрягу лошадей и разберу мешки, — сказал он. — Там кроме зерна, ещё кое-что есть. Немного, но для начала сгодится.

— Я помогу, — сказал я.

Мы вышли во двор. Пока Матвей возился с упряжью, я перетаскал мешки в амбар. Затем мы вдвоём погрузили в телегу два бидона молока — первый взнос Сметанникова, который я решил забрать, не дожидаясь Фёдора.

Матвей, закончив, сунул мне в руки небольшой мешочек с творогом собственного приготовления.

— Домашний, — сказал он коротко. — Свежий. Может, сгодится для твоей кухни.

Я поблагодарил и уже собирался садиться в телегу, когда Сметанников, стоявший на крыльце, придерживаясь за косяк, вдруг окликнул меня.

— Погоди, Винтер.

Он скрылся в доме и через минуту вернулся, неся в руках объёмистый холщовый мешок, который с видимым усилием протянул мне.

— Здесь сыр, — сказал он хрипло. — Головка выдержанного, ещё с прошлого месяца, и пара свежих. И яйца, два десятка. Бери. В благодарность за то, что не прошёл мимо.

Я не стал отказываться. Сыр — это стратегический продукт, а яйца тем более. Я аккуратно уложил головки сыра в котомку, чувствуя, как магическая сумка принимает груз, почти не увеличиваясь в весе. Яйца отправились туда же.

— Сочтёмся, — сказал я, пожимая Сметанникову руку. — Через день Фёдор привезёт пустые бидоны обратно. И не вздумайте отказываться от еды, Степан Матвеевич, силы вам ещё понадобятся.

Сметанников кивнул и долго смотрел вслед телеге, пока та не скрылась за поворотом. Он доверился незнакомому повару, согласился на тайные поставки в обход князя, и теперь его будущее зависело от того, насколько надёжным окажется мой план.

В трактир я вернулся уже затемно. Тефтелька бодро цокала копытами по утоптанному тракту, телега мягко покачивалась на ухабах, а Бекон тихо посапывал во сне у меня на коленях. Трактир встретил меня светом в окнах и запахом свежеиспечённого хлеба. Грумхильда, похоже, решила не терять времени даром и основательно похозяйничала на кухне. Едва я остановил телегу у крыльца, как дверь распахнулась и на пороге возникла орчиха с закатанными по локоть рукавами и в переднике, припорошённом мукой.

— Ну наконец-то! — воскликнула она вместо приветствия. — Мы уж думали, ты там заночевал. Фёдор себе места не находил, всё метался от ворот до конюшни и обратно.

— Мяу, — важно ответил Бекон, выпрыгнул из телеги и с самым независимым видом направился к кухне.

— Как съездил? — спросила Грумхильда уже серьёзнее. — С молочником договорился?

— Договорился, — кивнул я. — И не только с ним. Но об этом позже. Давай сначала разгрузимся, а потом ты всё узнаешь.

Фёдор, услышав наши голоса, выглянул из конюшни и за один раз перенёс бидоны в погреб. Я же пошёл на кухню и на мгновение застыл, ощутив, что она изменилась. Присмотрелся и сразу понял, не только я активно работал на благо трактира, но и орчиха. Она прибралась здесь, да так хорошо, как умеет только настоящий повар, знающий цену каждой минуте и каждому вершку рабочего пространства.

Столы были выскоблены до блеска, без единого пятнышка присохшего теста. Всё лежало на своих местах, по размеру и назначению. Связки сушёных трав были перебраны и развешены по сортам. Ни один предмет не был передвинут бездумно, и всё осталось на своих привычных местах.

Я профессиональным взглядом окинул помещение и мысленно поставил высший балл. В прошлой жизни у меня был су-шеф, который наводил такой же педантичный порядок, не ломающий чужую систему. Грумхильда справилась не хуже.

