Глава 9

Тропинка, которая соединяла две дороги, почти заросла. Мы едва не проехали мимо, но граф быстро нас притормозил и заставил всех искать ее. Оказалось, что проход совершенно зарос кустами, а вот внутри леса тропинка еще виднелась. 

Предусмотрительный Тоберон оставил карету еще в городе. Всё верно, она была слишком широкой и громоздкой.

– Я знаете что вспомнила, – заговорила я, когда мы углубились в лес. – Когда мы только встретились с Монту, то он рассказывал, что стражем источника становился человек. Но сейчас выясняется, что стражами становятся вовсе не люди, а драконы. Как так? – спросила, посмотрев на Лонгвара.

– Монту?

Дракон явно не был в восторге от лошади, но молча терпел и ехал, немного опасливо поглядывая на смирное животное. Либо он раньше передвигался совершенно иным способом, либо за время каменного сна забыл, как это делать.

– Мой проводник, – ответила я на его вопрос. – Он в последние дни постоянно где-тобродит.

– О, а ведь и точно, у источников же есть проводники. Моркоты – рожденные Хаосом создания, по какому-то капризу служащие источникам.

– И что вы про них знаете? – мне было весьма интересно: всё-таки Монту в последние дни мало что мне рассказывал, так что у меня, можно сказать, информационный голод.

– Порождения Хаоса. Существа, имеющие два… не облика, а, скорее, формы. Физическую и духовную.

– О чем вы? – я весьма удивилась сказанному, так как раньше не замечала за Монту ничего подобного.

– У вас, наверное, молодой совсем проводник, – сделал предположение Лонгвар, посмотрев на меня внимательно. – Тем более что с эпохи источников и стражей прошло много времени. Я вообще удивлен, что моркоты сохранили память в своей крови. Правда, я уверен, из-за того, что антантов не было так долго, память в вашем проводнике просыпается очень медленно. А формы… Физическая – это та, что вы видите постоянно, то есть небольшой зверек, преимущественно черного окраса, с яркими глазами. Впрочем, в духовном облике они выглядят почти так же, только их тело теряет физические свойства и приобретает призрачные крылья.

– Монту умеет летать? – спросил Иллиадар, внимательно слушавший наш разговор.

Страж вообще в последнее время старался не отходить от меня. А все из-за Лонгвара. Нет, дракон вовсе не претендовал ни на что, так как понимал, что толку от этого не будет. Вот только Иллиадар хоть и делал вид, что все нормально, но иногда поглядывал на Лонгвара с неудовольствием. А еще ему казалось, что я слишком много времени уделяю этому дракону. А как иначе, если Лонгвар знал много интересного? Всё-таки он жил долго и давно, и многое из того, что он знал, сейчас уже даже в книгах не найти. А если что и есть, то только в виде более чем наполовину ложных легенд.

– Нет, – Лонгвар качнул головой. – Хотя я не знаю, как они там перемещаются. Вполне возможно, что и летают. В общем, крылья им нужны для того, чтобы передвигаться по духовному плану. Вы, наверное, замечали, что ваш проводник может преодолевать большие расстояния за очень короткий срок?

– Да, – я кивнула. – Мы все хотели узнать, как это у него выходит, но времени не было поговорить на эту тему.

– Вот благодаря своей духовной форме он и может передвигаться так быстро. К тому же опытные проводники могут даже людей протаскивать с собой.

– Надо же, как интересно, – задумчиво пробормотала я. – А какой из себя этот духовный план?

Лонгвар пожал плечами.

 – Я там не был. Несколько раз слышал, как его описывают, но каждый раз рассказы были разными.

– А что по поводу людей и драконов? Ну, что стражами становятся только люди? – вспомнила я первоначальный вопрос.

– Все просто. Как я и говорил, у проводников постепенно просыпаются знания крови. Но происходит это обычно медленно. У вашего так вообще удивительно, что проснулись. Видимо, изначально он увидел в стражах людей, что и сказал вам. Вполне может быть, что у него до сих пор не проснулись воспоминания о том, что стражами становятся драконы. Память проводников – уникальная способность. Она передается из поколения в поколение. Правда, если нет источника, то эта память спит. Подозреваю, что чем дольше спит, тем труднее она потом просыпается. Моркоты вообще поразительные существа.

