Глава 2
День клонился к вечеру. Ламниската призрачно серела в едва заметной дымке тумана. Рыхлые тучи громоздились над ней, из них сыпались редкие капли. Дождь шел третий день. На улицах почти не было прохожих, и никто не спрашивал молодого мужчину, зачем он стоит на холоде и почему не идет домой. Крыша одного из кирпичных зданий укрывала его от дождя, но не могла укрыть от мороси, и лицо его было усыпано каплями. Он смахнул их одним движением ладони и продолжил молча стоять, прислонившись лопатками и затылком к стене дома. Воротник строгого, но ладно скроенного и богато вышитого плаща был поднят, защищая от ветра шею с нервно напрягшимися мышцами. Волосы его были убраны лишь поверху особым плетением, которое знающему человеку сказало бы о многом: о том, что это молодой человек, родившийся и живущий в Элве, из знатного рода, что он силен в бою и одолел множество врагов, что был женат и овдовел, так и не став отцом. Но молодой человек не был эльвом: он смотрел на мир светло-серыми глазами, и волосы его были того же пепельного цвета, но казались более темными от пропитавшей их влаги.
Лицо у него было правильное, «царственное», как говорили люди. Он был не похож ни на отца, ни на мать: оба были круглолицыми и улыбчивыми. Его же лицо было строгим, с густыми темно-серыми бровями, хмурыми складками между ними и вечно напряженными скулами. Тонкие губы были слегка приподняты в тех местах, где четыре пары трехгранных клыков чуть выступали за пределы остальных зубов.
Тяжелая холодная капля долго трепыхалась в небольшой прорехе крыши крыльца, все увеличиваясь и увеличиваясь, пока, наконец, не сорвалась вниз, угодив молодому человеку прямо в ухо. Обычно при этом люди встряхивают головой, но он встряхнул… ухом. Уши у него были весьма необычные: издалека они казались человеческими – того же размера и той же формы. Но при ближайшем рассмотрении привычные складки ушной раковины оказывались туго скрученными валиками тонкой кожи, отчего ухо напоминало непросохшее крыло бабочки, едва вылупившейся из кокона. И когда капля коснулась этой тонкой кожицы с пульсирующими в ней венками, ухо резко расправилось, капля сорвалась с него и улетела в сторону. Молодой человек всхлопнул ушами еще раз, затем словно бы потянулся ими, вытянул в стороны, складывая в подобие морской раковины, и прислушался.
Его звали. Уже давно. Он знал это. Более того, зовущие знали, что он их слышит, и не спешили выходить на улицу, лишь окликали его по имени время от времени, напоминая о себе.
Амаддариэл вскинул руки и сладко потянулся. Лужицы воды, скопившиеся в складках его одежды, заструились вниз. Молодой человек потер лицо ладонями. У него были аристократически строгие руки, длинные пальцы оканчивались крепкими ногтями, срезанными по косой, отчего напоминали остро отточенные белые ножи. Этими ногтями он с наслаждением почесал затылок, а затем потерся спиной о выступающий кирпич. Он любил дождь. Любил сырость и холод. Нет, солнечная погода ему тоже нравилась, но дожди нравились больше. Особенно грозы, которыми славилась Ламниската. Особенно со шквалистым ветром. Но и такой моросящий дождик был тоже ничего.
Носферату сложил уши и отлепился от стены. Доски крыльца жалобно скрипнули: они не были рассчитаны на вес господина Амаддариэла, при всей своей худобе отличавшегося поразительной тяжеловесностью, словно кости его были отлиты из свинца. Затем он выскользнул под дождь и помчался в сторону дома.
- Господин, вы совсем себя не жалеете, - охала кормилица.
Она была с ним с самого детства. С тех самых пор, как вынесла на своих руках из проклятых гор подле Тола-Вилсы. У нее был свой сын, одного с Амаддариэлом возраста, но они никогда особо не дружили: Амаддариэл был слишком мрачен, а ее Вишек непоседлив и болтлив. Весь в матушку.
- Вы совсем промокли. Ах, даже нижняя рубаха!
- Незачем на него так много надевать, - спокойно ответил вместо него Сайлус – высокий эльв с повадками лекаря. Собственно, он и был лекарем.