— Ты уж прости, Марк, — сказала она, заметив мой взгляд, и в её голосе прозвучала непривычное смущение. — Я тут похозяйничала немного. Фёдора кормить надо было, он целый день работал, а ты задерживался. Ну, я и… приготовила ужин да прибралась заодно, а то смотреть на бардак сил не было.

— Правильно сделала, — ответил я, и она удивлённо подняла брови, явно ожидая, что я буду ворчать из-за такого наглого вторжения. — Нам нужно питаться, да и порядок должен быть во всём. Ты молодец.

Орчиха фыркнула и отвернулась к печи, но я заметил, как пальцы на краю передника разжались. Похвала была ей непривычна, но приятна.

Ужинать сели в обеденном зале. Бекон сразу занял лучшее место на лавке поближе к окну. Орчиха расстаралась сегодня и приготовила наваристый суп из остатков кабаньего мяса с овощами. Пока ели, я рассказал про ферму Сметанникова и про погром. Главной новостью, конечно, стал договор на поставки через лес. Я умолчал только о тайных ходах под землёй и про истинные мотивы князя. Эта информация была слишком опасной, и чем меньше моих близких знает об этом, тем целее будут их головы.

— Значит, теперь у нас есть молоко, — подвела итог Грумхильда, когда я закончил, — мука от Кузьмы и соль от гномов. С овощами пока неясно.

— Игнат Савельевич Мраков, — напомнил я. — К нему я завтра же поеду.

— А конкурс? — напомнила орчиха. — Ты говорил, через пять дней всего. У тебя есть хоть какой-то план?

— План всегда есть, — ответил я. — С учётом одинаковых условий мне важно приготовить лучше всех, и победа будет у меня в кармане.

— Самоуверенно, — хмыкнула Грумхильда, но в её глазах мелькнуло одобрение.

— Скорее трезвая оценка, — возразил я. — Знаю, на что способны мои руки, и этого достаточно.

После ужина я не пошёл спать. Вместо этого достал из погреба муку, тёплую воду и горшочек с мёдом. Грумхильда, убиравшая со стола, покосилась на меня с любопытством.

— Закваску ставить буду, — пояснил я. — Не ехать же к Мракову с пустыми руками. Хочу испечь сдобные булки с творогом.

— С творогом? — орчиха удивлённо подняла брови. — Творог в тесто? Опять это баловство!

— И не только в тесто, — усмехнулся я. — Снаружи тоже. Увидишь.

Я смешал в глиняной миске муку, воду и каплю мёда, и поставил закваску в тёплое место. Завтра с утра закваска оживёт и запузырится, я замешу на её основе сдобное тесто, добавлю творог, масло, яйцо, а когда булки испекутся, покрою их творожной глазурью. Получится сытное угощение, которое должно было впечатлить Мракова.

Ночь выдалась тихой и ясной. Я лежал на кровати и смотрел в потолок. Бекон, свернувшись клубком в ногах, уже давно посапывал, но мне не спалось. Мысли крутились вокруг конкурса, князя и его тайны. Что такого ценного может быть спрятано под землёй? Древний артефакт? Залежи редкого металла? Или что-то, связанное с магией, о которой говорила Линелия?

Внезапно перед глазами вспыхнуло голубое окно Системы:

Внимание! Квест «Отстоять наследство» обновлён

Прогресс: 12%

Примечание: новые союзники (+2), новые источники дохода (+1), ценные сведения (+1)

Что-то странно, что уведомление пришло только сейчас. Может, молочник окончательно принял факт нашего сотрудничества, точно так же лёжа в кровати перед сном? Я мысленно свернул окно и закрыл глаза. В любом случае прогресс, наконец, сдвинулся с мёртвой точки.

Утро началось с того, что Бекон, как обычно, потребовал завтрак самым громким и настойчивым мяуканьем. Я открыл глаза и увидел его сидящим на моей груди, с выражением «если ты сейчас же не встанешь, я начну кусать тебя за нос». И вот как ему отказать-то?

