Глава 32

- Холодно, черт возьми, - пожаловалась Томи. Сани катились по запорошенному снегом льду, который, словно панцирь, сковал реку, образованную слиянием Солмени и Тихой. Справа и слева от них вздымались в поднебесье обнесенные снегом скалы. Ближе к поверхности реки они были покрыты ледяными гребнями чудных форм.

- Тоже мне, Двенадцать Горных Врат. Неужели никто прежде не додумался спускаться по реке зимой, когда она покрыта льдом?

Марк промолчал. Он не знал ответа на этот вопрос, но что-то ему подсказывало, что река замерзла едва ли не впервые за все время существования мира. То тут, то там возле каменных выступов вздымались ледяные волны, а лед, по которому они ехали, не был ровным, как бывает на застывших реках, и бугрился так сильно, что сани то и дело подбрасывало, а кони часто спотыкались.

- Холодно, - в очередной раз всхлипнула Томи. Марк только крепче обнял ее, прижавшись щекой к ее виску. Он не понимал смысла их бегства, но подозревал, что это как-то связано со ссорой его хозяйки и господина Амаддариэла.

Сначала они ехали без особой цели - просто летели вперед через ночь и неожиданно опустившийся с неба лютый мороз. Томи была возбуждена, невнятно ругалась, злилась на всех и вся и гнала лошадей, тянувших тяжело груженые сани. Потом уснула, и Марк тут же сбавил ход, пока животные не пострадали, а потом и вовсе остановил их. Всю ночь он просидел у костра, обнимая спящую госпожу, боясь, как бы она не замерзла насмерть. Утром он долго не мог ее разбудить, но когда она все же проснулась, то была уже в более спокойном состоянии духа, но назад не повернула. Река потрескивала, слой льда на ней крепчал с каждым часом, а мороз стоял такой, что трудно было дышать. Тогда-то они и поехали вниз по Солмени от деревни к деревне. И чем ниже спускались, тем яснее Марк понимал: госпожа желает одолеть Немые горы. Она желает увидеть Белый Город.

Сначала это казалось ему полнейшим безумием, но когда они миновали первые обледеневшие Врата, он вдруг осознал: да, они пройдут Двенадцать Горных Врат, Немые горы пропустят его госпожу. Река угрюмо гудела под сковавшим ее льдом, ветер выл, путаясь меж извилистых каменных стен, а они все мчались вперед. Время от времени, преодолев очередные Врата, они останавливались и выпрягали лошадей, чтобы спустить пустые сани вниз по застывшему водопаду. На одном из таких спусков одна кобыла поскользнулась и сломала ногу. Пришлось забить несчастное животное. Движение чуть замедлилось, но река становилась все шире, бугрилась все меньше, и путь их стал спокойнее.

Состояние Томи заботило Марка гораздо больше, чем скорость их передвижения. Мороз чуть поутих, но они не могли развести костер прямо на реке, и каждую ночь засыпали вдвоем на санях под толстым слоем шкур. Марку было вполне тепло, тем более что он приноровился разжигать аккуратные маленькие костерки на выступающих из стен камнях и варить на них горячий ужин, но странная болезнь госпожи принялась за нее в полную силу. Припасенные дрова заканчивались, и Марк боялся, что однажды утром он уже не сможет разбудить Томи ни горячим чаем, ни теплым прикосновением. Сон ее был крепким и болезненным. Она часто бредила и разговаривала во сне. Несколько раз звала Тамиладу, несколько раз обращалась к Амаддариэлу. Но чаще всего вела диалог с Ветром. Ответов снящегося ей Божества Марк, конечно, не мог слышать, и порой дивился этим странным речам:

- Ветер, ты ведь возьмешь его к себе?

- ...?

- Ну а кого же еще. Я хочу снова встретить его, когда вернусь.

- ...

- Я понимаю. Но ДУШИ узнают друг друга.

- ...?

- Фиаэл? Я бы рада увидеть его снова, но он еще не прошел Очищение. Амаддариэлу же нет и двух сотен лет, он как раз успеет возродиться к моему возвращению. Если ты, конечно, заберешь его душу.

- ...

- Я в это не верю. Мне осталось совсем немного.

Обледенелые стены Тэллы высились над войском эльвов, закрывая опускающееся к западу солнце. Эльвы, осмелевшие от того, что обитатели Тэллы упорно не прибегают к помощи стрел, карабкались по ледяным скатам, один за другим вбивая в стену железные колья. Полуэльвы время от времени поливали смельчаков ледяной водой, и те один за другим сдавались и спускались обратно, неудержимо клацая зубами от холода. Вода тут же схватывалась новой коркой льда, но другие смельчаки взбирались по уже вбитым кольям и принимались забивать новые, пока и их не настигала ледяная волна. Это не могло длиться вечно, рано или поздно эльвы должны были достигнуть вершины стены.