- А вы как хотели? Мужское платье – да на голое тело? А откуда же тогда возьмется белый крепкий воротничок – символ мудрости? Если же не поддеть нижнюю рубашку, то верхняя скоро станет несвежей, и вам не хватит ее на день, - кормилица продолжала адресовать свои претензии господину, хотя разговаривал с ней исключительно Сайлус: Амаддариэл хранил спокойное молчание.
- Тогда можно ему ходить просто в двух рубашках?
- Нет, конечно! Ишь, чего выдумали. Да где это видано, чтобы господин в рубашке бегал?
- Хорошо. Но зачем два платья? Они не дают свежести.
- Одно плотное – для строгости формы. Одно – мягкое, чтобы плотное платье хорошо сидело поверх него.
- Тогда давай отпорем хотя бы это, - Сайлус подергал многочисленную накрахмаленную отделку костюма. - Зачем эти излишества?
- Ни за что! Хотите, чтобы господин был похож на девушку? Даже не думайте. Вот здесь видите белые полоски? Как можно убрать символ своего рода? А вот эти серебряные галочки? Отпороть их – и никакой вы не правитель!
- Ну и пусть, – неожиданно ответил молчавший все это время правитель.
- Амаддариэл! – в сердцах вскрикнула кормилица и огрела его полотенцем. Затем спохватилась и пригладила разлохмаченные серые волосы, которые только что переплела.
- А жилет зачем? – не унимался лекарь.
- Чтобы одежда плотнее сидела. Столько слоев, должно же их что-то сдерживать. А то получится пивной живот, которого отродясь не было.
- Ладно. Пусть жилет останется, - со вздохом кивнул Сайлус. - Я согласен, с ним господин стройнее. Но тогда давай уберем хоть плащ. Жарко же.
- Плащ придает солидности, утяжеляет облик, - серьезно ответила кормилица.
- Амаддариэл и так – тяжелее некуда. Особенно в такой капусте из одежды. Ну, а без второго плаща – никак? – Сайлус сложил брови «домиком».
- А он вам чем помешал? И к телу совсем не пристает. Тянется себе за плечами, и все.
- Вот именно, - закивал лекарь. - Тянется, зацепляется за все. Вечно приходится о нем помнить, чтобы не попасть впросак.
- Нет уж, - сурово ответила кормилица и застегнула пряжку на плече господина резким движением. – А теперь перчатки.
Она помогла господину надеть плотные белые перчатки, спрятавшие его ногти, отчего пальцы показались уже неестественно длинными. Война за свободу тела была проиграна. Как и всегда.
- Последний штрих, - сказала кормилица и, встав на цыпочки, с трудом укрепила на голове воспитанника неширокий серебряный обруч.
- Тиски для разума, - мрачно прокомментировал Сайлус и Амаддариэл согласно кивнул.
- А ну цыц, - кормилица шлепнула старого эльва по спине. - Поспешите в гостиную, мой господин, чай остывает, да и Тавриэл заждался с вестями.
Что всегда поражало путешественников, посещающих Элву впервые – так это умиляющая «домашняя» обстановка, вежливость, богатая осведомленность собеседников друг о друге и даже некоторое панибратство в отношениях между эльвами, занимающими разные ниши в обществе. Не слишком умный путешественник непременно считал своим долгом укорить эльвов. Сообразительный же путешественник сразу же замечал, что эти традиции действуют лишь ВНУТРИ сообщества эльвов и на иностранцев не распространяются. С другой стороны, иностранцы в Элве бывали редко, исключительно по делам: погодой северная страна не радовала, а свои товары эльвы всегда сами привозили на ярмарки Лисса, не утруждая купцов изнурительным плаванием вверх по не слишком ласковой реке. А очень сообразительный путешественник обычно сам додумывался до причин таких теплых отношений внутри общины эльвов: если ты живешь больше сотни лет, то успеваешь перезнакомиться едва ли не со всеми людьми в стране, всем становишься другом, братом, сватом. Вся страна – огромная семья.