– Что вы имеете в виду? Ну, кроме памяти и способности почти что телепортироваться, – мне и правда эта способность Монту казалась чем-то вроде телепортации.

– Что?

– Ну, это почти мгновенное перемещение на большие расстояния, – пояснила я, прикусив себе язык. Вот же разболталась.

– Не знаю такого слова, но пусть будет так, – Лонгвар кивнул и словно тут же потерял интерес. – А по поводу их поразительности, так ведь они, по сути, паразиты. Конечно, сами моркоты представляют свое появление рядом с источниками как некую связь, но на самом деле им необходима только магия. Вот еще странность: порождения Хаоса, питающиеся магией. Разве не странно? И проводниками их назвали именно из-за их способности со временем переносить человека через духовный план. То есть провожать, сопровождать, называйте, как хотите.

Я задумалась. Слова Лонгвара не были лишены логики. Нет, я не собиралась накидываться на Монту с обвинениями во лжи. Думаю, что он и сам изначально не знал, кто он и для чего он. Но я могу с точностью сказать, что без него я бы в Поясе не выжила. Так что своему проводнику я весьма благодарна, а то, что он рядом из-за необходимой ему магии… ну, ничего страшного, от меня не убудет.

– Думаю, – заговорила я через минуту, – что они скорее симбиоты. То есть живут по принципу «ты мне – я тебе». Если бы они были просто паразитами, то никакой пользы от них не было бы. Но благодаря своему проводнику я смогла первое время выжить в Поясе Хаоса. Монту защищал меня. Да, я понимаю теперь, что у него были свои причины делать это, но не стоит умалять его поступков. К тому же если так посмотреть, то и стражи с источниками взаимодействуют на такой же основе. То есть стражам, по сути, тоже нужна магия. Но ведь они не паразиты? Стражи «платят» за магию защитой. Мы, источники, «платим» за защиту магией. То есть у нас что-то вроде взаимовыгодного сотрудничества. Так же и с проводниками.

– Хм, – Лонгвар почесал бороду, а потом кивнул. – Вы правы. Если так подумать и посмотреть под таким углом, то все выглядит вполне нормально и естественно. Наверное, во мне просто говорит старый инстинкт. Драконы не очень любят проводников.

– Почему? – спросила, удивившись. Как можно не любить кого-то с внешностью Монту? Он же безумно милый, даже когда сердится и оскорбляет меня.

– Они забирают часть магии, – Лонгвар сказал это так, будто это было само собой разумеющейся истиной. 

– То есть это обычная жадность, – перевела я сказанное.

Лонгвар ехал минут пять с каменным лицом, на котором не проскользнуло ни единой эмоции, а потом резко выдохнул, будто все это время вовсе и не дышал.

– Ладно, вы правы, – произнес он, глянув на меня мельком. – Это драконья жадность. Мы ничего не можем с этим поделать.

Я улыбнулась.

– А ты, Иллиадар, тоже так относишься к Монту? – спросила у стража.

– Нет, – виконт покачал головой. – Я ничего подобного не ощущаю. Конечно, особой любви у меня к твоему проводнику нет, но и ничего против него я не имею. Я не скажу, что полностью безразличен. Наверное, я даже расстроюсь, если он однажды не вернется, – Иллиадар говорил неуверенно, словно никогда до этого не задумывался обо всем этом и сейчас пытался разобраться в своих ощущениях и чувствах.

– Скорее всего, это от того, что твоя кровь долго спала. Вы с ним даже чем-то похожи, – Лонгвар ухмыльнулся, бросив на моего мужа взгляд, в котором мелькнуло нечто похожее на превосходство. Впрочем, заметив, как страж подобрался, Лонгвар быстро стер с лица неуместное выражение.

Положение спас граф, крикнув, что пора останавливаться на привал.

