Глава 15

Убедившись, что подобная вонь может быть лишь от пожара, я снова разнервничалась. Собиралась припустить – заставить кобылу ускориться, но где уж там! От моих пинков по бокам она еще сильнее заупрямилась, из-за чего мешок таки свалился в траву.

— Черт…

На то, чтобы ругаться либо уговаривать животное, сил не осталось и у меня.

Хотя, чего я к ней привязалась, она и так вытерпела семь часов, не меньше. Да, вероятно, походной лошадью не была – Хасан втюхал мне обычную, степную. Но и при всем этом проявила завидную покладистость, а вынуждать ее прыгнуть выше головы не имело смысла.

Отпустив поводья, после чего лошадь моментально замерла, я посмотрела через плечо.

Мешок валялся метрах в двадцати и едва угадывался в сером рассвете. Но почти сразу мое внимание вновь перешло на столбы дыма.

И что теперь делать?

Расстояния в степи – штука обманчивая. Определять их у меня получалось с натяжкой: и сейчас разбег вышел существенным – от трех километров до восьми. Вот только это не отменяло главной проблемы.

Как мне туда попасть?

Из лошади я уже ничего не выжму – нет у меня навыков, чтобы принудить животное загнаться в мыло. Идти же своим ходом – верная смерть. Да и вряд ли я успею.

Пожар мог начаться недавно, мог полыхать и несколько часов.

И жива ли Гуля?

Необычное зрение Айше видело ее судьбу светлой, а дорожку длинной. Умирать в молодости ей не полагалось, но все тот же внутренний скептик говорил обратное, предлагая мне отправить свои надежды куда подальше…

Ухватившись за седло, я с трудом перекинула ногу. Завыв от боли в мышцах, спешилась, считай, свалилась в подсохший чертополох.

— Иди... Ешь, – но и без моих наставлений кобыла встряхнулась, сразу опустила морду в сухоцвет.

Мне же, видя эту утопическую картинку: рассвет, дым, жующую траву лошадь, захотелось разреветься по второму кругу. От переутомления и натертых ладоней, от дикой нервной встряски, но еще больше от осознания, что Гульнара сейчас там… Одна! И я ничем не могу ей помочь.

Я так и расселась в траве. Минуты не считала, но физическое истощение и жажда не давали забыться.

Пить хотелось до отупения: мысли о воде постепенно перекрыли другие. Кобыла тоже фыркала: еще могла терпеть, а я практически нет.

Обернувшись и разыскав взглядом мешок, я подалась к нему.

Должна же там быть вода!

Но развязать стягивающие ремни у меня получилось не сразу: от долгого контакта с поводьями пальцы сделались деревянными и не гнулись. Простое действие заняло минуты три.

Я еще сдерживала ругань, но стоило мне запустить руку внутрь, как в степь полетело первое крепкое слово:

— Какого…

На свет появилось что-то яркое, гладкое.

Чаша… золотая.

— Это что такое?!

Отбросив утварь на землю, я опять полезла внутрь, выудив тарелку. Тоже из чистого золота, красивую, с синей эмалью и типичным для монголов орнаментом.

Зачем мне золотая тарелка в степи?

Третья находка из мешка была не лучше – деревянная фигурка, инкрустированная драгоценными металлами и жемчугом. Вот ей уже не повезло: она отправилась в полет.

Разозлившись, я ухватила мешок за низ, вытрусив содержимое в траву. К моим ногам посыпалось богатство: в рассветном освещении было видно, что все эти вещи выплавлены не из меди: золота, серебра. Ничего супердорогого, никаких украшений, но все же…

— Какого черта, Хасан?!

Зачем он дал мне этот мешок? Чтобы выставить сестру не только убийцей, но и воровкой?

И где вода?!

Принявшись шарить по разбросанному, я так и не нашла ничего по-настоящему ценного: ни еды, ни оружия, ни утвари для готовки, ни жидкости. Единственное, что могло пригодиться, – две большие накидки из соболя и куницы, мех которых, вероятно, завезли из Руси. Их я отложила, но в остальном пользы не видела. Тем более в это утро!

Накатившая на меня апатия притупила гнев. И если сейчас разверзнется земля, я уже ничему не удивлюсь.