И потому даже в доме Амаддариэла обеды и ужины не были торжественными. Хотя, определенные традиции все же существовали. Связаны они были, в основном, с личностью правителя: костюмы, церемонии представления, традиции прошения и жалобы, встречи с правителями других государств и их родственниками, встречи с главами гильдий. Было и несколько праздничных традиций: свадьбы, наречение именем, весенние гуляния, осенний «парад женихов» и прочие красочные, но излишне пафосные мероприятия.
Амаддариэл не любил праздники. Нет, быть строгим и великодушным, скрывать истинные чувства и мысли ему было нетрудно – он с детства был замкнутым. Но шум и смех мешали ему думать, а это было его любимое занятие: наблюдать и анализировать. Причем люди редко становились объектом его размышлений. Больше всего он любил наблюдать за явлениями природы: почему радуга такая ровная, почему вода в любом сосуде имеет поверхность, параллельную земле, почему левая половина тела такая же, как правая?
Вот и сейчас он едва заметно покачивал чашку с чаем, наблюдая, как жидкость сохраняет плоскость поверхности. Вздохнув, он с легким стуком поставил чашку на место и сказал:
- Видно, на востоке снова стало тесно, и Черная Нева перестала быть нашей защитницей, раз черноглазые с такой легкостью разгуливают туда-сюда. Так урланги двинулись к Лиссу?
- Думаю, да, - кивнул Тавриел – его военачальник. - С юго-востока их удержит Туманная долина, да и горы никуда не делись. Остается только Лисс: больше им некуда было свернуть. Так что Вострума ждет большой сюрприз. Преследовать будем?
- Мы не обязаны защищать покой чужой страны, - Амаддариэл пожал плечами. - Лиссам слишком удобно живется между Элвой и Армаром. Пусть и они хоть разок позвенят клинками. Хоть ржавчину с них счистят. Можно, конечно, отправить гонца, чтобы предупредить их, но…
- Он не успеет, - согласно закивал Тавриэл. – Наверняка урланги уже достигли границ Лисса.
- Вот именно, - подтвердил Амаддариэл. – Как себя чувствуют жители Тола-Вилсы? Пострадавшие есть?
- Сгорело несколько обозов с урожаем, но никто не пострадал, - тут же оживился Тавриэл: ему было стыдно за конфуз с прорывом урлангов и он стремился показать незначительность этого события. - Ну, перепуганные женщины, само собой, один разбежавшийся табун лошадей. Урланги ведь из воды даже не вышли, как спустились с Серых хребтов, так и плыли себе вниз, благо речка буйная, пронесла быстро. Они только огнем и успели пострелять, но с огнем на реке трудно. Вы же знаете, для Тола-Вилсы нашествие урлангов – обычное дело. На то и пограничный город. Едва колокол услышали, все попрятались, ворота закрыли, и осаживай их хоть год – успеха не будет. Хороший город. Нужно было Вилсу тоже в развилке ставить, поближе к Ламнискате.
- Древние же не знали, что нас так мало останется. Говорят, раньше к западу от Толагиевы еще один город был. На Пелаве стоял, - заметил Сайлус, незаметно пододвигая к Тавриэлу чайник с травяным отваром. Взгляд у него при этом был одновременно заботливый и снисходительный.
Тавриэл помолчал немного, задумавшись, потянулся к чайнику, но на полпути передумал, убрал руку и спросил, обращаясь к Амаддариэлу:
- Вы тоже думаете, что нам суждено исчезнуть, господин?
- Зачем тебе это знать? – вздохнул Амаддариэл. – Живи себе, женись, заведи детей. Глядишь, нас и станет немного больше.
- Никогда не могу понять, шутите вы, или нет, - вздохнул Тавриэл.
- В каждой шутке есть доля правды, - пожал плечами Амаддариэл.
- Но вы так и не ответили на вопрос.
Амаддариэл задумчиво сдавил булочку двумя пальцами, отломил кусочек, пожевал и сказал, глядя в мутное, серое от дождя стекло:
- Нас осталось не больше миллиона. Помнишь, в прошлом году посчитать пытались? Запутались где-то на цифре 700 тысяч. При этом каждый год мы теряем примерно девяносто жителей. А рождается в среднем около семидесяти пяти. И с каждым годом младенцев в наш мир приходит все меньше. Но даже если рождаемость перестанет падать, все равно численность населения будет уменьшаться. Пусть даже по пятнадцать человек в год. За десять лет – это сто пятьдесят человек. За сто лет – тысяча пятьсот. За тысячу лет – пятнадцать тысяч. За десять тысяч лет – сто пятьдесят тысяч. Вроде бы, не страшно. Но ты учти, что это самый лучший расклад. Я тебя не утомил расчетами?
