Глава 33
Винсент вышел на стену и еще раз оглядел поле битвы: кругом виднелись холмики тел, из которых кое-где торчали стрелы, возносили к небу одинокие оглобли брошенные и разломанные телеги и сани. Трудно было различить, чьи тела принадлежали урлангам, а чьи - эльвам: все устилал ровный слой снега. Тепло укутанные эльвы ходили от холма к холму, раскидывая этот снег и разыскивая павших братьев. Винсент вздохнул и спустился со стены.
Внутри крепости уже не было тел эльвов или полуэльвов, только звериные морды урлангов скалились из куч, в которых их брезгливо стаскивали защитники крепости. Никто не спешил давать им упокоение: на таком морозе телам все равно ничего не сделается, могут и подождать. Винсент остановился над одной такой кучей, выглядывая знакомые лица, или правильнее сказать, морды. Не нашел ни одного. Но ему отчего-то было жаль этих несчастных. Он сам не понимал, откуда взялось это чувство. Еще вчера он ненавидел их всей душой, а сегодня смотрел на застывшие в гримасе боли и страдания лица и морды, и что-то щемило у него внутри.
Он вспомнил, как шумно и с шиком урланги отмечали свои праздники, как весело и задорно отплясывали с ночи до утра и с утра до ночи, ели, пили, радовались жизни. Как пели безобразные песни, громили мебель, разбивали окна. Как хвалились своими победами, смеялись над чужими провалами. Как под утро, когда все уже уставали от шумных гульбищ, тихо, вполголоса, рассказывали о томи, давших им жизнь. Тогда он еще ненавидел их, ведь он был их рабом. Теперь он стал свободным человеком и понял: а ведь они такие же люди, как он. Они тоже просто хотят жить. Он знал это, как никто другой. Он знал это лучше эльвов, чьи мечи выиграли эту битву. Он был полуэльвом. Или... полуурлангом?
Его размышления грубо прервал звук падения: это двое эльвов бросили в кучу еще одно тело. Винсент вздрогнул, развернулся и ушел в дом.
Внутри было тепло. Вкусно пахло вареной картошкой и луком. Он прошел в горницу и сел за пустой еще стол. Тирра проводил его взглядом.
- Ну? - спросил он.
- Что "ну"?
- Ну скажи уже правду, что у меня с лицом? - он приподнялся немного и охнул от боли. Перевязали его хорошо, на совесть: одну руку заковали в лубки так, что он не мог согнуть ее в локте, на другой же пальцы были связаны между собой, и он никак не мог ощупать свое лицо, что его явно мучило.
- Тебе рассекло левую бровь. Немножко, - уклончиво сказал Винсент.
- А щека?
- Ну, - Винсент замялся. - Ну, там поглубже немного. Зашить пришлось.
Тирра застонал.
- Да ты не беспокойся, все будет хорошо, - замахал руками Винсент. - Ваши зашивали, они это хорошо умеют.
- А с глазом что?
- С глазом все в порядке, - облегченно выдохнул Винсент. - То есть, будет в порядке, когда царапина заживет. И опухоль сойдет. И синяк рассосется.
- А с ухом?
- Да ерунда полная. Совсем чуть-чуть не хватает, только кусочек мочки оторвало. Вот женишься, заплетешься по-другому, вовсе незаметно будет. И вообще, главное, руки-ноги целы. Да и молодой ты еще, а на молодых эльвах все хорошо заживает.
- Угу, - мрачно буркнул Тирра, сверкая единственным глазом. - Прям как мой мизинец. Которого нет.
Винсент смущенно сгорбился. Потом оживился:
- Зато, когда вернется Томи, мы ей расскажем, как ты нас защищал, и она...
- Винсент, - перебил его Тирра, горько улыбаясь, - она не вернется.
- Ерунда, - сказал полуэльв, но внутри у него что-то дрогнуло. - Она нас никогда не бросит. Мы ее семья. Она обязательно вернется к нам.
- Винсент...
- Она не бросит нас, - вдруг вскричал полуэльв, вскакивая. - Госпожа Томи обязательно, слышишь, обязательно вернется! Она не может не вернуться!
- Винсент...
- Томи просто задержалась. Это все мороз, это зима виновата! Вот потеплеет, и ты увидишь...
- Винсент...
- Замолчи! Ты все врешь! Ты ничего не знаешь!
- Винсент...
- Что?!
- Не плачь.
Сайлус скинул полушубок и снова звонко тюкнул ломиком мерзлую землю.
- Дорогой, ты простудишься, - укорила его Тоня. Но Тивелий мягко улыбнулся и отвел дочь подальше от Вещего Камня.
