Глава 4

Очередная вспышка боли ослепила левый глаз, со всех сторон её окутывала агрессивно-оранжевая энергия дикого зверя. Треск разодранных когтями бинтов на груди, запах крови. Сердце бешено заколотилось в висках. Элиа резко дёрнулась в сторону, надеясь выбраться из-под лёгкого с первого взгляда противника. Не получилось. Рядом с горлом щёлкнули зубы. Элиа успела отклониться, оттолкнуть зверя уцелевшей рукой, но второй выпад предотвратить не смогла — шею обжёг укус. Острые клыки прокусили плотную кожу, но зверь явно рассчитывал на большее, попытался сжать челюсть сильнее, трепал шею, словно кусок мяса. Перед глазами вновь потемнело, ошалевший от боли организм забила крупная дрожь, пальцы трансформировались в крючкообразные когти.

Зверь недовольно вякнул. Элиа судорожно вздохнула и ещё сильнее сжала пальцы на чужом плече. Тёплая кровь заструилась по руке.

— С-сожру, — прошептал зверь и вновь лязгнул зубами, но Элиа смогла его удержать.

Тогда зверь поменял тактику: резко подался назад и спрыгнул с лавки на пол. Элиа попыталась отползти ближе к печи, но не смогла. Зверь с силой рванул её на себя. Миг. Невесомость. Удар.

Еле отбившись от Ласки, всё норовившей усадить за стол и угостить свежеиспечёнными пирожками, Тайлер с неимоверным облегчением направился обратно в своё тихое, уютное жилище. Не любил он общаться с местными, особенно с человеческими самками. Шумные и крикливые жительницы Севера имели воинственный нрав, запросто могли устроить поединок за понравившегося мужика, да не за косы друг друга оттаскать, а клинки скрестить до первой крови. Не все, конечно, такими были, но подавляющее большинство. Ласка, дочка пекаря, относилась к другому… виду. Хозяйственная и работящая, готовила вкусно, на лицо симпатичная, да только болтала без меры. Тайлер лишь закатывал глаза и старался как можно быстрее улизнуть. При всём желании не смог бы он Ласку дольше получаса вынести, а она уже несколько лет строила планы, как бы к Тайлеру в дом женой войти. Вот только зиимар человеку — не пара.

В плетёной корзинке лежали: всё ещё горячая булка хлеба и расхваленные пирожки с капустой. С мрачно-серого неба опять начала срываться морось. Уже подходя к дому, Тайлер уловил знакомый запах.

«Ах, мерзавцы малолетние! Мало хворостиной в прошлый раз получили, опять за старое принялись».

В нос ударил запах крови, очень знакомой — эльфийской. Тайлер в пару прыжков достиг собственного дома, ощетинившись не хуже дворового пса, учуявшего чужаков. От трансформации его удерживало лишь одно: они были всего лишь невоспитанными детьми.

Как и ожидал Тайлер, в доме царил хаос: чугунок опрокинулся на стол, весь пол был усыпан картошкой, в воздухе летал пух. Более тихая и скромная Енька сидела на импровизированной лежанке, нацелив когтистую лапу на гневно шипящую Дишку. Судя по исцарапанным по локоть рукам — выигрывала пока кошка. А вот Элиа, непонятно как очутившаяся на полу, явно начала сдавать позиции. Боевой и напористый Ешка сидел на эльфийке, крепко вцепившись когтями в плечи. Клыки щёлкали рядом с покусанной шеей.

Тайлер не стал кидаться на помощь, не начал кричать, просто припал к полу, словно зверь перед прыжком, и утробно зарычал. Детей смело в угол в течение пары секунд. Дишка вновь почувствовала себя хозяйкой, распушилась и начала медленно с недобрым урчанием надвигаться на незваных гостей. Тайлер не мешал кошке развлекаться.

Он склонился над Элиа, осмотрел царапины и укусы, недовольно ворча на очередное незапланированное лечение, аккуратно поднял на руки и уложил обратно на лежанку.

Абсолютно чёрные глаза с редко пробегающими в самой глубине голубыми искорками всматривались в бледное, искажённое болью лицо. Тайлер не спешил выбирать форму, замерев в промежуточной трансформации.

— Они ещё котята, яд не настолько силён. Не шевелись. Ш-ш-ш, всё хорошо. Сейчас боль уйдёт, — Тайлер говорил тихо, почти ласково, поглаживая растрёпанные волосы. — Ты под моей защитой.

Он склонился ниже, медленно провёл языком по глубокой царапине, собирая выступающую кровь, неприятно горчащую и щиплющую язык. Спустился к ране на плече, когда в дверь робко постучались.

«Важек, будь он неладен вместе со своим семейством. Вот и отлично, сейчас не только детёныши, но и папаня их облезлой хворостины получит».

— Тебе помочь? — вежливо поинтересовались за спиной.