- Пфф. Обижаете, - возмутился Тавриэл, который действительно не любил считать.
- Хорошо. Теперь представь, что рождаемость продолжит падать. Молодых все меньше, а ты ведь сам знаешь, с каким трудом уживаются пары с большой разницей в возрасте. Таким образом, чем меньше детей… тем меньше детей. Не знаю, как твои расчеты, Сайлус, - он повернулся к лекарю, - но по моим выходит, что через тысячу лет у нас совсем перестанут рождаться дети. Вот тогда мы и вымрем. Будем живы, но как народ уже мертвы.
- Неужели ничего нельзя сделать? – возмутился Тавриэл, в запальчивости подскакивая над стулом. Сайлус ухватил его за рукав, не давая встать и опрокинуть что-нибудь: военачальник был довольно крупным человеком и при этом на редкость неуклюжим. По крайней мере, когда дело касалось разнообразных светских приемов или вот таких домашних чаепитий. Усадив молодого (всего-то чуть старше ста лет) человека на место, он еще ближе пододвинул к нему чайник с отваром и даже развернул его ручкой к Тавриэлу.
Амаддариэл молча обмакнул булочку в варенье и стал задумчиво ее жевать, все также глядя в окно. Затем налил себе еще одну чашку чая. Оба эльва поняли, что правитель больше ничего не скажет, и разговор продолжил Сайлус.
- Знаете, я уже думал об этом и не раз, - сказал он. - И вот о чем думаю сейчас: если где и есть ответы, то только там, где остались следы легенд.
- Имеешь в виду Белый город? – вспомнил Тавриэл, все-таки берясь по инерции за чайник и наливая себе полную чашку.
- Его или Белый замок, - Сайлус пожал плечами. - Если они сохранились, конечно.
- Говорят, он лежит за Долиной Туманов, а оттуда еще никто не возвращался, - со зловещей ноткой отметил Тавриэл.
- Это не значит, что никто не доходил до цели, - Сайлус наклонил голову, многозначительно глянув на юношу из-под бровей.
- Хм. Об этом я как-то не думал, - Тавриэл потер подбородок, так и не донеся чашку ко рту, к большому разочарованию лекаря.
- Я надеюсь, что там, за великими горами, еще живут люди, - сказал тот, выбирая новую стратегию и пододвигая военачальнику все самые сладкие блюда, которые так и тянет запить. - А если и не живут, то должны же были сохраниться какие-то летописи или хотя бы рисунки в храмах.
- Чем нам помогут летописи? – не понял тот, беря с тарелки медовое печенье.
- Я не знаю, - Сайлус пожал плечами. - Но раньше народ эльвов был очень плодовит. Когда-то давно эльвы даже пытались переселиться – так нас стало много. Можно попытаться узнать секрет плодовитости. Или хотя бы найти разницу между тем временем и нашим.
- Ну, разница известна даже ребенку, - пробормотал Тавриэл, вгрызаясь в угощение.
Амаддариэл и Сайлус удивленно и вопросительно посмотрели на него. Эльв сморгнул, вынул изо рта недоеденное печенье и чуть смущенно пояснил:
- Хранительницы. Когда они жили в нашем мире, народ процветал. Эльвов было много, Лиссы не пытались занять наши территории, а с урлангами боролась королевская армия.
- Хранительницы… - Сайлус вздохнул. – Чем больше думаешь о них, тем больше кажется, что их никогда и не было. Как-то с трудом верится, что какая-то девушка одним своим существованием может все поправить. Я все время думаю об этом: об оскудении народов, об опустынивании пастбищ унагийцев, о вымирании армаров…
- Армары вымирают? Кто тебе это сказал? - удивился Тавриэл, уставившись на него.