- Еще час работы, и жар, исходящий от меня, растопит реку, - бодро ответил ей Сайлус, орудуя ломиком. Комья заледеневшей земли летели от него во все стороны, но работа шла медленно: почва острова всегда была очень влажной, и мороз, ударивший прежде первого снега, обратил ее в прочный лед.
- Позвольте, я сменю вас, - предложил кварк.
- Я еще не устал, - ответил ему Сайлус. - Только разогрелся.
Кварк по-птичьи пожал плечами и подошел к Тамиладу. Шапка-ушанка смотрелась на его странной голове весьма комично.
- Волнуетесь? - тихо спросил он эльва.
- Не знаю, - ответил Тамиладу и сглотнул. - Я все никак не могу поверить в реальность происходящего. Моя сила в камне... Какая у меня может быть сила? Откуда она взялась?
- О, на этот вопрос легко ответить, дорогой друг. Ты - Серенталь, "священный сосуд", чаша, полная силы.
- Я не Серенталь. Я Тамиладу.
- Речь идет не о вашем имени, а о вашем происхождении. Магии все равно, каким именем ее называют. Она просто есть, и ваш отец ничего не мог с этим поделать. Хотя нет, он попытался, но тем самым сделал только хуже, заперев мертвую магию, поколениями хранившуюся и накапливавшуюся в телах Серенталей, в обломке камня.
- Почему вы так уверены, что сила была у меня, а не у моего брата? Он родился первым.
- Очень просто: с ним ничего не случилось. А ведь такое важное событие как возвращение Ее Величества, не могло не повлиять на истинного Серенталя.
Тамиладу помолчал, задумавшись. Окружающие тоже молчали, лишь переглядываясь друг с другом. Сайлус ритмично долбил мерзлую землю. Тамиладу вдруг тряхнул головой:
- Бред. Все это бред. Легенды говорят, единственный, чья помощь нужна Ее Величеству - это Королевский Слуга. Почему же вы не ищете его? Почему приехали за мной?
- Дорогой друг! - кварк вдруг рассмеялся. - Неужели вы еще не поняли? Вы и есть Королевский Слуга.
- Амаддариэл! - окликнул вампира властный голос. Вампир молча придержал кобылу, уже приготовившуюся было одолеть очередной овраг.
- Да? - коротко и не слишком вежливо обратился он к Королеве, не глядя ей в глаза.
- Я хочу, чтобы ты ехал рядом.
- Как вам будет угодно, - он слегка склонил голову.
- Я хочу, чтобы ты служил мне.
- Как вам будет угодно, - повторил он, слегка поджав губы.
- Обращайся ко мне, как подобает!
- Как вам будет угодно, Ваше Величество, - холодно сказал Амаддариэл.
- Ты слишком наглый, - женщина остановила кобылу и в упор посмотрела на вампира. Он выдержал ее взгляд. - Сразу видно, что ты чужак в этом мире. Тем не менее, ты заменишь мне Королевского Слугу.
- Как вам будет угодно, Ваше Величество, - повторил Амаддариэл. Королева хмыкнула и пустила лошадь галопом.
Они ехали через Долину уже два дня, и сейчас ее трудно было назвать Туманной: все те странные белесые сгустки, что прятались среди деревьев и в тени сугробов, остались далеко позади, зверье попадалось все более обычное, да и сама Долина была уже не такой густой и непроходимой, как прежде. Все признаки указывали на то, что самое страшное позади, люди перестали пропадать и сходить с ума, доверие и любовь к госпоже росли, как на дрожжах. Только кварки казались такими же, как всегда, да вампир был мрачнее некуда.
Неожиданно деревья разошлись, открылись ровные белые просторы, прорезанные черной лентой реки, и далекий стальной блеск на горизонте.
- Море, - тихо выдохнул Лаони, приложив ладонь ко лбу. Все зачарованно уставились вдаль. Ее Величество улыбалась, кутаясь в синий бархат капюшона, и тоже смотрела на Море.
Потом они повернули на юг и двинулись на поиски Белого Города. Зима обратила местность в сказочный край: чистейший снег устилал все вокруг, ярко блестя под солнцем и слепя глаза, деревья были окутаны густым инеем, в который превращались туманы долины, принесенные сюда ветром. Проезжая мимо одного из таких деревьев, Амаддариэл протянул руку и тихонько коснулся его пальцами. Дерево печально качнуло веткой и оставило у него на ладони облачко снега.
"Как же ей, наверно, холодно сейчас", - подумал Амаддариэл, тепло дохнув на руку, отчего облачко заблестело, осело и растаяло, оставив лишь влажный след.
