Глава 3

Сон и явь перемешались, утонув в бесконечной ноющей боли. Во рту пересохло, неимоверно хотелось пить, но слово, обозначающее воду на языке северного народа, потерялось в спутанном сознании. Мир разлетелся на осколки мимолётных воспоминаний и ощущений, утратил свою целостность. Кто она? Вероятно, эльф, спустившийся с гор. Зачем? Ответ на этот вопрос потонул во тьме, осталось лишь липкое ощущение страха и стыда.

К горлу подкатила тошнота, боль в голове запульсировала, окрасив мир в багрово-красный. При попытке перевернуться набок с губ сорвался болезненный стон, во рту образовалась кисло-горькая вязкая слюна. Скрутило желудок. Грубый голос ле-карь доносился словно сквозь вату, он что-то спрашивал, судя по тону — требовал, но суть его слов понять не удалось. Тогда ле-карь, не переставая говорить, помог приподняться и сунул под нос какую-то миску. Своевременно. Её вырвало.

Горло жгло, из глаз бежали слёзы, но стало легче. Боль отдалилась, собственное тело казалось чужим. Она вновь провалилась во тьму. Тяжёлую, звенящую хором забытых голосов.

Ночь выдалась не такой тяжёлой, как думалось, но и поспать Тайлеру не удалось. Элиа периодически стонала и металась во сне, пыталась сорвать повязки и свалиться на пол. Кошка слетала как ошпаренная, недовольно ворчала, но всё равно возвращалась на прежнее место.

К середине ночи у Элиа начался жар. Тайлер был готов к такому повороту, но в глубине души надеялся, что обойдётся. Жаропонижающая настойка мешалась с чаем и мёдом, одеяла были убраны подальше, а ведро с холодной водой перекочевало под импровизированную лежанку. Элиа не очень оценила обтирание холодной водой и, что-то жалобно лепеча на незнакомом Тайлеру языке, пыталась уползти ближе к печи.

— Вот сдохнешь, хоронить тебя не буду. Волкам на съедение выкину. Поняла? — злобное рычание, однако, сопровождалось заботливым лечением.

Тайлер упрямо боролся с последствиями переохлаждения и травм. Под утро так и задремал, свернувшись на полу клубочком и укрывшись шкурой. Прыгать с печи туда-сюда надоело до тошноты, а так и далеко ходить не надо.

Светло-серое лицо в чёрных пятнышках, разноцветные раскосые глаза и широкая улыбка. Она склонилась над ней, едва ощутимо касаясь пальцами пылающего лба, принося мимолётное облегчение, ведь они, наконец, воссоединились и обрели покой. Теперь всё было правильно.

«Два тела, одна душа — дети ветра неразлучны с рождения и до самой смерти», — вспомнила она утерянные после падения слова истины, но на смену успокоению пришёл страх. Нарастающий, опустошающий.

«Найди меня, — прошептала она, теряя очертания в предрассветной синеве. — У нас почти не осталось времени».

Тёмный потолок в мелких трещинах, запах трав, древесины и крови. Она лежала на спине, не в силах пошевелить даже пальцами, каждый вдох давался с трудом, казалось, сама смерть дышала ей в затылок.

— Ле-карь, — прошептала, вспомнив человека с длинной чёрной косой. — Ле-карь помогать… помогать Элиа.

Чужое имя — это она точно знала, но решила не противиться воле Богини, велевшей так назваться. В горле пересохло, к руке прижималось что-то мягкое и тёплое. Кошка? Она скосила глаза, увидела чёрное ухо и золотистое свечение — точно кошка.

— Ле-карь, — чуть громче позвала, надеясь, что спаситель где-то рядом. Язык лип к нёбу, каждый вдох жёг горло. Зато потерявшиеся слова северного народа всплыли в покалеченной памяти. — Элиа пить вода нужно.

Потревоженная кошка резво спрыгнула на пол и заорала.