На кухне уже хлопотала Грумхильда. В воздухе витал запах оладий, которые орчиха ловко переворачивала на чугунной сковороде. На столе уже стояла сметана и мёд, так что я сразу приступил к завтраку. Бекон не отставал, хотя сначала немного растерялся, не зная, с чего начать, то ли со сметаны, то ли с оладий.

Я наскоро перекусил, а потом проверил закваску. На её поверхности пузырилась пена, а сама масса поднялась и пахла кислым хлебом и мёдом. То, что мне и нужно было. Оставалось только замесить тесто, добавив творог, масло и яйца, затем сформировать круглые булочки и отправить в печь. Им нужно всего полчаса, чтобы дойти до готовности.

Пока они пеклись, занялся глазурью. В маленькой глиняной плошке растёр остатки творога с ложкой мёда, добавил буквально каплю молока из крынки, чтобы масса стала податливее, и долго, тщательно вымешивал деревянной ложкой, добиваясь однородной текстуры. Всё же работать со свежими продуктами — это отдельное удовольствие. И очень скоро, глазурь превратилась в плотную пасту, которая тянулась за ложкой длинными лентами. Я попробовал, и на языке оставалось сливочное послевкусие.

Бекон, который всё это время сидел на лавке и следил за моими манипуляциями, подался вперёд, и его ноздри раздувались, улавливая медовый аромат.

— Даже не думай, — предупредил я, перехватив его взгляд, нацеленный на плошку. — Это для булок, а не для котов. Слишком сладкое. Давай лучше я тебе молока ещё налью.

Кот не думал ни секунды, а мявкнул и требовательно стукнул лапой по столу — моё предложение ему явно было по нраву.

— Только немного, — добавил я, — а то лопнешь, и кто будет перепёлок нам ловить?

В ответ Бекон посмотрел на меня так выразительно, что я понял, даже всё молоко в мире не сможет остановить его любовь к охоте.

Как только булки были готовы, я вооружился деревянной лопаткой и принялся щедро покрывать их глазурью, размазывая густую творожную массу по поджаристым шапкам. Глазурь ложилась толстым слоем, заполняя трещинки корочки и поблёскивая в свете лампы. Готовые булки я выложил на чистое полотенце, дал им окончательно остыть. Бекон отвлёкся от молока и посмотрел на булки с голодным восторгом.

Я мысленно засёк время и, когда глазурь застыла, собрал их в корзину. Кликнул Фёдору, чтобы он тоже собирался, только ему предстояло отправиться к поставщикам. Он быстро всё сделал и вскоре стоял, сложив руки на груди. На его морде застыло выражение спокойной готовности.

— Дорогу запомнил? — уточнил я.

— Запомнил. Через лес, мимо дуба, вдоль оврага, потом через березняк. Найду.

— Если что, зови дриаду, она придёт на помощь, но, думаю, что тропа сама тебя приведёт.

Он кивнул, взял лошадь под уздцы и зашагал к лесу. Надеюсь, он нигде не застрянет с телегой. Проводив минотавра взглядом, я зашёл в конюшню, может, там найдётся ещё что-нибудь интересное. Думаю, если бы у нас была более узкая телега, тогда ей будет удобнее проехать по узкой тропке. К моему удивлению, под дерюгой стояло то, что мне нужно.

Едва я сдёрнул ткань, Бекон, разумеется, первым вскочил на телегу, всем видом показывая, что переговоры с Мраком без него обречены на провал.

— Это ты, конечно, рыжий, молодец, — усмехнулся я, глядя на него. — Но как ты собрался ехать в город без Тефтельки? Или мне тебя запрягать предлагаешь? Пешком пойдём.

Бекон удивлённо посмотрел на меня, перевёл взгляд на телегу и возмущённо мявкнул, словно я сморозил отборную глупость.