- Впереди деревня, - сказал Марк и посмотрел на свою госпожу: пушистый комочек снега, соскользнувший с ближайшего дерева, лежал на подрагивающем в дремоте веке и не таял. Сердце Марка на мгновение дрогнуло, он стряхнул снег с ее лица, прижался к щеке, согревая. Томи с трудом разомкнула веки, сонно поморгала, фокусируя взгляд.
- Дымом пахнет, - сказала она слегка охрипшим голосом.
- Да. Быть может, они пустят нас погреться у огня? - сказал Марк, помогая ей приподняться в санях. Она была очень слаба и двигалась заторможено. Пальцы руки, выскользнувшей из его рукава, были абсолютно белыми, словно у мраморной статуи.
- Поздно, - тихо сказала она, оглядывая свою руку. Марк не ответил. Они въехали в деревню. Справа и слева потянулись черные срубы изб. Из них выходили люди в теплой зимней одежде. Смотрели молча, провожая непонятными взглядами, но враждебности в них не чувствовалось. Кобыла, которую никто не понукал, сбавила ход в надежде, что ее наконец-то покормят сеном, и Марк попытался рассмотреть жителей и понять, что же его так пугает в них, что заставляет чешуйки на его теле вставать дыбом. Вот они проехали мимо маленькой девочки, кутавшейся в теплую шаль. Девочка с интересом оглядела Томи, потом посмотрела на Марка, сверкавшего под зимним солнцем. И Марк вздрогнул от взгляда этих глаз: одного желтого, одного синего.
- Выродки, - тихо и просто ответила Томи на его невысказанный вопрос. - Дети от смешанных браков. Хранительницы ушли, и заклятье, очищавшее кровь от вырождения, рухнуло. Потому город и опустел.
- А ведь они такие же, как я, - спокойно заметил он.
- Нет. У них есть матери, - ответила Томи, жестом подозвала к себе какого-то мальчонку, потомка эльвов и лиссан. - Скажи, малыш, есть ли еще деревни там, куда я еду?
- Неа, - завертел головой паренек. - Тока храм, госпожа чужеземка.
- Храм, - Томи устало откинулась назад. - Значит, я еду в храм.
Они проехали совсем немного, когда кобыла начала спотыкаться. Томи плохо разбиралась в лошадях, но догадывалась, что холод и плохое питание рано или поздно должны были убить несчастное животное. Марк сердито дернул поводьями, будто это что-то могло изменить.
- Не трогай ее, - слабым голосом попросила Томи. - Нам уже немного осталось.
Марку показалось, что она имеет в виду вовсе не близость храма. Чем дальше они ехали, тем более чужой становилась его госпожа. Она словно поняла о себе что-то важное, приняла это и успокоилась. Марк не знал, куда они едут, но она, похоже, чувствовала что-то. Не зная дороги, не видя карты, она указывала ему направление. Куда они ехали и что она искала, он не знал.
Тем временем серая громада храма приближалась. Это было не слишком искусное здание, но зато очень надежное. Такая постройка, состоящая из крупных каменных блоков, могла стоять здесь уже много веков и должна была простоять еще столько же. Изящная арка, украшения крыши и окон, были выполнены явно вопреки первоначальной задумке и много позже. Тот, кто добавил их в архитектурный ансамбль, не заботился о долговечности, и украшения частично рассыпались, частично были обгрызены ветром. Сани остановились, Марк помог госпоже выбраться из них. Но стоило госпоже ступить на землю, ее ноги подогнулись.
- Все в порядке, - сказала она в ответ на испуганное восклицание полуэльва. – Просто помоги.
Он подставил ей плечо, и они вошли в храм.
Здесь было ничуть не теплее, чем снаружи. В распахнутые настежь двери задувал ветер, по углам уже скопились сугробы. Яркий дневной свет лился в окна без рам и стекол. Пыли не было, но ею пахло.
- Туда, - сказала Томи, указывая на абсолютно голую стену.
- Но там ничего нет, - удивился полуэльв.
- Снег, - коротко ответила Томи.
Марк присмотрелся к снежным наносам и сначала ничего не углядел, но потом заметил, как струится тонкая поземка. Струится сквозь стену. Полуэльв помог госпоже добраться до этого места, она протянула руку, и стена вдруг растаяла в воздухе, будто ее и не было. Их глазам открылась другая часть храма.
Здесь тоже не было мебели, но и сугробы были поменьше. На небольшом возвышении располагались два мраморных постамента. На них покоились тела.