Оглянувшись, я поняла, что уже начало смеркаться. Лес, кстати, был густой, темный, но тихий и какой-то сказочный, что ли. Редко можно было услышать певчих птиц, а уж животных мы по пути не встретили ни одного. Деревья высокие, отчего внизу почти не росло кустов и травы. Встречались поляны, вот на них можно было наблюдать буйство разнотравья. А в самом лесу везде валялись сломанные ветви, прелая листва, рос мох и бледная, почти белесая трава. Я не видела, чтобы она вырастала выше, чем на десяток сантиметров. Она даже на траву не была похожа, просто то там, то здесь из земли торчали белые пики. Никто на них не обращал внимания, так что я подумала, что такая трава тут обычна.

Люди графа были уже привычные, так что лагерь образовался почти мгновенно. Конечно, тут не было никаких палаток, но всё-таки что-то похожее они сооружали постоянно. Костер запылал минут через пять. Пока повар кашеварил, остальные распрягали лошадей, ухаживали за ними. Я тоже занималась своей лошадью, не давая делать это другим. И если поначалу между нами так и сквозила настороженность, то сейчас я могла спокойно ее кормить и не бояться, что меня укусят или же специально слишком сильно боднут.

Стоило темноте опуститься, как вокруг нас засверкал золотистый барьер.

Я удивленно посмотрела на стража. В последнее время ничего не происходило, так что несколько ночей подряд мы обходились без дополнительной защиты.

– Мне так спокойнее, – заметив мой взгляд, сказал Иллиадар.

– Как знаешь, – я улыбнулась. Отвернувшись, покачала головой. Уверена, это демонстрация своей силы. Видимо, стражу слишком сильно не понравился взгляд дракона. Что ж, его можно понять.

После того как мы вышли из леса, нам пришлось еще целый день ехать по основной дороге, чтобы доехать, наконец, до замка графа.

– Полагаю, чтобы добраться до долины, нам понадобится больше времени, чем мы рассчитывали, – со вздохом сказал граф. – Надо написать обо всем королю.

Я тут же поинтересовалась способом доставки письма. Оказалось, в этом мире существуют свои собственные голуби, которые и доставляют почту. Я потом посмотрела на этих птичек. Они оказались крупнее наших голубей, а еще они были хищниками.

Замок графа выглядел внушительно. С высокой стеной, донжоном, четырьмя смотровыми башнями, решеткой на воротах. Он стоял на возвышении. Как потом оказалось, это был вовсе не холм, а непонятно откуда взявшаяся посередине поля скала. Предки графа быстро присвоили ее, облагородили и выстроили на ней замок. Дорога к замку вилась серпантином, чтобы удобнее было подниматься. Конечно, чтобы соорудить ее, пришлось делать насыпь. Из-за того, что замок стоял на скале, рва вокруг не было. У подножия ютилась деревенька. Не сказать чтобы люди в ней выглядели слишком счастливыми или богатыми, но хотя бы не шатались от голода.

Внутри замок выглядел именно так, как я и ожидала. То есть простая мебель, минимум украшений, рукотворные гобелены и много-много камня. Во всем этом была своеобразная красота, но чувствовалось, что здесь нет хозяйки. Было в замке что-то холодное, чисто мужское, не хватало уюта и тепла.

После дороги мы решили для началаотдохнуть. Помыться, выспаться, а потом уже отправляться на поиски сердца. Хотя хозяева и не представляли, где оно может быть. Вроде как все места в замке они и так знали.

– Оно тут есть, – выдала я уверенно.

Не знаю, отчего так. То ли потому, что я долгое время таскала предыдущее сердце у себя за пазухой. То ли из-за того, что мы с Иллиадаром уже пробудили одно сердце и одного дракона. Но стоило мне войти внутрь замка, как я ощутила незримое, почти неощутимое присутствие сердца. Это как с искрой в каменном теле дракона. Тогда мне нужно было коснуться его, чтобы ощутить. Сейчас же я тоже коснулась камня при входе и где-то там, глубоко под землей, почувствовала крохотную искру, которая тут же потянулась ко мне, будто была живой.

Мои слова воодушевили всех, но так как мы всё-таки весьма устали, то отложили поиски. Сердце столько ждало, не угаснет же оно за одну ночь?