Просыпаться Тайлеру не хотелось. И чего Дишке не спалось? Расшумелась гадина, хоть за метлу опять берись. Тайлер, грозно рыкнув на кошку, зарылся с головой в тёплую шкуру, но тут же вскрикнул от неожиданности, резко подхватившись с места. Дишка не любила орать слишком долго, вот и на этот раз применила грязный приём — укусила его за пятку. Тайлер всерьёз вознамерился выкинуть наглую тварь за порог — пусть помёрзнет с часок, может, подумает над своим гадким поведением — но на счастье Дишки, отвлёкся. Сон как рукой сняло. Элиа всё же дотянула до утра.

— Тишер сегодня благосклонен, раз ночью не побрал, днём бояться нечего, — пробурчал Тайлер и, присев на край лежанки, помог Элиа напиться. — Вижу, Дишке ты понравилась, но руками не трогай, а то и их штопать придётся. Дикая она и дурная, как все бабы. А ты вставать не вздумай и повязки не тронь. Я сейчас вернусь и погляжу, что там с твоим плечом за ночь сталось.

Тайлер зевнул, плеснул в лицо остатки холодной воды из ведра и, накинув на плечи перепачканную кровью куртку, вышел в осеннюю хмарь. Неприветливо-холодный мир принял в свои объятия, осел влагой на волосах и одежде. Тайлер не любил доить козу. Коза не любила Тайлера в принципе.

Буяна была под стать своему имени: буйная и агрессивная без меры. Тайлер её не покупал, ему эту гадину на радостях подарил один благодарный пациент с пожеланием поскорее пустить на мясо. Буяна людей не особо жаловала, а уж тёщу Димира ненавидела люто, при любом удобном случае загоняла сварливую бабу на яблоню. Тайлера загнать куда-либо было гораздо сложнее.

Пару раз боднув и цапнув зубами за рукав куртки, Буяна успокоилась и всё же дала себя подоить.

Дишка встретила Тайлера голодным, настойчивым рёвом, как сумасшедшая, наглаживалась о сапоги и путалась под ногами. Едва не споткнувшись и всё же отвесив кошке пинка, Тайлер плеснул в миску молока, но даже со стола снять посудину не успел, как туда уже нырнула усатая морда и недовольно заурчала, стоило попробовать согнать обнаглевшую вконец бестию.

Элиа лежала тихо, казалось, вновь задремав. Дышала тяжело, временами постанывала от боли, лицо совсем побледнело — словно пеплом припорошили. Тайлер положил ладонь ей на лоб — холодный, правда, сложно было оценить насколько — не человек ведь.

Голубой глаз полыхнул искоркой в полутьме, взгляд — болезненный, но осознанный. Не спала, значит.

— Ле-карь… — прошептала она, в очередной раз сделав ударение на второй слог. — Элиа один лес лежать? Другой, женщина, рядом нет? Вспомнить — два эльф бежать.

— Тайлер, — в голосе проскользнули нотки раздражения. — Хотя для тебя можно просто Тай. Не видел больше никого, ты там одна помереть пыталась. Помнишь-то, кто преследовал и почему? Знаешь, где находишься?

— Север ехать, маги нет — безопасно, — уверенно сказала Элиа и грустно улыбнулась. — Помнить язык учить долго, помнить эльф-женщина, не помнить — кто. Элиа бежать, она — нет, помнить мужчин с борода. Бить, смеяться, одежда рвать. Вырваться, бежать, упасть. Тай спасать. Права, Север здесь?

— Верно. Север это. Малые Кривушки, если точнее. Деревня, пытающаяся казаться городом. А то что тут безопасно — спорное утверждение. Тварей везде хватает.

Тайлер привычно грохнул об стол чугунком, долил в него воды из ведра и принялся чистить картошку. У Вэтара всегда можно было кусок свинины выменять на пару флаконов настойки от кашля. Просто пить ему жена строго-настрого запрещала, да ещё и гнала через всю деревушку то веником, то поленом, когда Вэтар ослушивался. Вот и повадился он с «хворями» разными к Тайлеру наведываться, да настойки выменивать, они-то на спирту делались, хоть малая, да радость. И Вэтару хорошо, и Тайлеру не голодно.

Картошка, лук, морковь поочерёдно бултыхнулись в воду, осталось только мяса выменять, да у Ласки булку хлеба взять за крынку молока.