Подумаешь…

Смахнув с лица прядь волос, я снова провела взглядом по дыму. Хотела уже выругаться в голос, но заметила движение в серой пелене.

Сначала показалось, что это просто отбившаяся от табуна лошадь. Черная точка, которая постепенно увеличивалась, шла не прямо на меня, чуть в стороне.

Я какое-то время даже не пыталась сообразить, есть ли на ней всадник. Со ставки могли убегать и люди – в такой суматохе это нормально. И степь широкая – разминемся.

Но точка все росла: слишком быстро приближаясь.

Заставив себя подняться, я качнулась. Ноги превратились в палки: деревянные, чужие. Но убраться отсюда лишним не будет, спрятаться за какой-то холм. А передохнув, уже думать: идти ли к пепелищу или уходить в степь насовсем...

— Айше...

Звук долетел до меня размытым, но я все равно дернулась.

— Хатун!

И голос был знакомым!

— Гуля… – выдохнула я, сначала тихо, не веря. – Я тут!.. – а потом громче, что было сил, развернувшись корпусом: – Это я!!! Гульнара!

Она подскакивала в седле, стараясь удержаться на чересчур крупном для нее коне. И лишь когда зверь выгнул шею, блеснул черной гривой и рванул вперед, я узнала и его.

Ветерок! Конь Темира.

Расстояние между нами сокращалось вначале от полукилометра до ста метров, после и до десяти.

Кое-как доковыляв навстречу, я поймала девчонку, когда та тоже едва не свалилась в траву. Зареванная, растрепанная, Гуля выглядела перепуганным зверьком. И тряслась так сильно, будто ее шибануло током.

— Все, все… – попыталась успокоить ее я.

У нее начиналась та же истерика, которую пришлось пережить мне. Ну хоть Ветерок стоял рядом: спокойный, смелый, хороший конь.

Я с благодарностью дотянулась до его морды. Но еще нужно было понять, где его хозяин.

И что случилось?

— Гуля! – пришлось буквально отдирать девчонку от себя. – Расскажи, что там? Почему пожар? На ставку напали? И где Темир? Это он дал тебе коня?

На имени нокера Гульнара закивала, но слова застревали у нее в горле. Она еще какое-то время хлюпала носом, втягивала воздух, пока ее наконец не прорвало:

— Уедем, Айше! Ну прошу… уедем… мне страшно!

— А случилось-то что!? – прикрикнула я.

— Да не знаю! – тоже закричала девчонка. – Я спала и ничего не видела! Это бей за мной пришел!

— Бей? Темир?

— Он… урус. Да, – поправилась Гуля. – Но не за мной… Он тебя искал. А как не нашел – расстроился. А я… я к нему привязалась. Ну он меня на этого посадил, – она опасливо покосилась на коня. – И в галоп пустил! Мне страшно, Айше!

— Ты по делу говори!

— Не знаю я дел никаких, хатун! – взвыла девчонка. – Там такое началось: крики, огонь, но я уже в степи была!

— А Темир?

Гуля вцепилась мне в плечи и начала оседать.

— Не знаю…

— Ты погоди тут. Проверю, съезжу!

— Нет!!! – неожиданно громко заголосила она. – Айше-хатун, Всевышним молю, не бросай! Пожалуйста! Не иди туда!

— Я быстро…

Но она и не думала успокаиваться. Пока моя рука гладила ее по спине, Гуля не замолкала:

— Уедем… ну прошу, хатун. Давай уедем…

Я посмотрела в сторону ставки.

Дыма прибавилось, а с ним и тяжести на сердце.

Выберется ли мой нокер?..

— Ладно. Уезжаем.

Услышав мое согласие, Гуля впервые облегченно выдохнула, но влезать в седло отказалась:

— Только не на этого шайтана! Боюсь его!

— Бери кобылу, – спорить с ней я не собиралась.

Потом вспомнила о мешке. Зацепила Ветерка под уздцы, подвела к поклаже. Наспех впихнула меховые накидки обратно, собрала еще несколько золотых тарелок и чашек на всякий случай. Все прочее оставила в траве, развернувшись к жеребцу:

— Ну что, Ветерок, надеюсь, ты меня не сбросишь.