Томи отпустила плечо Марка, и он подошел к левому постаменту. Лицо темноволосой женщины, лежавшей на нем, величественное и гордое, излучало спокойствие. Едва заметная улыбка замерла на ее губах. Женщина не была красивой, но чем-то понравилась Марку. Подумав немного, он решил, что хотел бы иметь такую мать. Он робко погладил ее по локтю, и удивился этому прикосновению: ощущение было такое, словно он не кружева коснулся, а резного камня. Немного помявшись, он все-таки осмелился потрогать ее руку. Холодная и твердая, как камень.
- Это статуи? - спросил он, оборачиваясь.
- Нет. Покинутые тела, - ответила Томи, стоявшая на коленях у второго постамента. Марк подошел и увидел эльва в белых одеждах. Длинная коса тянулась вдоль всего его тела, спускалась до земли и там завивалась изящным колечком.
- Это Фиаэл? - тихо спросил Марк, боясь потревожить очарование, вдруг наполнившее все это место.
- Это его тело, - повторила Томи, и голос ее отчего-то дрогнул. – Он прожил долгую жизнь. Он не хотел, чтобы она была такой долгой. Но пройдя весь путь, он все-таки дождался исполнения своего желания: он дождался возвращения своей госпожи. Вместе они прожили почти сотню лет. А потом решили начать все заново. И теперь его душа далеко, в чертогах очищения. Она уже не вернется в прежнее пристанище.
- Значит, на том постаменте...
- Да. Они будут спать здесь вечно. И мне пора...
С этими словами она положила голову на плечо Фиаэлу и закрыла глаза.
- Госпожа, впереди храм! - крикнул Лаони, ехавший во главе колонны.
- Ну что ж, заглянем, - улыбнулась Королева и посмотрела на Амаддариэла. Тот ехал молча и так же молча исполнял все ее приказания, лишь добавляя время от времени: "Да, Ваше Величество" или "Как прикажете, Ваше Величество".
- Тут чьи-то сани! - снова крикнул Лаони.
- Иди посмотри, - велела Королева, и Амаддариэл, кивнув, тронул поводья.
Вскоре они с Лаони и увязавшимся следом Талатосом уже вошли в храм. Но стоило им увидеть тех, кто вошел в храм прежде, как Амаддариэл издал невнятный рык и рванулся вперед, расталкивая окружающих.
- Не могу... Я не могу ее разбудить, - сказал ему Марк, чьи глаза блестели от едва сдерживаемых слез.
Амаддариэл склонился к Томи: та спала глубоким сном, под глазами у нее синело, кожа была бледная и ледяная. Если б не едва заметное дыхание, можно было бы решить, что она умерла.
- Господин Лаони, думаю, вам следует ее согреть, - предложил Талатос и улыбнулся.
- Ты знал, - обернулся к нему Амаддариэл, пока Лаони быстро стягивал рукавицы. - Ты знал, что она жива.
- Ну, чего не знает кварк... Ты пытаешься меня в чем-то обвинить? - улыбнулся еще шире Талатос.
- Ты солгал Королеве?
Кварк кивнул.
- А Вайзал? Ты его подговорил?
- Скажем так, за королевский топаз для своей новой жены Вайзал и самой Создательнице бы солгал.
В храм один за другим заходили люди. Лаони обхватил руками голову девушки, а вампир растирал ей ладони.
- Слишком медленно, - пробормотал Талатос, оценивая результат их действий, и сделал знак нескольким эльвам, чтобы тоже приложили ладони к ее холодной коже. Те переглянулись, но их правитель ничего не имел против, и они послушно выполнили приказание. Щеки Томи не то чтобы порозовели, но хотя бы перестали отливать синевой. Через некоторое время ее ресницы дрогнули.
- Томи, - позвал Амаддариэл. Она открыла глаза, с трудом оглядела окружающих.
- Привет, - послышался ее хриплый голос. Амаддариэл облегченно вздохнул и рассмеялся.
Ей тут же поднесли чашку еще теплого травяного настоя, но пила она с большим трудом, губы почти не двигались, кожа онемела.
- Больно, - поморщилась она.
- Где? - участливо поинтересовался Лаони.
- Везде. И спать очень хочется.
- Вам нельзя спать, - Лаони сильно похлопал ее по ладони. Томи только снова поморщилась. Двигалась она медленно, будто во сне. Белые пальцы все никак не желали приобретать живой оттенок. Она поднесла их к лицу и попыталась согнуть.
- Времени почти не осталось, - пробормотала она, ни к кому не обращась. – Жаль. Это было прекрасно. Я хочу повторить все снова. У меня ведь получится, верно?
Эльвы и кварк переглянулись: она обращалась к кому-то невидимому. Бредит, что ли?