В войске наступающих царила сумятица. Первая волна гнева и возмущения давно стихла, мороз поубавил прыти, да и признание "украденной" девицы с вершины стены успокоило многих, но нельзя же было просто взять и повернуть обратно! Хотя многие уже так и сделали под хулительные крики и презрительные смешки зачинщиков. Больше всех старался служитель храма Ламнискаты: пожалуй, не будь его, ополчение давно бы уже повернуло обратно. Тем более что совет старейшин после долгих обсуждений пришел к выводу, что полуэльвы ни в чем не виновны. Смущение в души наступающих вносил и тот факт, что полуэльвы упорно отказывались вступать в боевые действия, позволив ополченцам расположиться сразу под стенами, и даже не пытались обстреливать их из охотничьих луков или хотя бы закидывать камнями. Многие эльвы всерьез задумались: что они будут делать, оказавшись по ту сторону стены? Убивать абсолютно не сопротивляющихся противников?

Винсент сидел в башенке лучника, печально глядя на темнеющий восток. Когда уже вернется Томи? Скорей бы увидеть ее и господина Амаддариэла - уж они-то быстро разберутся, кто прав, кто виноват, и разгонят эту толпу сумасшедших.

Под рукой полуэльва лежал короткий тугой лук: не самый надежный, но выбирать не из чего. Стрел было много, да что с них проку, если в душе нет желания убивать? Винсент коротко вздохнул и оглянулся: позади него на деревянной скамье уютно устроились виновники происшествия: Алый Пес и дочка мельника. Парочка уже притерпелась к шуму внизу и, похоже, примирилась со своей участью. Не теряя времени даром, они старались каждую минуту быть рядом. Они ничего не боялись: Алый Пес свято верил в скорое возвращение Томи, а эльвелла верила Псу.

"Что будет, если Томи не успеет?" - подумал Винсент, но тут же погнал эту мысль прочь. Конечно, госпожа успеет. Стоит ей только услышать, что ее народ в опасности, как она примчится к ним на помощь. Она не бросит свой народ. Только не Томи. Надо лишь дождаться ее...

Винсент встал и подошел к окну, оглядывая эльвов: они преодолели уже половину пути до вершины стены. Такими темпами к утру они будут в крепости. Неужели полуэльвам и правда придется сражаться? Томи, поторопитесь...

Винсент с надеждой посмотрел на юг, но дорога на Тола-Вилсу была пустынна. Солнце спускалось все ниже и ниже. Тень, отбрасываемая Серыми Хребтами, удлинилась настолько, что почти достигла горизонта. Только узкая полоска света еще лежала на дальних снегах. Но она становилась все уже и уже.

И тут Винсент понял, что что-то не так: тень удлинялась не с запада, как ей и полагалось, а с востока. Взяв старую подзорную трубу, полуэльв пригляделся: так и есть, множество черных точек двигалось с востока в сторону крепости. Внутри у него похолодело.

- Винсент! - услышал он чей-то крик. - Винсент!

Полуэльв глянул вниз, во двор, но там все были заняты своими делами: подносили ведра с водой, угощали защитников стены ужином.

- Винсент! - снова услышал он и догадался посмотреть в другую сторону: в рядах эльвов произошло какое-то смятение: кажется, кто-то кого-то связывал. На перевернутой телеге стоял с непокрытой головой Тирра и громогласно выкрикивал его имя.

- Тирра, я здесь! - махнул ему рукой полуэльв. Лица эльвов повернулись к нему, как по команде. За стеной разлилась почти полная тишина.

- Винсент, мы все уладили! - прокричал ему Тирра. - Эльвы скоро свернут лагерь и вернутся в Тола-Вилсу. Вам больше ничего не угрожает.

- Нет!! - заорал Винсент, снова глянув на темный восток. - Сюда идут урланги!

- Что?

- Урланги движутся на нас!

В стане эльвов началось тревожное движение, люди переговаривались, передавая услышанные слова. Тавриэл что-то быстро обговорил с Тиррой. Тот снова поднял лицо и закричал:

- Они далеко?

- Часа через четыре будут здесь. Вам нельзя идти в город, они нападут на вас в дороге!

Эльвы еще некоторое время совещались. В обсуждение включились оставшиеся в лагере старейшины, потом еще какие-то люди. Когда обсуждение снова утихло, Тирра спросил:

- Винсент, вы можете нас впустить?

- Мы залили ворота водой, до весны они не оттают. Но мы можем сбросить веревки. Только колья свои уберите!

- Хорошо.