Воины графа явно были счастливы вернуться домой. Кто-то из них сразу отпросился повидать близких, а те, у кого не было семьи, просто отправились в здание, служащее местным воинам чем-то вроде казармы. Граф выставил им вина, но посоветовал слишком не надираться. Мужики покивали и оставили нас.

Мы же с Иллиадаром помылись, понежились на кровати в его комнате, поспали, а утром вышли к завтраку вполне отдохнувшие и готовые к новым подвигам.

– Молодость – сколь много в этом слове, – пробурчал Лонгвар, у которого был такой вид, словно его мяли всю ночь, а то и вовсе пинали. Исходящий от него винный запах отчетливо намекал, что сегодняшнюю ночь дракон провел в компании воинов и бочонка вина.

Мы с Иллиадаром улыбнулись, а граф покачал головой. Тоберон тоже выглядел отдохнувшим. Торчащая в последнее время во все стороны борода была аккуратно пострижена, а длинные волосы собраны в низкий хвост. Дорожную одежду сменил весьма симпатичный камзол.

– Как будем искать? – спросил Лонгвар, весьма быстро пришедший в себя. Если перед завтраком он напоминал помятую рыбу, то к концу уже бодро жевал, сверкал глазами и оглядывался.

– Я даже предположить не могу, где может быть сердце, – честно ответил Тоберон, пожав плечами. – Я еще в детстве все тут облазил.

– Да, я тоже, – согласился с ним Иллиадар, пододвигая ближе ко мне незнакомый салат, который на вкус оказался весьма неплох.

– Если так, то пойдем за моим ощущением. Я чувствую его, наверное, смогу найти дорогу. Правда, я могу показать лишь направление.

– Ну, это ясно, – отпив из кубка, граф кивнул понимающе. – Ты же не видишь комнаты и коридоры. Ничего, как-нибудь найдем. Уже хорошо, что оно тут есть.

– Интересно, как оно выжило? – задумчиво задал вопрос в никуда страж. – Ладно, сердце королевского замка. Оно было в Хаосе, вполне возможно, что выжило только благодаря этому…

– А вдруг нет? – перебила я мужа. – Там ведь не было Хаоса. Вокруг того старого замка была стабильность. Может, сердца всё-таки просто дотянули до нашего времени. Пусть и почти угасшие, но не мертвые. Может быть, нам и не придется беспокоить драконов.

– Как это не придется? – встрепенулся Лонгвар. – Я вот точно собираюсь навестить свой дом. Надо посмотреть, чего там и как. Может, и… драконов больше нет.

– Все будет хорошо, – подбодрила его я, сдержав порыв положить ладонь на руку Лонгвара. И нет, это был бы просто жест участия, не более, но, боюсь, Иллиадар подумал бы иначе. Не хочется напряжения на пустом месте. – Мы все равно поедем туда. По пути ведь есть еще замки? – спросила, повернувшись к графу.

– Есть, – Тоберон вытер рот небольшой тряпочкой и откинулся на стуле, сытым взглядом окидывая стол. – У меня есть старая карта, на которой указаны замки Эирланда. Сейчас из-за Хаоса их стало значительно меньше, да и заброшенных хватает, но они есть.

– Заброшенные?

– Люди боятся, бегут из королевства.

– Вроде Хаос далеко, – я задумалась, пытаясь понять причину такой паники. – Разрастается он хоть и быстро, но ведь королевство еще не скоро полностью погрузится в Хаос. Почему они бегут так рано?

– Кто знает, – граф пожал плечами. – Мне кажется, что Хаос как-то воздействует на людей, даже будучи далеко. И это воздействие заставляет людей паниковать, собирать вещи и стремительно удирать, желая оказаться как можно дальше.