- И забери его с собой. Я хочу встретить его в следующий раз. Ам, - хрипло позвала она, и он быстро наклонился. Она отняла у Лаони правую руку, не глядя, быстро чиркнула ладонью по остроконечной звезде-медальону на груди Фиаэла, распоров тонкую кожу, и с силой ударила Амаддариэла по щеке, оставив кровавый след. Вампир потерял равновесие и отлетел, ударившись спиной о другой постамент. Тут же зашипел от боли. Но не от удара: кровь Томи въедалась в его кожу, словно вода в сухой песок. Когда он поднес руку к щеке, на ней уже и следа не осталось.
- Это чтобы Ветер не забыл забрать тебя, - непонятно пояснила она.
Вокруг столпилась куча народа, и они не сразу увидели, как в храм вошла Королева.
Эльвы расступились, и Ее Величество воззрилась на представшую перед ней сцену воссоединения. Губы у нее дрогнули, глаза метнулись от одного лица к другому. Наконец, она заметила Талатоса.
- Как... как ты посмел? Ты же сказал, что убьешь ее!
Талатос пожал плечами и улыбнулся. Эльвы из свиты Амаддариэла с ужасом уставились на него: неужели король кварков не боится гнева Ее Величества?
- Ты солгал мне! - крикнула она. Ее голос ледяной молнией пролетел в сторону кварка, но тот ловко увернулся. Народ вокруг все прибывал, летели едва слышные шепотки.
Томи шевельнулась, ей тут же помогли подняться, подложили под спину свернутые шкуры. Мутным взглядом девушка уставилась на Королеву и сказала тоном человека, пребывающего в бреду:
- А я тебя знаю. Ты наблюдал за мной в Горгии.
Никто ничего не понял, но каждый вдруг вспомнил: а ведь Томи не присутствовала при возвращении Хранительницы, она не знает, КТО перед ней.
- Молчать!! - взвизгнула Королева. Ее голос хлестнул окружающих, и люди дернулись, обожженные ледяным ударом. По щекам тех, кто стоял ближе всех, потекли струйки крови, а из щелей стен вылетел снег. - Убейте, убейте ее немедленно!!
Амаддариэл молча положил ладонь на рукоять меча и ощерил клыки. Люди, потянувшиеся было к оружию, замерли: все знали, какой опасный из носферату противник. В полной тишине Томи вдруг протянула к Королеве руку и сказала:
- Не нужно волноваться, я и так скоро умру. Но я прощаю тебя, малыш. Я знаю, за что ты ненавидишь меня. Ревность гложет тебя изнутри.
- Я? Ревную? - оторопела Королева. Руки у нее затряслись, вокруг них разгоралось невнятное свечение.
- Да. Ревнуешь Амаддариэла ко мне.
Королева хотела было что-то сказать, но морозный зимний воздух застрял у нее в горле. Наконец, она справилась с собой, сжала ладони, погасив свечение, и спокойно сказала:
- Ты сошла с ума. С чего это я должна ревновать его?
- Потому что он принял меня и всех полуэльвов вместе со мной. А тебя нет.
- Замолчи, - тихо и страшно пророкотала Королева. Воздух начал потрескивать, в нем вспыхивали быстрые голубые молнии.
- Ты просто хотел, чтобы тебя любили...
- Закрой рот! - наскоро разведенный эльвами костер фыркнул жаркими языками во все стороны. Люди шарахнулись, стремясь убраться подальше от королевского гнева.
- ... но тебя боялись. И ты решил всех обмануть.
- Заткнись!! - завизжала Королева, затыкая уши. От ее ног в разные стороны беспорядочно ударили молнии.
- Но я прощаю тебя, малыш, - сказала Томи, улыбнулась и протянула руки. - Мне уже недолго осталось, подойди, я обниму тебя.
Ее Величество запрокинула голову и огласила храм страшным и горьким криком, отчего камни оконных проемов затрещали в бьющем через них пламени, снег взметнулся в бешеном вихре, закрутившемся вокруг нее, а с крепких худощавых ладоней безостановочно срывались ослепительные молнии. Потом колени ее подломились, и Королева упала на четвереньки, неожиданно обессилев. Томи собралась с силами, привстала и обняла несчастное существо.
- Ну, тише, тише, - прошептала она, погладив сотрясаемую рыданиями спину. Люди столпились вокруг и молча наблюдали. Никто, к счастью, не пострадал, но все были растеряны.
- Я тебя прощаю, и всем скажу, чтобы простили.
- Молчи...
- Ты ведь никого не убил? - продолжала Томи. - Значит, никому не навредил. Ты можешь поехать в Тэллу, там твои братья, тебе там будет хорошо, Амаддариэл позаботится о вас, когда меня не станет.
В ответ донеслись только горькие рыдания. Наконец, существо выпрямилось и посмотрело на Томи. Та улыбнулась, стерла слезы с его лица и поцеловала в лоб.