Через несколько минут со стен в разных местах сбросили крепкие веревки. Эльвы один за другим оказывались на стене крепости, смущенно улыбаясь хозяевам. Полуэльвы же робко толпились то тут, то там, не зная, что делать. Часть эльвов все-таки ускакала обратно в Тола-Вилсу, чтобы донести туда тревожную весть. Через пару часов за стеной остались только пустые телеги. Последние эльвы выбивали из стен колья и крючья, привязывали к свободным веревкам кое-как собранные палатки и мешки с провизией.

- Привет, друг, - сказал Тирра, взобравшись в башенку.

- Привет, друг, - ответил ему Винсент. Широко улыбнувшись, они коротко и крепко обнялись. Потом Тирра глянул на восток: там уже совсем стемнело, но разгорающаяся в небе луна постепенно начинала освещать темную массу, движущуюся к Тэлле.

- Выстоим? - тревожно спросил Винсент.

- Вместе - даже без Томи, - улыбнулся Тирра.

На лестнице послышались странные шорохи: это дети полуэльвов наконец отыскали своего предводителя.

- Вы чего здесь делаете? - напустился на них Винсент. - А ну брысь домой!

- Нам страшно, - пискнул один из малышей. Голубоглазая девица всплеснула руками и принялась обнимать напуганных, дрожащих от страха и холода детей.

- Винс, расскажи сказку! - попросил один из старших ребят, усаживаясь на пол подле ног полуэльва.

- Давайте я расскажу, - встряхнул плечами Тирра. - Далеко-далеко за горами на берегу моря во Дворце жила-была Хранительница.

Детишки радостно загомонили и быстро окружили эльва, приготовившись слушать. Винсент немного посомневался, не нужно ли ему что-нибудь проверить. Но понял, что уж лучше слушать дурацкие сказки эльвов, чем бродить среди напряженно молчащих защитников крепости и ждать нападения.

- Звали ее Фейлис, и была она самой могущественной из всех Хранительниц. Она умела принимать облик женщины любого народа, умела колдовать и даже умела открывать Врата в другие миры. Но так было не всегда.

Когда она родилась, то была самой младшей дочерью Королевы, и никто не думал, что однажды она взойдет на трон. Она гуляла, где хотела, играла, с кем хотела, и была такой озорницей, что никто не мог с ней справиться. Но все ее любили. Пекари угощали ее свежими булочками, когда она сбегала из дома без завтрака, портные зашивали ей штаны, когда она рвала их, свалившись с дерева, охотники мастерили ей луки и рогатки, из которых она разбивала статуи в королевском замке, а воины тренировали ее, чтобы она была сильной и быстрой, и могла убежать от матери, желавшей всыпать ей ремня. Она была абсолютно счастливой девочкой, пока не случилась беда.

Злой Вельдемос - царь темного народа - создал на отравленных землях востока страшное заклятье, обратив себя на время в смертоносного призрака, напал на Белый Замок и убил Королеву и всех ее детей. То есть думал, что всех: юная Фейлис в тот день как раз убежала из дома и играла в лесу с дриадами. Когда она вернулась домой, все вокруг было в крови. Ее мать, братья и сестры, слуги и стражи - все были убиты страшным призраком. Закричала Фейлис и помчалась прочь из дворца, не разбирая дороги. Бежала она, а тело ее росло и вытягивалось, кожа свербела от магии - это сила Хранительниц наполняла ее. Когда она выбежала на побережье и свалилась без сил, рыбаки подобрали ее и ужаснулись: такой она была худой. Ее отнесли в ближайшую деревню подле Эллерского озера и выходили. С тех пор Фейлис не возвращалась в Белый Замок, а выстроила Дворец на месте той деревни.

Вельдемос долго не знал, что она выжила, и радовался своей победе. Жители же Дворца никому не рассказывали о том, что Фейлис жива и стала новой Хранительницей, потому что боялись за нее: ведь она почти не могла колдовать, хотя и была теперь здорова. Все дело в том, что у нее не было Слуги. Всем известно, что у Королевы должен быть Слуга. Без него Хранительница очень слаба и даже может умереть, если начнет колдовать. Оттого-то и Вельдемос сумел одолеть мать Фейлис: ведь у той тоже не было слуги, как и у ее матери, бабки и прабабки. Так Фейлис и жила, прячась за Немыми горами, и весь мир думал, что не осталось больше Хранительниц на земле.

