Глава 2

Тайлер немного пообсох у печи, заварил лечебный чай и растворил в нём пару ложек мёда. Эльфийка так и не пришла в себя, дышала тяжело, хрипло, порой затихала совсем, будто миру духов жизнь отдала.

— Помирать мне только не вздумай, — Тайлер раздражённо схватил с лавки пузырёк с настойкой термии, снял крышку и сунул эльфийке под нос. Въедливый запах тут же пополз по комнате, вынудив как можно скорее убрать эту демоническую настойку обратно — упаси Алирия (Алирия — богиня, которой поклоняются все врачеватели) ненароком на пол смахнуть, век из дома отвратительный запах не выведешь.

Бледно-серое лицо в тёмных точках, отдалённо напоминавших не то веснушки, не то узор на камне, скривилось, задрожали ресницы. Длинные пальцы внезапно скрючились, покрываясь твёрдыми пластинами, но тут же обратно привычную форму приняли. Тайлер слышал, что жители восточных гор были способны на частичные трансформации, но вживую видел впервые. Пухлые тёмно-фиолетовые губы слабо зашевелились, но языка горных эльфов Тайлер не знал.

— Пей. Согреть тебя надо, — Тайлер подсунул под эльфийку руку, приподнял голову и по каплям влил горячий чай.

Он надеялся, что ко всем имеющимся бедам не присоединится ещё и лихорадка. Спустя немного времени эльфийка перестала дрожать и вновь затихла.

Вода нагрелась на удивление быстро. Тайлер откинул одеяло, аккуратно вытащил свою куртку, скептически окинул взглядом искалеченное худое тело. Удручающее зрелище, даже и не знаешь, за что браться в первую очередь.

Отмывать грязь и запёкшуюся кровь мыльной водой пришлось долго. Поспешишь — потом лечи нагноение. Длинные, спутанные, превратившиеся в грязные сосульки волосы, после тщательного полоскания и вычесывания оказались серебристыми. Тайлер, шипя проклятия, выгреб из них листья, мелкие веточки и испорченные украшения, собранные из бусин и перьев. Проще было обрезать, но в глубине души к девке трепыхалась жалость.

При тщательном осмотре голова оказалась разбита, причём сразу в двух местах. Тайлер тихо выругался, ощупывая затылок. Влажные волосы, пропитавшиеся кровью, липли к пальцам, путались, не позволяя оценить серьезность травмы. А вот рану немного выше виска требовалось как следует обработать, вычистить и зашить. Попытка заняться этим успехом не увенчалась: пациентка внезапно очнулась и, видимо, не осознавая, что ей помогают, попыталась отбиться. Слабо, но лечению это мешало.

— Прекрати, — раздражённо прорычал Тайлер и, прижав эльфийку к столу, пресёк попытки вцепиться трансформировавшимися когтями в плечо. — А ну, замерла! Ты меня понимаешь, бестолочь полудохлая? Я — лекарь. Не брыкайся, пока сильнее не покалечилась.

— Ле-карь, — по слогам прошептала эльфийка, облизав губы. В разноцветных воспалённых глазах промелькнуло осознание, тело под руками Тайлера расслабилось. — Ле-карь — помо-гать… права?

Говорила эльфийка плохо, но что-то понимала и отвечать была способна — уже хорошо. Тайлер слышал, что детям Ветра плохо давались человеческие языки, отчасти за это их шибко умными и не считали, приравнивая чуть ли не к зверям. Видимо, он спас весьма одарённую особь.

— Права, — Тайлер кивнул и потряс банкой с лечебной мазью перед её носом. — Ты у меня дома. Я жизнь твою спасаю. Поняла? Вот, лучше пей.

Не дожидаясь, пока ему ответят, Тайлер плеснул в кружку очередную порцию чая, заставил выпить и её, и заготовленные настойки. Долго отмывал избитое лицо. Пытался разобрать, как вообще выглядела его пациентка. Под глазами поползли синяки, ободранная щека опухла, по левой стороне лица расплывалось багряно-фиолетовое пятно, да и носом эльфийка не дышала.

Тайлер открыл одну из баночек, подцепил кончиками пальцев вязкую прохладную мазь, пряно пахнущую мятой, и начал осторожно втирать в бледно-серую кожу. Он не спешил, занимаясь мелкими, незначительными повреждениями, ждал, когда подействует дурманящая настойка и уведёт эльфийку в состояние между сном и явью. Боль она снимала неплохо, но всё равно недостаточно, чтобы на живую в ране копаться и стрелу вырезать.

«Важека бы сюда, мог бы впервые сгодиться хоть для чего-то полезного. Только где этого пьянчугу искать в ночи? И эту дохлятину не бросишь тут кровью истекать».

— Больно будет, — честно предупредил Тайлер, отметив, что эльфийка уже не может сфокусировать на нём взгляд, но всё ещё понимает, что ей говорят.

