Глава 61

Сама не знаю, как я стерпела и больше не взглянула на Темира, не подарила своей знатной родственнице лишнего повода уколоть ни меня, ни его. Однако стоило выйти за порог, как выдержка полетела к чертям, а в голову опять полезло дурное.

То, что Темир был зол и на взводе, я почувствовала сразу, еще в начале аудиенции. Но вдруг он втайне жалел, что вообще со мной связался? Вдруг и теперь я рассмотрела лишь то, что хотела: участие и тревогу там, где их нет? А на деле все куда проще: только его нежелание обострять конфликт.

И в Крым ведь его не просто так отправляли... Ссылали. Из-за меня.

Я едва не споткнулась на ровном месте.

Нет… Какая же я дурочка! Надо было посмотреть на него еще раз – и неважно, что именно я увидела бы в его глазах.

А теперь не вернуться...

— Идите! Управлюсь одна.

Оторвав взгляд от пола, я наткнулась на Разию, шагавшую впереди. Та как раз отделалась от двух нокеров, что нас сопровождали.

— Отведу ее и ворочусь, – велела она, оставив их у входа в крыло.

Честно говоря, мне уже было все равно, кто поведет меня дальше: с таким настроением и этой проклятой усталостью я разваливалась на части. И сколько ни притворяйся, Тайдула прошлась по мне катком, пусть почти ничего и не сказала.

Сейчас бы закрыться в спальне и дать волю слезам, да так, чтобы никто не лез ни в душу, ни под руку – часа два минимум. И шагу следовало бы прибавить, идти ровнее и не отставать от служанки.

Но посреди коридора Разия сама неожиданно замедлилась, принявшись глядеть по сторонам.

— Что такое?

Вместо объяснений она потянула меня к ближайшей комнате.

— Эй? – я моментально насторожилась.

— Жди тут, хатун.

— Зачем?

— Узнаешь…

И, не дав ни возразить, ни спросить, что за очередная дурь творится во дворце, она выскользнула наружу.

Мне же оставалось только прикрыть дверь.

Я растерянно огляделась.

Комната оказалась просторной мастерской для женщин-работниц, живших при дворце. Здесь явно трудились швеи, вышивальщицы и еще какие-то умелицы: я насчитала семь низких рабочих мест, и на каждом виднелись следы спешно прерванного дела. Пяльцы с недошитым узором, клубки ниток, сложенная ткань, ножницы, забытые прямо на скамье.

Похоже, Разия предварительно куда-то всех услала, лишь бы впихнуть сюда меня одну.

Но чего же она хочет? Передать что-то от Тайдулы-хатун, то, что та не соизволила говорить при Темире? Или у нее личный интерес?

Если так, незачем мне было ввязываться еще и в ее интриги.

Я уже подумывала убраться отсюда: дорогу помнила – не заблужусь. Но коснуться двери не успела: та резко распахнулась, и на пороге возник нежданный гость.

Вернее, очень даже долгожданный.

— Темир!

— Тише, – он на ходу протянул руку.

Мне же потребовалась всего доля секунды, чтобы окончательно убедиться: при Тайдуле мой нокер и правда отыгрывал гнев, а сейчас… сейчас он был искренен. Уставший, злой, но настоящий. Ведь и за всеми этими эмоциями я видела радость. Потому и пошла навстречу.

Притихнув в крепких объятиях, я позволила себе несколько мгновений счастья – просто застыла, утонув в тепле родного человека. Лишь бы чувствовать его руки на своей спине, дыхание, которым он щекотал мне висок, и горечь губ, когда склонился ниже и едва не поцеловал.

— Подожди, – я вывернулась, все же не растеряв бдительности полностью. – Зачем Разия тебе помогает?

И такое уяснила быстро – никто просто так ничего тут делать не будет. Тем более устраивать нам тайные свидания.

Темир же, не желая меня выпускать, повторно прижал к груди.

— Должница она, – досталось мне его короткое объяснение, пока что не успокоившее.

— Твоя?

— Борчи. Он ее когда-то от беды уберег... Все, Айше. Мне идти скоро нужно. Разия через час за мной придет, больше нам времени не даст.

Я думала, что он вновь начнет целовать, но вместо этого Темир чуть отстранился, с тоской и все тем же раздражением посмотрев мне в глаза.

— Зачем я только тебя слушал? С волей этой твоей всю себя тут оставишь!

— Не всю.

— Обожди, Айше, – он понизил голос до шепота. – Четыре ночи потерпи, и я тебя заберу. Уедешь из Джучи… Пока одна уедешь.

— Уеду?

Я едва не разулыбалась, на миг поверив то ли в удачу, то ли, что еще нелепее, в милость Тайдулы-хатун. Но почти сразу поняла, к чему клонит Темир.

К побегу.

— Да… Раньше не выйдет: вывести тебя не смогу, – подтвердил он мои догадки. – Но через четыре ночи отправлю тайком с караваном. Прямо до Рязани. А там сестра моя… Мы с ней росли порознь, но весточки друг другу шлем, не потерялись, и я к ней дважды ездил по делам ханским. Она примет тебя, сокроет. Уже и слово мне дала...

— Нет.

— Погоди же.

— Нет, это ты погоди, – мне было горько перебивать, особенно на таком нежном тоне, но пришлось.

Пусть втайне я и радовалась его словам – он выбрал меня. Во всем этом мире выбрал именно меня и все-таки пошел против долга.

— Сестре твоей поклон до земли, но никуда я не поеду. Еще и одна. Сам же знаешь – Гульнару не брошу, она тут в такое вляпалась, – я махнула рукой. – Умай тоже не оставлю, ты уж прости, и Борчи, будь он неладен... И нельзя под удар сестру твою подставлять. Неужто ты не помнишь, кому Рязань принадлежит?

— Помню, – сухо отрезал Темир, но я уже не развивала тему.

А могла бы.

Рязанское княжество, его забытый край, что мне было известно по жизни в Джучи, только на словах казалось отдельным. До обретения подлинной свободы там было ой как далеко. По сути же оно, как и прочие, лежало под Ордой: платило дань, жило с оглядкой на ханскую волю и никогда бы не позволило укрыться беглой степнячке.

Спрятаться там значило лишь ненадолго отсрочить беду, но никак не избавиться от нее полностью.

Да и бежать мне, если по совести, было некуда.

На Руси, даже сумей я где-нибудь затеряться, надолго меня бы не хватило: такие глаза быстро приметят. И в Европу дороги тоже не было, особенно теперь, во время чумы. Там без лишних разговоров либо ведьмой сочтут, либо одержимой. А дальше и гадать нечего – убьют.

Так что покуда Джанибек сам не даст мне свободу, вольной я не буду.

— Нельзя бежать, – упрямо повторила я, озвучив мудрость в духе Борчи: – Кто бежит, тот уже виноват.

Темир свесил голову. Ничего не сказал, только стиснул челюсти так, что сделалось страшно.

— Я вылечу хана, – как можно увереннее пообещала я, в надежде, что это убережет его от глупостей. – Тогда он нас отпустит. Вот увидишь.

Конечно же, обмануть его не получилось. Одна эта грустная улыбка, посланная следом, выдала немало. Мой нокер все понимал. И, пожалуй, куда лучше меня, но хотя бы вновь не начал уговаривать на побег.

А когда я сама потянулась к нему, он сделал именно то, чего мне сейчас больше всего не хватало.

Поцеловал…

И уже не остановился.