- Да беседовал с одним купцом, - Сайлус пододвинул эльву еще одну тарелку. - Он часто бывает в их селениях, и считает, что армаров становится меньше, и что они все больше похожи на сказочных леших. Словно частицы разумности покидают их, и они вливаются в природу. Да и о русалках странные слухи ходят: будто бы они почти все переселились в Русалий залив. Зачем бы им это? Не затем ли, чтобы чаще встречаться друг с другом и заводить детей? Или например, когда ты последний раз видел кварка? Я вот только двух купцов из кварков и знаю, хоть раньше, говорят, они толпами в Лиссе ошивались. Одни лиссане плодятся, как плодились. Но заметь: их народ становится все мельче, каждое поколение немного глупее предыдущего. Словно выдыхается из нас всех животворящая магия. А ты знал, что раньше были и другие народы? Какие-то чудные дриады – полулюди-полудеревья, говорящие змеи, красноглазые демоны.
- Это все сказки, - отмахнулся Тавриэл.
- Мой дед дружил с демоном, - Сайлус сложил руки на груди и укоризненно посмотрел на спорщика.
- Вранье – фыркнул тот. - Ты просто хочешь, чтобы мы чаще ходили в храмы и слушали легенды о Хранительницах.
- Быть может, не грех и послушать иногда? – Сайлус укоризненно прищурился на разошедшегося военачальника, который бесил его еще больше обычного своей взбалмошностью и нервным состоянием после пережитой неудачи, которое его, как лекаря, особенно напрягало.
- Хорошо, - теперь уже Тавриэл сложил руки на груди, тоже принимаясь буравить старшего товарища взглядом. – Допустим, какой-то мировой магический механизм расшатался и постепенно разваливается, так как нет на свете больше Хранительницы, чтобы следить за ним. И что нам делать? Чинить его самим? Хранительницы вообще не принадлежали ни к одной из существующих рас, а обладали всеми их свойствами. Как слепить такое существо? Какой маг за это возьмется?
- Может, их нужно просто найти? – предположил Сайлус. - Что, если они не исчезли, а потерялись? В любом случае стоит посетить Белый Город: быть может, там сохранились какие-нибудь следы. Вот дождемся, чем закончится прорыв урлангов на территорию Лисса, и возьмемся за дело.
- Согласен, - наконе, подал голос Амаддариэл, останавливая их спор. – Тавриэл?
- Куда я денусь? – вздохнул тот. - Я же главнокомандующий.
Сайлус возвел глаз к потолку.
- Так какой у вас план? – тут же уточнил Тавриэл.
- Для начала дождаться реакции Лисса, - Амаддариэл задумчиво покусал губу, выставив наружу два клыка. - Если они захотят отомстить, мы предложим помощь, заключим союз и вместе попытаемся очистить восточный берег Невы. Если же лиссы испугаются и затаятся на время, зализывая раны, то мы, не теряя времени, прогоним урлангов хотя бы с западного берега Невы и, пока Элве ничто не угрожает, попробуем пересечь Туманную долину.
- Всей армией?! – ужаснулся Тавриэл, снова подлетая над стулом, словно ему кто булавку в мягкое место воткнул. Сайлус только цыкнул и вздохнул.
- Нет, конечно, - спокойно возразил Амаддариэл. - Только вы и я.
- Согласен со всеми кандидатурами, кроме вашей, господин, - уважительно, но настойчиво возразил Тавриэл.
- Почему это? – Амаддариэл поднял брови.
- Потому что нельзя отпускать последнего правителя туда, откуда еще никто не возвращался, - пояснил эльв.
- Не вижу смысла, - Амаддариэл покачал головой. - Однажды меня все равно не станет, буду ли я продираться сквозь дебри Туманной долины, рубить урлангов, наткнусь ли случайно на копья унагийцев или буду тихо-мирно отравлен лиссами. Так зачем сидеть и ждать?
- Знаете, мне от вашей философии ключицы сводит, - Тавриэла передернуло.
- Сядь, - Сайлус резко дернул его вниз, заставив приземлиться обратно на стул, хотя его тоже не радовал выбор Амаддариэла. – И выпей уже этот чертов чай. От ромашки еще никто не умирал.