Но однажды все изменилось. Эльв Райдон, сын тогдашнего Владыки, поссорился с родителями и отправился куда глаза глядят. Долго он скитался по миру, нашел себе верных друзей, но все никак не мог найти покоя, пока однажды не дошел до Туманной долины. Страшное это место, и никто из его друзей не решился пойти туда. Но Райдона будто кто-то звал. Бросил он все, оставил даже лошадь, и пошел вдоль берега Элвы прямо сквозь Туманную долину. Страшные чудища бродили среди деревьев, жуткие монстры вздымались из воды, едкие туманы то и дело пересекали его путь, но никто не тронул его. Прошел он и мимо Эллерского озера и увидел Город-Дворец из белого камня. Жили в том дворце люди из каждого народа, даже и те, которых больше нет на земле: дриады, демоны и другие, о которых мы даже не слышали. Прошел он по самой главной улице, дивясь красоте того города, но когда вышел на пятиугольную площадь и увидал дом Фейлис, то и вовсе онемел. Тут открылись двери, и на порог вышел Фиаэл, который тоже не погиб от рук Вельдемоса. Он проводил Райдона в дом, где его уже ждали вкусный обед и горячая ванна. Дивился Райдон, что все так добры к нему и что никто даже имени его не спрашивает, словно его давно ждали, словно это его дом.

Когда он отдохнул, Фиаэл снова пришел за ним и проводил в Дворцовый сад. Там, в уютной беседке, увитой медеями, сидела Фейлис. И Райдон сразу понял, кто она, и склонился перед ней.

- Здравствуй, госпожа. Позволь служить тебе с этой минуты и до конца моих дней.

Так он стал Королевским Слугой. И с того дня силы Хранительницы возросли стократ. Она одолела Вельдемоса и открыла врата меж мирами, через которые вернула в наш мир Создательницу. Но это уже совсем другая история.

Детишки сидели, открыв рты. Им и раньше рассказывали сказки, но никто прежде не рассказывал им Легенд.

- А что было дальше? - спросил малыш, сидевший на коленях эльвеллы.

- Да, что дальше? - поддержали его другие. - Они поженились и жили долго и счастливо?

- Какой вздор, - возмутился Тирра, для которого Легенда о золотом веке вовсе не была сказкой, а лишь древней историей. - Слуга не может жениться на своей госпоже. Никто не может жениться на Королеве.

- А как же тогда на свет появляются маленькие к... коровеллы? - спросил малыш.

- Не коровеллы, а принцессы, - поправил его Тирра. - Они появляются сами по себе, без всяких женитьб. Когда Хранительница устает от жизни, она дает жизнь новой Хранительнице, а сама умирает.

- Разве можно устать от жизни? - удивился кто-то из ребят. - Разве Фейлис так плохо жилось, что она родила себе дочку, а сама умерла?

Тирра вздохнул.

- Ладно, расскажу вам, что было дальше, - сказал он, и дети снова утихли, не обращая внимания на еле заметный гул, издаваемый приближающейся армией урлангов.

- Как я уже сказал, Фейлис одолела Вельдемоса, но армия темных была слишком велика, и война шла еще много лет. И во время одного из этих сражений Райдон был убит. Горе Фейлис было так велико, что она пожелала расстаться с жизнью, и зачала ребенка. Беременная женщина должна быть счастливой, Фейлис же каждый день уходила в сад и там рыдала. Фиаэл и Создательница пытались ее утешить, но у них ничего не получалось. Когда они поняли, что Фейлис может умереть от горя прежде, чем ребенок появится на свет, Создательница решила нарушить мировое устройство, явилась в чертоги мертвых и вернула оттуда Райдона.

Мир снова воцарился в Белом Дворце, но ребенок Фейлис, зачатый и выношенный в горе, и оттого рожденный прежде времени, рос не таким, как все ожидали. Ледея, дочь Фейлис, росла жестокой и злой девочкой, обиженной на весь мир. А когда ей исполнилось шестнадцать лет, она предстала перед матерью и Создательницей и потребовала, чтобы ее именовали Королевой. Фейлис ничего не ответила, ей было стыдно за то, что она не любила Ледею. Создательница же сказала девочке, что та станет Королевой только после смерти Фейлис, когда новый Королевский слуга явится к ней. Ледея скрипнула зубами и выбежала из дома, хлопнув дверью.

Долго бродила она в одиночестве, и разные темные думы роились в ее голове. Прошла она весь город, пролетела над морем, над островом Забвения и оказалась в стране Темного народа. Тогда-то она и решила: раз ей суждено быть Королевой только после смерти матери, значит ей нужно убить Фейлис. Собрала она войско из Темных, накопила сил и отправилась на битву с матерью.

Но Фейлис была величайшей из Хранительниц. По одному ее жесту морские волны обращались в огромных змеев и душили, топили Темных. Воздух закручивался в вихри и стеной вставал на защиту города. И никто из войска Ледеи так и не смог добраться до города. Тогда взвыла Ледея от ярости, собрала всю свою силу и полетела в город на собственном вихре - иссиня-черном, из ветра и черного песка.