– Ничего удивительно, – Лонгвар тоже закончил завтракать и теперь потягивал вино из кубка. – Даже драконам находиться рядом с Хаосом сложно, что уж говорить о людях. Он даже на расстоянии способен менять существ, воздействовать на них. Я не представляю, как вы двое смогли так долго там находиться. Это очень странно. Хаос все меняет, а иногда и вообще просто убивает. А вы не только не поменялись, но и спокойно побродили там, будто в саду на заднем дворике. Я бы и сам посоветовал людям, живущим слишком близко к Хаосу, уходить. Он вполне может затуманить разум, сделав так, что человек сам пойдет к нему, забыв, как это опасно.

Лонгвар замолчал, и в столовой повисло тягостное молчание. Я сразу вспомнила город, который до сих пор стоял и был обитаем, даже несмотря на то, что до Хаоса оттуда рукой подать. Люди там не показались мне встревоженными или больными. Нет, вроде обычные люди.

– Идем? – прервав мысли остальных, спросила я, вставая. – Раньше начнем, быстрее найдем.

– Да, ты права, – Иллиадар встал следом за мной.

– Верно, идем, – пробормотал граф, о чем-то сильно задумавшийся. Может, он тоже вспоминал тот город.

– Мне самому интересно, в каком состоянии сердце, так что идемте скорее, – Лонгвар поспешно встал, отряхивая руки, словно от крошек.

Все они тут же повернулись ко мне и замерли, ожидая моих указаний. Отчего-то я даже слегка смутилась под такими пристальными взглядами.

Прикрыв глаза, поспешно прислушалась, но ничего не ощутила. Нахмурившись, подошла к стене и положила на нее руку. Да, как оказалось, мне нужно касаться замка, и только тогда я могу сказать, куда именно нам нужно идти.

– Нам нужно вниз, – озвучила я вполне очевидный факт. В прошлый раз мы нашли сердце в подвале, да и в замке короля мы оставили его тоже глубоко под землей.  

Граф тут же развернулся и пошагал к выходу из столовой, увлекая нас за собой. Мы не заставили себя ждать.

– Я думаю, винный погреб – самое глубокое место, – догнав отца, негромко сказал Иллиадар.

– Нет, есть место ниже. Я только сейчас вспомнил. Я тебе не показывал, так как тебе это было ни к чему, а меня водил туда мой отец. После я закрыл дверь туда, чтобы ты ненароком не нашел, да и сам позабыл об этом месте.

Иллиадар нахмурился.

– И что это за место? – спросил он, выглядя при этом весьма заинтересованно.

– Темница с пыточной, – граф мельком глянул на сына, а потом и на нас. – Наши предки не были безобидными. К тому же воины даже в нашем спокойном королевстве не редкость. Это сейчас, когда над Эирландом нависла угроза Хаоса, умы людей занимают иные мысли, а раньше тут было много тех, кто любил подраться с соседями.

– Обычная история, – хмыкнул Лонгвар. – Люди всегда были слишком воинственными. Порой они могут передраться даже из-за пустяка. Совершенно не ценят свои жизни. Хотя это понятно. Зачем ценить такую короткую жизнь. Странно, такое чувство, что люди часто просто хотят поскорее отправиться дальше, словно их жизнь - всего лишь промежуточный лагерь. Короткий отдых перед дальним путем.

– Все может быть, – согласился с драконом граф. – Вот только точного ответа мы все равно не узнаем. Увы, но вернуться оттуда еще никому не удавалось.

– А зачем ты спрятал те комнаты, отец?

– Мне они не нравились, – ответил на вопрос Иллиадара граф. – В них такая специфическая атмосфера, что не по себе становится.

Дальнейший путь мы преодолели в молчании. Спустившись по лестнице глубоко под землю, мы миновали короткий коридор, заканчивающийся винным погребом. Там, отодвинув тяжелые бочонки с вином, мы отыскали небольшую дверцу, а за ней еще одну лестницу, на этот раз не слишком длинную, ступенек десять. Спустившись вниз, мы огляделись.

Темнота не давала слишком хорошего обзора. Положение исправил страж – под потолком вспыхнули небольшие светящиеся шары, плывущие следом за нами. Теперь, при свете, мы видели, что попали в еще один каменный коридор. По бокам шли небольшие комнатки, видимо, раньше служащие чем-то вроде камер для врагов. В одной такой камере мы даже отыскали скелет, который весьма удивил графа.