— Мне не мешать, — огрызнулся Тайлер, продолжая зализывать последний след на шее.

— Вот зря ты так, я же из добрых побуждений протягиваю руку помощи…

— Обойдусь. Моя слюна куда эффективней нейтрализует яд, чем твои травки-отравки. За детёнышами следил бы лучше. В следующий раз шеи сверну, если посмеют на мою территорию залезть и попытаются сожрать тех, кто под моей защитой. Тупые они или глухие? Наверное, все в батю?

За спиной лишь обиженно фыркнули, так и не удостоив Тайлера ответом.

Важек ничуть не поменялся с годами: всё такая же нескладная дылда головы на полторы выше Тайлера, бледный, как поганка, да конопатый сверх меры. Патлы свои рыжие и бородёнку куцую в мелкие косички заплёл. Видать, считал, что это красиво. Тряпьё носил рваное и застиранное до полной потери цвета, зато амулетами и обычными побрякушками с ног до головы увешался. Не Важек, а прям дерево Койва в праздник Жатвы.

Если Тайлер был эшшаром, то Важека пренебрежительно звали лийтар (Лийтар — друид).

«Хранитель леса, чтоб его. Только и может, что девок портить, да полукровок плодить. Ешка с Енькой ещё хоть перекидываться научились, а прошлый выводок так и сгинул. Слабые всегда мрут, таковы уж законы природы…».

— Тай, — внезапно зашептала Элиа, слабо касаясь его руки пальцами. — Элиа сказать: Элиа принадлежать дом хозяин, а он не верить. Он бить и кусать. Он есть хотеть. Элиа думать — умереть. Элиа не хотеть умереть. Элиа рада — Тай спасать и волшебство лизать. Элиа хотеть благодарить.

— Не верил, потому что у него родитель — идиот, а это заразно. Не надо меня благодарить, не шевелись лучше.

Тайлер любил уединение, с трудом терпел рядом с собой Дишку, но не более. Ну почему все кому не лень вламывались, как к себе домой, наводили беспорядок, воровали и покушались на то, что принадлежало ему? Это доброта или глупость сказывались? Тут хворостиной надо выдрать не полоумных оборванцев, а их папочку, которому последний год явно было не до детёнышей. Воспитанием не занимался, драться толком не учил, даже поесть не приносил, раз уж Енька на облезлую кошку позарилась.

— Это твоя еда? — поинтересовался Важек, заглядывая через плечо Тайлеру и хитро щуря ярко-зелёные глаза.

— Нет, знаешь ли, самка, — огрызнулся тот, смазывая царапины пахучей мазью.

— Неужто жениться надумал? — покачал рыжей головой гость и едва увернулся от пролетевшего мимо носа кулака.

— Иди ты в… лес, Важек. И выродков своих забирай. Только лечить мешаете, — угрожающе зарычал Тайлер, которого до безумия раздражало, когда кто-либо смотрел через плечо, да ещё и глупыми вопросами отвлекал.

— С каких пор ты эльфов жалуешь?

— С тех самых, как целую ночь по кусочкам собирал. Она моя, — Тайлер поднялся, сгрёб за ворот наглеца и оскалился, демонстрируя клыки.

— Да понял я, понял. Не больно-то мне этот странный экземпляр восточной фауны нужен. Я не затем пришёл. Разговор есть.

— Вот приберись тут, похлёбку в печь поставь, тогда и поговорим, — Тайлер отпустил Важека и брезгливо отряхнул руки, присаживаясь обратно. Поправил изрядно выпотрошенную подушку и помог Элиа сесть.

— Этот ненормальный мужик — Важек, он местный хранитель леса. В углу жмутся его детёныши — Ешка и Енька. Если ты приняла их за оборотней, то ошиблась. Мантикоры они, ума как у Дишки, воспитания как у Буяны, козы моей. Я их метлой выгоню, как только порядок тут наведут.

Из угла донёсся сдавленный писк и триумфальное завывание Дишки, поймавшей зубами чью-то ногу.

Эльфийка кивнула, нахмурив тёмные брови, в угол она поглядывала с заметным опасением. Судя по всему, переваривала услышанную информацию. Хорошо, если хотя бы половину поняла…

— Тай, — наконец сказала она, слабо касаясь рукой его плеча. Облизала губы и шёпотом сообщила: — Тай быть жена не. Хотеть не.

— Я тоже не горю желанием на тебе жениться. Так что не волнуйся, вылечу и на свободу отпущу. Дишшарисс! — позвал Тайлер свою не в меру боевую питомицу.

Кошка мигом отстала от детей и побежала к хозяину, нервно дёргая облезлым хвостом, больше похожим на плеть. Однако на полпути резко повернула и с рёвом бросилась в угол. Важек только сдавленно вякнул и попытался отцепить дальнюю родственницу от собственного зада.