Поняла Фейлис, что уже никто не сможет образумить Ледею. Сжалось сердце Хранительницы, но руки не дрогнули, когда белая молния сорвалась с ее ладоней и поразила злодейку, превратив в мраморную статую. Волшебство перестало держать Ледею, девушка рухнула вниз, в густую траву, но даже трава не спасла ее новое хрупкое тело: оно раскололось на двенадцать частей, и раздробленная душа покинула его. С тех пор никто не видел Ледею. А Фейлис жила еще очень долго, но так и не сумела больше родить себе дочь. Потому и нет больше на свете Хранительниц.

Детишки дружно выдохнули, хоть их вздоха и не было слышно в гуле, создаваемом приближающейся армией полулюдей.

- Вот бы урлангов тоже превратить в статуи, - сказал один паренек из тех, что постарше, и потер кулаком кулак.

- Да! И каждого разбить на двенадцать кусков! - поддержали его малыши.

- Я бы с радостью, - сказал Тирра, подходя к окну и готовя лук. - Вот только волшебства в мире уже не осталось. Винсент, пора.

- Мы тоже хотим драться! - подскочили мальчишки. Самые старшие поснимали из-за плеч свои охотничьи луки.

- Вы меня простите, ребятки, - ответил Тирра, прилаживая стрелу к тетиве, - но у нас не так много стрел, чтобы отдавать их новичкам.

- Тогда мы будем стрелять сосульками! - решительно проговорил один малыш, перекрикивая нарастающий шум, и отломил длинную чуть кривоватую сосульку из тех, что вытягивались от бесконечных испарений с горячих источников.

- Сосулька вперед не полетит. Только вниз, - спокойно возразил Тирра, хладнокровно выбирая себе цель среди целого стада полулюдей-полуживотных, чьи лица и морды уже можно было различить в бурой, быстро приближающейся массе. Алый Пес пристроился рядом.

- Значит, мы будем стрелять вниз, со стены, - решительно возвестил старший паренек. - А малыши будут подавать боеприпасы.

- Есть! - завопили малыши, и ватага ринулась вниз по лестнице.

- Сильно не высовывайтесь, - крикнул им вслед Тирра, а сам подумал, что сосулька, на большой скорости летящая сверху, вполне способна пробить череп.

- Я понял! - вдруг завопил Винсент, перекрикивая гвалт. - Я понял! Их было всего две!

- Кого две? - переспросил Тирра, выпустив первую стрелу и налаживая вторую. Пол под его ногами странно задрожал, земля загудела.

- Хранительницы! Это не династия, их было всего две. И они рождались, давая жизнь друг другу, из века в век, пока не погибла Ледея! Ее душа раскололась, и она не смогла больше возрождаться. Поэтому они и не возвращаются: душа осталась всего одна, и некому дать ей тело!

- Замечательное измышление, друг мой, - прокомментировал Тирра, выпуская стрелу за стрелой, - но, может быть, ты все-таки присоединишься ко мне?

Ответ Винсента потонул в грохоте неожиданно сошедшей с левого склона массы снега: видно, сама крепость не желала становиться добычей урлангов и решила помочь защитникам. А может просто грохот сапог урлангов потревожил землю. Как бы там ни было, лавина, неожиданная союзница, сделала свое дело: шестая часть наступающей армии урлангов оказалась погребена под снегом, и никто не торопился их откапывать.

Урланги лезли на стену как тараканы. Вполне возможно, в предках у некоторых таковые и были, но и те, чьими предками были росомахи, кошки и другие когтистые животные, неплохо карабкались по льду. Поначалу Тирра подолгу целился: он был не самым лучшим стрелком в Элве и тренировался редко. Но мышцы быстро вспомнили нужные движения, и Тирра стал тратить меньше времени на один выстрел. Отпустив стрелу, он чуть отклонялся от окна, защищаясь от возможных ответных стрел и давая отдых руке. В какой-то момент он глянул на Винсента и расхохотался.

- Че ты ржешь? - возмутился тот, заметив его взгляд.

- Кто тебя стрелять учил?

- Сам научился. Есть-то хочется, а на охоту с мечами не ходят.

- Сними колчан, дурень, тебе же неудобно!

- А стрелы мне откуда брать? - крикнул в ответ Винсент.

- Да хоть из ведра! Ты ж не на охоте. Положи, где удобнее.

Винсент отвернулся от бойницы и присел, оглядев друга. Тирра как раз закончил отдых и принялся выпускать стрелу за стрелой. Выходило у него это на диво ловко. Стрелы он брал с рядом стоящей табуретки сразу по две, но выпускал по одной. Лук растягивал обеими руками, а не только тянул за тетиву, как привык Винсент. Стрелу отпускал, едва натянув до конца лук. Полуэльву поначалу показалось, что Тирра вообще не целится, но эльв целился, просто очень быстро. Понаблюдав, как после каждого его выстрела один из урлангов слетает со стены, Винсент молча подложил другу половину своих стрел. Тот также молча кивнул.