– Не помню, чтобы тут он был, когда мне показывал это место отец, – пояснил он. Я отчего-то подумала сразу, что человек появился тут уже после того, как в этом месте побывал тогда еще маленький Тоберон.

Нашли мы и пыточную камеру. Что могу сказать? Весьма неприятное зрелище. И граф прав – в этом месте атмосфера была давящей и неприятной.

– Ну и где? – крутнувшись вокруг себя, спросил Лонгвар, единственный из нас, кто с любопытством осматривался, иногда даже восхищаясь придумками людей, стремящихся доставить как можно больше боли ближнему своему.

– Там, – я уверенно ткнула в сторону стены. Там не было двери, просто стена со старым креплением для факела, но я отчетливо ощущала, что нам нужно попасть в помещение за ней.

Стену мы исследовали вдоль и поперек, но так ничего и не нашли.

– Что будем делать? – Лонгвар стряхнул с куртки паутину и сел прямо на грязный пол.

– Что ж, идем за кувалдами, – развернувшись, сказал граф и пошел на выход. – Некоторые стены предназначены именно для того, чтобы их разрушать.

– А что, мне нравится, – фыркнул дракон, подскакивая и устремляясь за графом. – Лонгвар–разрушитель! Красиво звучит.

Отступив на безопасное расстояние, я наблюдала, как они по очереди крушат стену. Вдвоем там нельзя было подойти, неудобно. Да и когда один махал здоровым молотком, то всем остальным приходилось отходить подальше, иначе можно было получить в лоб отлетевшим из-под молотка камнем.

Правда, перед тем как начать крушить камни, мы облазили стену не только в том месте, где должна была быть предполагаемая дверь. Не забыли и о том, что это вполне мог быть люк в полу. Но, увы, ничего найдено не было.

Когда при очередном ударе молоток застрял в стене, мы все встрепенулись.

– Если тут и была дверь, то замуровали ее на совесть, – пропыхтел граф, пытаясь вытащить орудие из дыры. – Кладка старая, камни крупные. Явно делали с расчетом на то, чтобы ни у кого не возникло мысли, что тут что-то есть.

– Что там? – Иллиадар подошел ближе и помог отцу отковырять инструмент. – О, точно - дыра.

– Правда? – заинтересовался Лонгвар. Он, конечно, с энтузиазмом принялся долбить стену, но в последние минут пятнадцать выглядел скучающим, будто разуверился в том, что вместо стены тут когда-то была дверь.

Дыра была. Маленькая, а внутри темно и ничего не видно. Переглянувшись со мной, Иллиадар пустил в глубь проема один из огоньков. Мы тут же создали небольшую толкучку, пытаясь  рассмотреть, что там внутри.

– Коридор, – выдал предположение Лонгвар.

– А мне кажется, что там лестница вниз, – сказал Тоберон, в свою очередь отстраняясь от проема. Забрав молоток, который уже схватил Лонгвар, граф нахмурился. – Так, моя очередь пока не прошла. Отойдите. Отдыхайте дальше, успеете еще. Тут вон какая толщина, а нам надо расширить дыру так, чтобы пролезть.

Лонгвар неохотно подчинился, отходя назад вместе со мной и Иллиадаром.

Не скажу, сколько еще прошло времени – тут, внизу, оно ощущалось совсем по-другому – но дыра всё-таки была пробита.

– Все, хватит, – выдохнул Иллиадар, отбрасывая молоток и садясь прямо на пыльный пол. – Устал.

Отдохнувший к тому времени Лонгвар тут же сунул нос в дыру.

– Точно лестница. Идет по кругу, – пробормотал он, переступая через невысокую преграду.

– Подожди, – остановила я его.  Совместные странствия как-то сблизили нас, так что мы незаметно перешли с драконом на «ты». – Сейчас Иллиадар отдохнет, и пойдем. Не спеши.

Лонгвар кинул взгляд на запыхавшегося стража и кивнул, присаживаясь рядом с ним. Правда, перед этим ему пришлось убирать ногой мелкие камни.