- Все будет хорошо, малыш. У тебя ведь еще нет имени, верно? Я назову тебя Снежиком, потому что нашла тебя зимой.
И все вдруг поняли, что перед ними полуэльв, обряженный в женское платье. Обычный полуэльв, которому повезло родиться с магическим даром. Снежик упал, уткнулся лицом в колени Томи и снова заплакал, но теперь уже тихо. Томи немного погладила его по спине, потом устало повалилась на спину. Ее уложили на шкуры, Лаони снова принялся согревать ее ладони. Люди вокруг оглядывались, но не смели даже переговариваться. Снежик отполз в сторону. Он не мог поднять головы. Наверное, ему хотелось провалиться под землю от стыда.
- Так это все была ложь? - тихо спросил оторопевший Вострум.
- Да, мой друг, боюсь, тебя обманули, - Талатос похлопал его по плечу.
- И что теперь делать? - спросил Вайзал. - Мы возвращаемся домой?
- Нет, - сказал Талатос и широко улыбнулся. - Нам пора обрести настоящую Хранительницу.
- Но Томи больна, - сказал Амаддариэл. - Мы не можем разыскивать Белый дворец, всюду таская ее за собой. Нам нужно домой.
- Ты не довезешь ее, - Талатос печально улыбнулся. - Томи умирает.
- Лаони и другие эльвы помогут ей. А дома еще больше эльвов.
- И что? Ну, пусть даже довезете вы ее до Ламнискаты и заставите жителей по очереди держать ее за руку. Что это даст? Она не сможет даже подняться с постели и вечно будет пребывать на краю беспробудного сна. Посмотри на нее: она замерзает.
- Так что мне делать?! - вскричал Амаддариэл. - Ты так много знаешь, скажи: что мне делать?!
Талатос снова печально улыбнулся:
- ТЫ ничего не можешь сделать. Хранительнице нужен Слуга.
Повисла тишина.
- Хранительнице? - повторил Амаддариэл. - Но она же...
- Темноволосая, темноглазая, тяжелая и равна по силе мужчине? Да.
- Она не умеет колдовать...
- Ну разумеется. Немного наколдуешь, если мертвой магии, которой пользуются Хранительницы, не хватает даже на поддержание собственной жизни. Вспомни-ка, когда она начала замерзать?
- После того как упала на свадьбе Сайлуса...
- Упала и ударилась о королевский топаз - камень, впитывающий мертвую энергию, питающую тела Хранительниц. Он вытянул из нее почти все, она чудом выжила, и с тех пор все никак не может восстановить баланс. Потому что рядом с ней нет ее Слуги.
- И как его отыскать?
- Кварки хранят знания, а эльвы заботятся о Королевах. Так повелось издревле. И потому Королевский Слуга - это непременно эльв.
- Любой эльв?
- Нет, конечно, - рассмеялся Талатос. - Если б все было так просто, Лаони давно бы ее излечил. Нет, в теле истинного Слуги скрыт чудовищный запас энергии. Он как кубок, полный священной силы.
- Священный сосуд, - тихо сказал Амаддариэл.
- Верно мыслишь. Священный сосуд. Серенталь.
- Кто из них? Серенталей сейчас двое. Старший или младший?
- Ни тот, ни другой, - рассмеялся Талатос. Амаддариэл непонимающе посмотрел на него. Люди слушали их, затаив дыхание. - Видишь ли, Хранительницу и ее Слугу всегда тянет друг к другу. Они всегда заботятся друг о друге, и Слугой был тот, кто первый к ней потянулся и принял ее.
- Ты говоришь о Тамиладу?
- Верно. Он ведь тоже из семьи Серенталей. Отец отрезал ему волосы осколком королевского топаза. Камень принял на себя всю силу и искалечил юношу. Потому, когда они встретились, чудо не произошло. И сейчас он где-то страдает, чувствуя, как ей плохо.
- Мы должны найти его!
- Не успеем, - Талатос покачал головой. - Все, что мы можем: поддерживать силы Томи своими несчастными крохами тепла и надеяться. Надеяться, что он вернул то, что у него отобрали. Надеяться, что он успеет вовремя.
- Я - Королевский Слуга?! - отшатнулся Тамиладу. - Как такое может быть? Почему я раньше этого не знал?
- А зачем вам было знать об этом? Вы бы начали скучать по Ней, изнывали бы от одиночества и вечного ожидания. А так... У вас была нормальная жизнь, полная обычных земных радостей. Ну, почти нормальная, - поправился кварк, которому, похоже, была известна не только история рода Хранительниц, но и рода Серенталей.