Наконец, Тирра и Винсент извели-таки весь запас стрел, и, перебравшись на стену, присоединились к обстрелу сосульками. Идея оказалась очень даже хороша, в ловких и сильных руках сосульки превращались в бронебойное оружие. Тирра приноровился даже прошибать ими кольчуги. Ребятня обобрала все ближайшие крыши, а к помощи ледяных стрел обращались все новые и новые защитники крепости: их боеприпасы подходили к концу.

Урланги карабкались на стену, как муравьи, используя трупы собратьев вместо опоры. От частых ударов ледяная корка поддалась и местами выкрошилась. Защитники пытались залить ее вновь, но урлангов было еще слишком много, и все они были расгорячены, в отличие от недавно бывших на их месте эльвов, и только бесились и рычали, оказавшись под потоком ледяной воды. Сосульки имели куда больший успех, пробивая головы, срезая уши и пальцы, но и они подходили к концу, и вскоре защитникам предстояло вступить в рукопашную. И если для эльвов смерть сотен воинов была просто большой потерей, то для полуэльвов - не просто большой, а невосполнимой! Даже обычные стрелы, летящие снизу навесом, уже успели унести жизни нескольких полуэльвов, а острые мечи и кинжалы обещали снять богатую жатву, ведь полуэльвы привыкли не к мечу, а к мотыге и поварешке.

Сумерки сменились непроглядной ночной тьмой. На стене один за другим зажигались факелы и костры. Уже никто не пытался стрелять в наступающих или кидать в них камнями и кусками льда. Любой, показавшийся над стеной, становился слишком легкой мишенью, потому что был ярко освещен костром. Защитники крепости похватали железо и вступили в рукопашную. Тирра и Винсент слетели с башни и присоединились к ним.

Эльв был сосредоточен, двигался быстро и четко, не впадал в панику и по возможности не позволял этого другим. Когда Винсент в очередной раз чудом отбил летящий ему прямо в лицо клинок, ощутил, как от удара немеет рука и подламываются колени, Тирра точным движением ноги запустил в его обидчика ведро с углями для розжига. Урланг дико взвыл, отшатнулся и полетел вниз со стены, сшибая соплеменников.

- За спину! - кратко скомандовал Тирра. Винсент повиновался. Он уже понял, что Тирра не зря на хорошем счету у Тавриэла - главнокомандующего армии Элвы. Простыми и понятными словами Тирра быстро объяснил ему принцип работы клином. Стена была неширокая, на ней свободно могли рубиться только трое, но этого было достаточно. Третьим стал Алый Пес.

Тирра шел через толпу, быстрыми и точными ударами жаля урлангов, Пес и Винсент добивали тех, кого относило в сторону. За их спинами шла, сжимаясь от страха, эльвелла, взвизгивая и пригибаясь всякий раз, как кто-то пытался напасть на них сзади. Пес моментально оборачивался и срезал обидчика, пронося меч над ее головой. Не готовые к такому движению враги всякий раз лишь одурело пялились на неизвестно откуда взявшийся клинок, и падали замертво. Винсент кроме того успевал командовать встречным полуэльвам: "Мышелов, пригнись! Седой, ложись! Дубач, назад!". Это позволяло Тирре свободнее замахиваться, не боясь задеть своих.

Таким манером они дважды прошлись по стене туда - обратно, прежде чем завалиться обратно в башенку на краткий отдых. Винсент тут же принялся перевязывать Алому Псу пробитое стрелой предплечье. Сам он был вроде бы цел, если не считать здоровенной шишки на затылке и онемевшей от принятых на меч ударов правой руки.

- Не пугайся удара, - тяжело дыша, посоветовал ему Тирра. - Будь хладнокровен и не пытайся отбить меч противника обратно. Отводи в сторону, тогда и руку не отобьешь. Это страшно только поначалу, потом привыкаешь.

Сам Тирра был покрыт сетью мелких царапин и забрызган кровью, но - о чудо! - серьезно нигде не ранен. И даже эльвелла была на удивление здорова. Физически, по крайней мере. Потому что безостановочно визжала минуты две, пока Тирра не влепил ей пощечину.

- Чего орешь, дура? Займись ранеными, - сказал эльв.

Голос у него был холодным и властным. Девушка поперхнулась криком и словно загипнотизированная, двинулась вглубь башенки, под винтовую лестницу, где стонали уже пострадавшие от битвы эльвы и полуэльвы.