Минут через десять мы уже стояли внутри и оглядывались по сторонам. Камень тут был намного светлее, похожий на какой-то песчаник. Никаких крепежей под факелы на стенах не было, хотя я нашла пару дыр от них.

– Такое чувство, что кто-то хотел начисто стереть с лица земли это место, – тихо произнесла я, удивляясь, что тут не было привычной паутины, только на ступеньках лежала пыль.

– Полагаю, что сделал этот тот, кто замуровал вход. И сделал давно, явно больше чем пару столетий назад, – так же тихо сказал Тоберон.

Странно, но здесь совершенно не хотелось шуметь, будто это было неуместно.

Лестница не была слишком длинной. Упиралась она в дверь.

– Смотрите, – совсем еле различимо прошептал страж, но из-за тишины мы все его услышали. Впрочем, привлекать наше внимание и не требовалось, мы и так все смотрели в одно и то же место.

Над явно тяжелой дверью можно было увидеть надпись, сделанную чем-то светящимся.

– «Не беспокой сон чудища, иначе лишишься сердца своего», – прочитал Лонгвар.

– Что это за язык? – тут же спросил Тоберон. – Я не знаю его.

– Обычный, человеческий. Когда я еще был жив, все говорили на нем, – дракон пожал плечами.

– Ага, значит, какой-то мертвый язык. Сейчас на нем точно никто не говорит. По крайней мере, в ближайших странах. Не понял, а как ты нас понимаешь, если при твоей жизни люди говорили на другом языке? – задал вполне ожидаемый вопрос Иллиадар. Я и сама только что об этом подумала.

– А что такого? – дракон глянул на нас недоуменно. – Ваш язык тоже тогда был. На нем говорил один из народов, населяющих империю Солидар.

– Солидар? – встрепенулся Тоберон. – Но ведь империя распалась более трех тысяч лет назад!

– А мне любопытно, чем это написано, – направила я разговор в нужное русло. То, когда жил Лонгвар, конечно, интересно, но об этом можно поговорить и позже. Хотя, признаюсь, мне и самой хотелось бы об этом расспросить дракона, но я знаю, каково это – стоит начать, и мы тут до ночи будем болтать, выясняя все новые и новые факты.

– Это краска. Не знаю, остались ли сейчас эти существа, но в то время в лесах жили мелкие то ли птички, то ли летающие паучки. В общем, мелкие крылатые создания. Их кровь при смешивании с соком некоторых трав приобретала вот такое свойство. Тогда был один праздник. На новолуние, раз в году, молодежь оголялась, разрисовывала тела такой светящейся краской, а потом отплясывала до утра.

– И зачем? – спросила я, недоумевая.

– Считалось, что такие танцы призывают плодородие в империю, – дракон задавил улыбку, явно вспомнив что-то забавное из тех времен. – Но я и не подозревал, что эта краска может так долго сохранять свои свойства.

– С этим разобрались, но что означает эта надпись? – Иллиадар подошел ближе. Огонек последовал за ним. Чем ближе подлетал магический светлячок, тем ярче разгоралась надпись.

– Полагаю, что мы не узнаем, пока не войдем внутрь, – граф был спокоен и собран.

Подойдя к двери, он оглянулся на нас.

– Отойдите подальше на всякий случай, – попросил он. – Я, конечно, сомневаюсь, что какое-либо животное смогло бы выжить с того времени, но мало ли какую тварь они могли сюда сунуть.

Меня тут жеуволок страж, но Лонгвар только фыркнул и остался рядом с Тобероном. Граф не стал упорствовать, понимая, что спорить с весьма упрямым и немного взбалмошным драконом бесполезно. Тем более Лонгвару больше лет, чем нам всем, вместе взятым.

Удивительно, но, видимо, те, кто замуровывал вход, не подумали, что его пройдут. Дверь не была заперта. А может, они считали, что незваных гостей остановит надпись? Все может быть. Кто знает, во что верили в древности.

Мне было интересно до жути, особенно когда Тоберон с Лонгваром вошли внутрь и наступила тишина. Уже это свидетельствовало, что там никакого чудовища нет. Не думаю, что, если бы оно там было, эти двое остались бы безмолвными.