- Я даже не знаю, что я должен делать. Я не готов к этому.
- Вы думаете, кто-нибудь другой это знает? Кто-нибудь другой готов заменить Вас? Нет, мой дорогой друг.
- А как я ее найду? - спросил Тамиладу, нервно прикусив губу.
- Очень просто. Мой отец, отсылая меня сюда, сказал, что вскоре все они - Совет Правителей в полном составе - встретятся с Хранительницей. А это значит, рядом с ней будет господин Амаддариэл, у которого, как мы теперь знаем, вторая половина топаза. Это весьма необычный камень. Кроме того, что он впитал вашу жизненную силу, он еще и перерабатывает ее, так что как только вы коснетесь поверхности камня, вы не только заберете у него мертвую магию, но и сможете воспользоваться уже переработанной живой магией для перемещения. Половинки камня позовут друг друга, и вы легко отыщете дорогу. Это похоже на туго натянутую пружину: стоит только отцепить один конец, как она тут же сократится.
- И я окажусь радом с Хранительницей?
- Да.
- Но что я ей скажу?
- Хм. Скажите "Привет".
- Что? Вы шутите?
- Нисколько. Вы ведь с ней так дружны.
Тамиладу, да и Сайлус посмотрели на гостя с удивлением. Тот оглядел их недоумевающие лица и рассмеялся.
- Тамиладу, неужели вы так и не догадались? - по-прежнему смеясь, сказал кварк. - Неужели вы не чувствуете, кто она? Неужели ваши мысли не крутятся вечно вокруг ее имени?
- Томи, - прошептал Тамиладу, и в душе его потеплело. - Так она жива? Но вы говорили, что она утонула!
- Да, так думали почти все. Это, кстати, оградило ее от многих других проблем. Но сейчас ей нужна помощь, и как можно скорее.
- Она замерзает, да? - сказал Тамиладу.
- Да. И времени осталось совсем немного.
В этот момент звук, с которым лом Сайлуса долбил мерзлую землю, изменился.
- Кажется, я что-то нашел, - сказал он. Тамиладу взял лопату, и вскоре они с большим трудом вынули из земли старую шкатулку, когда-то закопанную здесь Серенталем-старшим.
- Готов? - спросил Сайлус. Тамиладу коротко кивнул.
Шкатулка открылась. Внутри лежал небольшой обломок прозрачного желтого камня. Тамиладу протянул руку, но вдруг остановился:
- А что, если это все-таки не я? Что, если Слуга - мой брат, и я лишь зря потрачу накопленную камнем силу?
- Тогда она умрет, - просто сказал кварк. - Но у нас нет выбора. Камень переместит только одного.
- Ладно, - Тамиладу нервно вздохнул, пальцы, уже почти коснувшиеся камня, дрогнули. В голове всплыли воспоминания детства, и он вновь ощутил то унижение и обиду, ту боль, когда этот острый срез рвал ему волосы. Обидно, да. Но не смертельно. А она теперь где-то замерзает, просто потому, что он не сумел исполнить свое предназначение.
Тамиладу в последний раз глянул на небо, закрыл глаза и сжал ладонь.
Это было очень больно. Сила не просто истекала из камня, она рвалась из него, как река, ломающая плотину. Тело гудело, принимая энергию, и каждая его клеточка кричала и горела огнем. Сквозь мутную пелену боли Тамиладу с трудом услышал голос камня: он звал свою вторую половинку. Тамиладу ощутил тугую нить, соединяющую их. Напрягшись всем телом, он изо всех сил мысленно оттолкнулся от этого места, что-то подхватило его и швырнуло сквозь пространство. Ослепительная вспышка боли, прикосновение снега, и все кончилось.
- Эй, откуда он здесь взялся? - услышал Тамиладу чей-то голос у себя над головой.
- Это что, тот самый? – раздался еще один голос откуда-то слева.
- Ты когда-нибудь видел седого эльва? – донеслось справа.
- Неа. А это, случайно, не сын Серенталя?
Тамиладу открыл глаза и увидел толпу людей всех рас. Ближе всего к нему было лицо Амаддариэла: непривычно бледное и с потемневшим взглядом.
- Где она? - спросил Тамиладу, поднимаясь с земли. Бесполезный уже кусок камня выпал из его рук. Люди расступились, эльв оглянулся и увидел ее на руках у заплаканного Марка: бледную и так спокойно улыбающуюся, будто...
- Нет! - Тамиладу рванулся вперед, упал рядом с ней на колени и схватил ее за руки: холодные, как лед. - Нет, не может быть…
Тамиладу обхватил ее за шею и обнял, прикоснувшись щекой к ее губам, но не ощутил дыхания. Вокруг была тишина, только какое-то жалкое существо в синем плаще плакало, свернувшись калачиком в снегу. Сквозь высокие окна величаво и печально сыпались серебристые искры снега.