- Да у тебя дар командовать, - сказал Винсент, устало сползая по стене. - Мне бы так уметь, чтоб с детьми ладить.

- Нечего тут уметь, - Тирра резко отклонился от проема двери, подставил нападающему подножку и всадил меч точно в позвоночник. - Главное, о людях думать и невозможного не просить.

- А когда ты Томи просил носить юбки, ты разве не требовал невозможного?

- Видишь ли, - Тирра на минутку высунулся наружу, нанес несколько быстрых ударов и снова скользнул под защиту стены, - трудно приказывать тому, кто рожден приказывать тебе.

Винсент только усмехнулся.

Некому было уносить раненых и мертвых. Первые кричали, вторые неподвижно смотрели кто в небо, кто на своих живых еще собратьев, и против воли выступающая на глазах влага мешала защитникам выбирать себе цель. Голубоглазая дуреха рыдала над мертвым телом малыша, а ее Пес, покачиваясь от усталости, не глядя швырялся во всех, кто лез на стену, бесформенными кусками грязного льда, которые отколупывал тут же с крыши. Висок его был рассечен, на израненное плечо обильно лилась кровь. Тирра по-прежнему защищал дверной проем, хоть и двигался уже с трудом, дыша тяжело и хрипло. Винсент пытался ему помочь, но от усталости его движения были еще более неуклюжими, и он боялся задеть друга.

Как раз, когда он бросил это бесполезное занятие, справа послышался нарастающий грохот.

"Хорошо бы еще одна лавина", - подумал Тирра. То, что она могла накрыть и крепость, мало интересовало его в тот момент. Руки и спина эльва гудели от усталости, глаза дрожали от напряжения, и он просто мечтал о том, чтобы все поскорее кончилось.

А гул и грохот все нарастали и нарастали, но земля не сотрясалась, как в прошлый раз, и в какой-то момент Тирра поймал себя на мысли, что что-то не так. Поднапрягшись, он оттолкнул очередного противника, сбив им других наступающих, подбежал к стене и поглядел на гору. В наступившей тьме было трудно понять, движется ли по ней что-нибудь. Тогда он глянул вниз: с юга в черную копошащуюся массу вливались яркие пятна факелов. Там происходило какое-то движение, мелькало оружие, сыпались огненные стрелы.

- Эльвы идут! Эльвы из Тола-Вилсы! - завопил Пес, углядевший с крыши то же самое.

Тирра попытался приглядеться получше, и пропущенный удар тут же наказал его за любопытство, полоснув щеку. Эльв дернулся и с еще большим ожесточением принялся отбиваться от лезущих со стены урлангов. Только одна мысль билась в его голове: продержались, выстояли.

Тавриэл пришел на помощь.

В просвете последних, Двенадцатых Горных Врат, разгоралось холодное зимнее солнце. Оно радостно искрилось в причудливо застывших меж камнями волнах, отчего все вокруг заполонили солнечные зайчики и радужные пятна.

- Госпожа, проснитесь, - тихонько прошептал Марк, склонившись над бледной и неподвижной Томи. - Я сделал вам горячего чаю.

Глаза Томи шевельнулись под веками, ресницы чуть дрогнули, но она не проснулась. Марк набрал в рот горячего чая, приподнял ее голову и прикоснулся губами к губам, поделившись глотком горячей жидкости. Томи рефлекторно глотнула. Но не проснулась.

"Вот и все", - подумал полуэльв, прижал госпожу плотнее к своей груди и стал покачиваться, напевая что-то невнятное, бессловесное. Над последними Вратами разгорался восход, впереди раскинулись снежные просторы, а вдали виднелись развалины Белого Замка. На душе у Марка было на удивление пусто. Мир вокруг был чист и прекрасен, он слепил глаза, и Марк щурился и часто моргал.

"Таким все и будет, когда ты уйдешь - холодным, пустынным и заброшенным. Развалятся храмы, захиреют крепости. И души опустеют. Если они вообще останутся у людей. Быть может, без тебя мы все превратимся в животных, в зверей. Начнем жрать друг друга, не умея жить вместе, дружить и любить. Мы выродимся и вымрем. Останутся лишь белые снежные просторы".

Он прижался губами к ее виску и крепко зажмурился.

"Не хочу я это видеть. Не хочу видеть мир без тебя, - подумал он. - Разве может быть еще хоть что-то хорошее в этой жизни, кроме той радости, которую ты дарила нам? Да я бы еще сотни лет прожил там, на Черной Неве, еще сотни лет был рабом, лишь бы ты жила и смеялась. Я знаю, ты смертна, но хоть еще денек побудь со мной, не уходи".

Веки его задрожали, и по щеке прокатилась слеза, оставляя мокрый след.