Тайлер тихо фыркнул, надеясь, что в его отсутствие никто на огонёк не заглянет. Не особо-то надо, чтобы в городке прознали о лесной находке. Как говорилось: мир тесен, все друг друга в лицо знали. Люди добрые, может, и помогли бы, но такая весть быстро разлетится по всей округе. Не стоило Тишера искушать, он пакостить любил куда больше, чем помогать.

— Тай уходить? Долго? — Элиа приподняла голову и испуганно таращила глаза.

Тайлер перелил в крынку молоко для обмена, пузырьки с настойкой заранее распихал по карманам, чтобы не пришлось возвращаться, кляня свою забывчивость. До Вэтара идти было минут десять, ну, ещё столько же от болтливой Ласки отбиваться. Незамужняя девка так и липла к Тайлеру, словно кошка весну почуявшая. Очень огорчалась, когда ответа не получала, но сдаваться явно не собиралась. Тайлер, впрочем, тоже. Не нужна ему была жена. Одному отлично жилось, чтоб там люди за спиной не говорили.

— По делам иду, — буркнул он, присев на край лежанки и поймав Элиа за подбородок, пристально глянул в глаза. — Вернусь, не бойся. Еды сменяю и назад. Если кто заглянет на огонёк, чётко отвечай, что мне принадлежишь. Тогда не тронут. Сколько двери ни запирай, всё равно лезут и лезут, лишь бы стащить чего или поесть за чужой счёт, ворьё мелкое. Вернусь — буду дальше лечить. В потёмках не стал вчера голову твою смотреть. Но ударилась ты сильно. Так что отдыхай.

Тайлер поднялся на ноги, накинул куртку на плечи и вышел в холодный, серый мир, отчётливо пахнувший осенью.

В доме стало тихо. Элиа прикрыла глаза, всё ещё ощущая прикосновения Тая к своему лицу: горячие, но одновременно с тем отдающиеся холодом в груди. Она уже испытывала нечто подобное. Давно. Казалось, в прошлой жизни. Перед внутренним взором возник размытый силуэт высокого, бледного мужчины с тёмными волосами. По спине пробежали мурашки, вспомнились тёплые руки и пряный запах южных специй, ярко-зелёные глаза и всепоглощающее чувство благодарности.

«Я любила его… мы любили его, — осознала Элиа, отчаянно пытаясь ухватиться за всплывшую в памяти зацепку. — Он жил под горой и спас нас, взял к себе. Мы были благодарны. Он учил нас жизни, языкам. Прятал от других людей, говорил, что принадлежим только ему…».

Недовольно рыкнула кошка, бесцеремонно заползая под одеяло. Элиа попыталась подвинуться, но получив когтистой лапой по плечу, замерла. И тут раздался скрежет, неприятный, резанувший по ушам. Звук исходил от окна, Элиа прищурилась: за приоткрывшейся створкой металась золотистая энергия. Кошка? Нет, слишком большим было энергетическое поле, да и в золоте различались алые искры — агрессия.

Элиа облизала разбитые губы, инстинктивно попыталась прижаться плотнее к печи, спрятаться. Тем временем в проёме окна мелькнула нечёсаная копна ярко-рыжих волос, бледное лицо в россыпи веснушек. «Маленький человек» с нечеловеческими когтями и безумными, светящимися в полумраке избы глазами.

— Ш-што зас-стряла? Лес-сь пока не вернулс-ся, — недовольно прошипел кто-то за его спиной.

— Тут… этот… ш-шеловек. Во… — неуверенно прошептало существо в ответ, замерев на подоконнике. — С-странный такой… с-серый… может, нес-свежий?

— Дура. Какая рас-сница, ш-што ес-сть?

Сердце бешено заколотилось в груди, страх на миг вытеснил из разума все выученные северные слова. Они были опасны. Они хотели её убить. Добрый ле-карь Тай ушёл, оставив её на съедение лесным демонам.

Первое существо спрыгнуло с подоконника и прижалось к полу всем телом, второе, точно такое же, последовало его примеру. Дикие звери перед прыжком — не иначе.

— Нельзя есть, — голос дрожал, но Элиа старалась говорить чётко и понятно, как велел Тай. — Элиа принадлежать дом хозяин. Дом хозяин запрещает трогать Элиа.