- Все должно быть не так, - нахмурился Талатос.
Тамиладу не смог ответить. По его лицу скатилось что-то горячее, и капля, сорвавшись, упала на ее холодную щеку. Тамиладу всхлипнул и прижался губами к этой щеке. И почувствовал, как через это влажное прикосновение поток силы устремился прочь из его маленького тела. Всего лишь несколько мгновений он ощущал, как освобождается от лишнего груза, и вскоре ему стало легко и свободно, как прежде. Он вздохнул и поднял голову.
Ничего не изменилось.
- Неправильно, - пробормотал Талатос, опускаясь на колени рядом с Томи и ощупывая ее руку. - Отец говорил, Королевский Слуга своим прикосновением может излечить свою госпожу, просто передав ей тепло мертвой магии.
- Он и передал, - тихо сказал Лаони. - Я вижу, что ее тело до краев заполнено магией.
- Почему же ничего не происходит?! - Талатос посмотрел на эльва. На лице кварка застыло непривычное выражение растерянности, боли и непонимания. Окружающие опустили головы.
- В чем я ошибся? - вскричал кварк.
Люди отводили глаза.
- Почему? Почему ничего не происходит?!
Лаони спокойно положил руку на его плечо и сказал:
- Потому что она умерла.
Тихо падал снег, люди молча смотрели на словно бы спящую девушку. Замер, до глубины души пораженный происшедшим, кварк, застыл, будто изваяние, Амаддариэл, и снежинки ложились на его волосы, делая вампира похожим на седого старца. Эльвы за его спиной беззвучно шевелили губами, произнося слова прощания. Серебряный Дракон уже не плакал, он едва мог дышать от давящего на него горя. Тамиладу сжимал его плечо, не зная, кого он пытается поддержать: полуэльва или себя. Даже Вострум прижал руку к сердцу в прощальном жесте.
Лаони присел на каменный пол рядом с госпожой Томи. Она мягко, едва заметно улыбалась, привалившись головой к плечу Фиаэла. Волосы ее еще были всклокочены, воротник покосился, рукава были завернуты до локтя: Лаони сам их закатал, чтобы было удобнее согревать девушку. Теперь он взял кончик рукава и потянул, разворачивая.
Ткань словно бы всколыхнула ее кожу, как очень густой туман. Получившаяся волна почти сразу всплеснула серебряной пылью, и вдруг тело Томи в одно мгновение разлетелось на множество частиц, зависнув в воздухе белым облаком.
- Я вернусь... - донесся до них едва слышный шепот. Или им это только показалось.
Неожиданно налетел сильный порыв ветра, белые частицы взвихрились спиралью, и ветер унес их. Марк совсем перестал дышать: на его ладонях лежала только одежда Томи. Руки полуэльва дрогнули, и что-то блеснуло, скатившись по ткани. Амаддариэл молча наклонился, потянул цепочку, и на свет показался клык, оправленный в серебро. Вампир подержал его немного на ладони, затем надел цепочку на шею.
И тут Талатос вдруг засмеялся, горько и тяжело. Лаони покосился на него.
- Я понял, в чем ошибся, - отсмеявшись, сказал Талатос. - Это была не Хранительница. В нашем мире только одно существо может вот так рассыпаться на частицы чистой энергии, и только за одним существом может явиться Ветер. Это была Создательница.
Все уставились на кварка.
- И что теперь будет? - высказал Лаони вопрос, мучивший всех.
- Ничего. Все будет, как прежде, - пожал плечами Талатос. - Мы все равно не могли ей помочь: никто не знает, где или в ком она спрятала свою силу, когда уходила. А частицы ее тела сейчас рассеиваются по всему миру.
- Так все было зря? - глухо спросил Амаддариэл.
Ветер взвихрил пушистые снежные ураганчики, зашуршал одеждами и потрепал Тамиладу по вихрастой голове.
- Нет, - уверенно сказал тот. - Она дала нам шанс дождаться возвращения Хранительницы: силы, что она оставила, хватит еще на несколько веков. Я думаю, это был знак: если смогла вернуться Мать, то явится и Дочь. Надо просто жить, и жизнь сама устроится.
- Да, господин, - низко поклонился Талатос, и присутствующие один за другим склонили головы, осознав наконец, кто перед ними.
А Королевский Слуга поднялся с колен, вышел из храма и зашагал на юг - туда, где ждал давно опустевший дом. Туда, куда однажды вернется его настоящая хозяйка.