– Заходите, – позвал нас Лонгвар, высунувшись из-за двери.

Мы с Иллиадаром тут же сбежали по лестнице вниз и осторожно протиснулись внутрь.

– Темно.

– Сейчас.

В воздух взмыли многочисленные светлячки, которые устремились вверх. Я же молча стояла и, приоткрыв рот, смотрела прямо перед собой.

Встрепенувшись, я бросилась вперед и приложила ладонь к холодному камню. Секунда - и я разочарованно убрала руку.

– Мертв, – сказала я Лонгвару, который с надеждой заглядывал мне в глаза.

Дракон резко выдохнул, словно из него разом выпустили весь воздух.

Все дело в том, что в центре громадной комнаты с высокими потолками стояла уже знакомая нам чаша на высокой ножке. А вокруг нее, словно оберегая, лежал каменный дракон, явно когда-то бывший живым.

Проскользнув между громадной пастью и кончиком хвоста, я подошла к чаше и заглянула внутрь. На самом дне лежало крохотное, почти мертвое сердце.

Протянув руку, я осторожно погладила бархатный бок пальцем.

– Только не вытаскивай, – предупредил меня Иллиадар, все еще смотревший на дракона. – Вдруг замок рухнет, если мы заберем его?

– Знаю, – отозвалась я. – Как думаешь, это ваш предок?

– Мне кажется, это основатель рода Галахар, – вместо Иллиадара ответил граф. – Так же, как Лонгвар отдавал магию для того, чтобы задержать Хаос, так и этот дракон лежал тут, продлевая своей силой время жизни сердца. Может, поэтому оно до сих пор живо?

В груди все сжалось. На глаза навернулись слезы. Мне стало безумно жаль этого дракона. Он отдал всего себя, чтобы защитить нечто ценное. А в данный момент так и вовсе бесценное. Я не думаю, что он лежал тут живой, скорее, он сразу же погрузил себя в пограничное состояние и окаменел. Но даже так, все это невероятно грустно. Как будто драконы, оставшись одни, всеми силами пытались защитить хоть что-то, хоть каплю магического мира. И надо отдать им должное: пока что им удалось сделать намного больше, чем мы могли бы рассчитывать.

– А надпись? – спросила, шмыгнув носом.

– Мало ли, скорее всего, какой-то трусливый предок испугался и замуровал это место. Вполне возможно, что первый дракон не просвещал своих потомков относительно своей и их природы. А надпись придумали, чтобы напугать. Хотя сами толком и не знали, что тут и зачем, – сделал предположение Тоберон. – Что там с сердцем?

Мы с Иллиадаром переглянулись. Страж тут же положил ладонь на камень, а я обняла Иллиадара, прикрывая глаза. Уже привычно потянувшись к бескрайнему морю, я ощутила его радость от новой встречи. Я засомневалась бы, но другого объяснения у меня не было. Ощущение было стойким и однозначным.

Протянуть канал в этот раз вышло очень легко. Либо от магии к сердцу сделать это было значительно проще, чем к дракону, либо сказывалась практика. Для чистоты эксперимента мне нужно оживить еще одного дракона. Жаль, что этот не дожил и полностью обратился в камень, отдав сердцу всю свою магию.

Когда мы открыли глаза, то я даже не пошатнулась. Сердце подросло, а еще от него во все стороны била магия. Каменная чаша ожила, ее обвили тонкие ветви, покрытые почками.

Убедившись, что всё в порядке, мы отошли назад к двери и остановились.

– Как думаешь, может, оставим светлячки? – спросила я у стража.

– Оставим, – кивнул Иллиадар. – Только цвет им поменяем.

В мягком зеленом свете плавающих под потолком светлячков каменный дракон казался живым. Оживающая чаша время от времени окрашивалась золотисто-красным светом. И все это в совокупности представляло невероятную картину. Казалось, стоит немного прикрыть глаза, и можно увидеть, как спящий зеленоватый дракон охраняет свое самое главное сокровище – бьющееся по сей день каменное сердце.