Пришлось зажечь все светильники в доме. Тихо ругаясь не то на пациентку, не то на себя, Тайлер нагрел тонкую изогнутую полукругом иглу над свечой.

— Тише-тише, я осторожно, — ласковый тон то и дело срывался на раздражённое шипение, стоило эльфийке начать дёргаться и мешать накладывать швы.

Глубоких порезов оказалось немного, но повозиться всё равно пришлось, как и с вывихнутой лодыжкой, и запястьем. Пока вправлял, пациентка вновь потеряла сознание, значительно облегчив работу. Радовало, что пальцы были целы, руки-ноги не переломаны, хотя за рёбра Тайлер не поручился бы.

Стрела оказалась с сюрпризом. Зазубренный наконечник так просто было не вытащить — только вырезать, пока эльфийка в себя не пришла. Странно. Такие стрелы могли позволить себе разве что элитные наёмники Севера.

«Значит, это были не обычные браконьеры, позарившиеся на диковинку, а ребята посерьёзней. Но что они забыли в этой глуши?».

За размышлениями обо всей этой ситуации Тайлер управился со стрелой, обработал и зашил рану, отметив про себя, что заживать будет долго, да и шрам некрасивый останется. Повязок пришлось накладывать много. Туго забинтовав эльфийку от подмышек до пояса, Тайлер выдохнул, устало опустился на лавку и прикрыл пациентку одеялом.

Руки дрожали, голова разболелась, да и спать хотелось невыносимо, но он терпеливо ждал. Спустя какое-то время эльфийка шевельнулась, приоткрыла глаза и тут же застонала.

— Ш-ш-ш, рукой двигать не смей. И вставать даже не вздумай. Я — Тай-лер. А тебя как звать?

Эльфийка шмыгнула носом, испуганно косясь на перебинтованную руку. В хорошем освещении можно было разглядеть глаза: левый — обычный, карий; а вот правый — светло-голубой с вертикальным зрачком. За ним, скорее всего, и охотились преследователи. За такой в любом магическом ордене на западе хорошую сумму денег бы дали.

— Не, — пробормотала эльфийка. — Воспоминание не. Бежать, упасть, болит. Сильно болит.

— И ещё долго болеть будет, — Тайлер устало потёр глаза и зевнул, сверкнув клыками: от усталости контроль над собой ослабевал, и трансформация проявлялась спонтанно. — Значит, память отшибло. Плохо. Имя себе придумай, пока своё не вспомнишь. Звать-то тебя надо как-то…

— Имя? Помнить один, но не мой, чужой… — эльфийка судорожно вздохнула и облизала потрескавшиеся губы, язык давался ей с трудом, но она упрямо говорила, коверкая слова и глотая окончания: — Элиа. Знать, чужой, не помнить кто. Свой не, помнить не. Элиа, пока не помнить.

— Хорошо. Сейчас тебе лежанку сделаю.

Для начала Тайлер освободил угол хаты рядом с печкой. Пришлось спустить мешок с мукой в погреб, надёжно укутав холстиной, — за ночь не должен был отсыреть. Две составленные вместе лавки вполне сгодились для создания не слишком широкой, но вполне удобной лежанки. Запасная перина, потрёпанная жизнью подушка и пара одеял довершили дело. Тайлер со спокойной душой перетащил Элиа. Уложил на бок, чтобы меньше вертелась. Сонная трава потихоньку действовала, пациентка затихла. Хотелось, чтобы она дотянула до утра.

Дети Ветра редко со своих гор спускались — слишком велик риск попасться в руки людям. Убивали горных эльфов жестоко, живьём разбирали на ингредиенты. Стрела могла принадлежать и браконьерам из богатых.

— От людей одни неприятности. Вечно они пытаются убить тех, кто на них не похож, — тихо проворчал Тайлер, прибирая избу.

С печи спрыгнула кошка, принюхалась, потянулась и засеменила в сторону лежанки. Тощая, трёхцветная и одноглазая — Дишка осталась ещё от прежней хозяйки этого жилища. Наглая, вороватая и крикливая — она трепала Тайлеру нервы, исправно ловила мышей и хоть немного скрашивала одиночество.

Дишка ненавидела чужаков и ревновала хозяина к любому гостю. Тайлер гонял её метлой по дому за каждую шалость, но всерьёз никогда не трогал. Иногда они выясняли, кто главный в доме, но кошка не была настолько глупа, чтобы ссориться с более крупным хищником. Просто недовольно ворчала с печи, сверкая жёлтым глазом.

В эту ночь Дишка решила не закатывать скандала. Молча запрыгнула на лежанку и свернулась под боком у Элиа в клубок. Нервно дергающийся кончик хвоста намекал, что гладить её не стоит — вцепится не задумываясь. Просто этой облезлой бестии нравилось считать себя великим и ужасным стражем. Вот и пусть сторожит — «мантикора» особо мелких размеров.