- Не реви, и так холодно, - услышал он и горько рассмеялся, не открывая глаз.

Томи выпуталась из его объятий и жадно прильнула к дымящемуся котелку с чаем. Потом подвигала плечами, пытаясь согреться, и огляделась.

- Мы пойдем к Белому Замку? - спросил ее Марк.

- Нет. Ты же видишь, он давно заброшен. Его даже развалинами назвать трудно. Так, груда камней. Мы еще немного спустимся по реке и повернем на север. Ты меня только не отпускай. Держи все время за руку. Без твоего тепла я не доберусь до Дворца.

- Зачем мы туда едем, госпожа?

- Я не знаю, - она задумалась. - Но там что-то есть. Что-то очень важное. Я это чувствую.

- Может быть, это лекарство?

- Не знаю. Может быть.

И они двинулись вниз по реке. Солнце светило ярко, снег вокруг сиял и серебрился, а мороз покалывал кожу. Марк почти не правил лошадью, она сама резво бежала вперед, почуяв ровную дорогу под копытами. Полуэльву было вполне тепло в коконе из шкур, но он знал, что для его госпожи этого недостаточно. Сняв теплые вачеги, они запустили ладони друг другу в рукава, и Марк почувствовал ледяное прикосновение ее пальцев к своему запястью. Он уже не мог согреть ее, в нем почти не осталось того странного тепла, которое маги Лавергена предпочли бы назвать "мертвой магией".

Слева от них проплыл величественный пейзаж развалин Белого замка. На одном из крупных валунов стоял мохнатый серый волк. Он был далеко от них и явно не намеревался нападать, лишь проводил взглядом, встряхнулся и скрылся среди камней.

Вскоре показалось и Море. Марк никогда прежде не видел Моря, хотя Нева и впадала в него. Ничего красивого или завораживающего он в нем не нашел. Разве что удивительно ровную линию горизонта. С моря дул холодный, пронизывающий ветер. Он обгладывал берег, обнажая круглые, обтесанные волнами камни. Марк завернул лошадь на север, и они помчались вдоль побережья по тонкому слою снега, чудом держащегося под напором ветра.

Они дважды делали привал, прежде чем вдали показались следы человеческих поселений.

- Госпожа, - Марк потряс задремывающую Томи за плечо. - Госпожа, кажется, впереди деревня.

Томи высунула голову из "кокона", сонно протерла глаза и всмотрелась.

- Это не деревня. Это окраина города, - заметила она. - Правь влево.

Марк послушался и завернул лошадь. Сначала сани едва не завязли в глубоком снегу. Несчастное животное фыркало и с трудом продиралось сквозь сугробы, но вскоре они неожиданно выбрались на дорогу - не слишком ухоженную, скорее покосную, нежели настоящий тракт, но этого было вполне достаточно, чтобы довольная кобылка вновь резво побежала вперед, унося их на север.

Томи уже не дремала. Сон на время приразнял когти, и она с любопытством выглядывала из "кокона". По всей видимости, справа и слева от дороги расстилались луга либо поля: уж больно ровными квадратами они белели вокруг, да и лес заканчивался по прямой линии.

Вскоре впереди показалась высокая желтовато-белая стена.

- Известняк, - безошибочно определил Марк, которому как-то довелось работать с этим материалом. - Как думаете, это уже Белый Дворец?

- Не знаю. Но нам туда не нужно. Едем дальше.

Марк удивился, но послушно проехал мимо широкого городского тракта, ведущего через полуразвалившуюся арку.

Стена тянулась и тянулась, и Марк размышлял, каким же большим должен быть город по ту сторону и удивлялся, что они до сих пор не встретили людей. Неужели по эту сторону гор и правда больше никто не живет? Если верить легендам, которые он слышал от эльвов, в Белом Городе жила целая армия, а кроме них - ремесленники и крестьяне, да каждый со своей семьей. Куда они все делись? Ведь после исчезновения Хранительниц никто, кроме них, так и не сумел одолеть ни Горные Врата, ни Туманную Долину. И даже Лаверген - знаменитый город магов, парящий над вершинами деревьев, не мог проникнуть сюда. Жителям города просто некуда было деться. Где же они все? Неужто вымерли?

Стена постепенно сворачивала на запад, огибая границы города. Дорога, по которой они ехали, сначала тоже отклонилась на запад, а потом и вовсе раздвоилась.

- На север, - ответила Томи на вопросительный взгляд Марка.

Он больше не спрашивал ее, куда они едут. Она дышала, в ее теле еще теплился огонек жизни, и ему было этого достаточно. По обеим сторонам дороги снова заскользили снежные просторы, море снова показалось по правую руку. Томи привалилась к его плечу и устало засопела.

Снежное царство. Царство сна.