Глава 13

Запах выпечки и сушёных трав приятно щекотал ноздри. Тайлера рядом вполне ожидаемо не оказалось, но утро определённо радовало заметно притихшей болью и отсутствием насморка. Организм постепенно шёл на поправку.

— Тай, утро добро, — не особо удачная попытка сказать заученную ритуальную фразу.

— Добро-добро, — ответил Тайлер, возившийся у печи. — Выспалась?

— Да. Есть хотеть.

— Это хорошо… я тут как раз пирогов напёк. С картошкой и луком. Ешь такое?

— Да. Любить продукт тесто.

— Продукт тесто? — Тайлер хохотнул и с шумом закрыл заслонку. — Это «выпечка» называется. От слова «печь».

— Вы-печ-ка, — старательно по слогам повторила Эллирэ и подползла ближе к краю. — Сказать правильно?

— Пойдёт. Давай я тебя спущу, надо раны обработать и лекарство выпить.

Голова немного кружилась, да рука ныла, но в целом даже в сидячем положении Эллирэ чувствовала себя неплохо. Разве что по нужде хотелось, но как правильно попросить она не знала, поэтому решила терпеть.

Тайлер неспешно осмотрел голову, обработал жгущим спиртом и смазал сильно пахнущей травами мазью. Несколько раз отошёл проверить пироги. Выглядел он тоже заметно свежее, волосы в тугую косу заплёл, в чистую, белую рубашку переоделся.

— Чего куксишься? Болит? — спросил, готовясь размачивать присохшие к ране лоскуты ткани.

— Не, — Эллирэ покачала головой, ощущая удушливое смущение. — Выйти хотеть.

— А, нужду справить? А чего сразу не попросилась? Только не говори, что стесняешься… Тьфу, дурында.

Тайлер вытащил из сундука сапоги, присел на корточки и помог обуться. На плечи накинул шерстяной плащ.

— Сегодня, наконец дождя нет, думаю, ближе к обеду совсем потеплеет. Давай вставай.

— Идти улица?

— «Идти на улицу» — так правильно говорится. Запоминай.

— «На» не знать значение.

— Предлог это, связывает два слова… Короче, просто запомни и повторяй, а то слушать больно.

Эллирэ кивнула, схватилась за подставленный локоть и засеменила к выходу. Раздражающая слабость сковывала движения, но идти самостоятельно всё равно было приятно. Улица на миг ослепила. Яркое солнце отражалось в лужах, небо казалось невероятно голубым, щебетали птицы. Жгуче-рыжие Ешка с Енькой носились вдоль забора, на ходу швыряясь друг в друга палками и каштанами. Их звонкий смех до щемящей боли в груди разбудил давно забытые воспоминания о собственном детстве: они с сестрой тоже любили играть в догонялки.

— Иди осторожно, эти Тишеровы ливни размыли все дорожки, а отхожее место находится за домом. Не особо далеко, но тебе сейчас много двигаться вредно, — Тайлер повернулся к резвящимся детям и рявкнул: — А ну, хватит грязью кидаться! Испачкаете забор — выпорю!

— Мы ошторожно, дядя Тайлер! Вшо-вшо шами помоем, ешли ишпашкаем, — высоким голоском пообещала девочка.

— Конечно, помоете, но жопы всё равно напорю! Ишь чего удумали, грязью кидаются. Если делать нечего, я вам работу найду, дармоеды малолетние.

Детишки переглянулись и, не сговариваясь, рванули к воротам, хихикая и толкаясь. Судя по всему, угрозы настроение им не особо испортили.

— Теряться не?

— Нет. Они в лес рванули, а там всё как пять пальцев знают. Папаша — друид, наверняка, кому-то из них, а может, и обоим, тоже способности передались. Духи леса хранят таких детей. И уж лучше пусть среди деревьев резвятся, чем мне тут всё изгадят.

Они вышли к небольшому деревянному домику, укрывшемуся среди невысоких яблонь. На верхних ветках зеленели маленькие плоды.

— Сама справишься?

— Да.

— Тогда вперёд.

Возможность уединиться за дверью несказанно радовала. Жизнь вообще налаживалась, с какой стороны ни посмотри, разве что…

«Нет, не думай об этом, — одёрнула себя Эллирэ, испытывая болезненный укол стыда. — С ней всё будет хорошо. Тайлер обещал разобраться. И я вовсе не радуюсь тому, что спаслась, а она нет».

Отчасти — правда, отчасти — ложь. Эллирэ никогда не желала своей сестре вреда, искренне любила и шла за ней на другой край земли, беспрекословно исполняя все желания и требования. Элиа вечно стремилась к приключениям, не могла долго усидеть на месте, презирала сородичей и их вековые традиции. А Эллирэ… Эллирэ не прекословила, но в глубине души мечтала о спокойной жизни в отдалении от людей и других разумных созданий. Огород, скотина, возможно, даже дети, но никак не бесконечное скитание по злачным кабакам в поисках нелегальной и чаще всего опасной работы. Иногда она позволяла себе допустить позорную мысль о том, что хотела бы разделиться. Перестать зависеть от сестры. Идти своей дорогой.

— Рука помыть где? — спросила Эллирэ, выйдя из деревянного домика.

— Там, — Тайлер жестом указал на поросшую мхом бочку, до краёв наполненную водой. — Давай быстрее, у меня сейчас все пироги сгорят.

Важек принюхался и сделал несколько аккуратных шагов вперёд. Не показалось — за деревьями, на поляне, игрались перемазанные с ног до головы Ешка с Енькой. Несколько шагов назад, как назло, под ногой хрустнула ветка — дети мгновенно замерли, озираясь и принюхиваясь. Взгляд встретился с ярко-зелёными глазами Еньки.

— Папа! — взвизгнула она и, толкнув брата, побежала прямо к нему навстречу. — Папа, шмотри, што поймала!

В маленькой тонкой ручке мотылялась схваченная за хвост белка. Судя по всему, дохлая.

— Молодец, — сказал Важек, пытаясь придать голосу уверенности. — Хорошая добыча… эм… у меня дела…

— А я ежа поймал! — крикнул Ешка. — И сожрал!

— Врёшь! Убежал ёш-ш! Папа, Ешка врёт!

— Папе некогда, дети, — Важек демонстративно потряс вещами. — Давайте вы как-нибудь сами разберётесь или у дяди Тайлера попросите вас рассудить.

Ещё несколько шагов в глубь леса, общаться с мелкими мантикорами откровенно не хотелось. Важек не чувствовал себя их отцом и, пожалуй, если бы не такая явная схожесть — отбрехался бы, что не его потомство. Но, увы, других мантикор в округе не водилось… даже полукровок.

«Мои дети мертвы, а это… ошибка… нет, не мои», — пронеслась непрошеная мысль, болью отозвавшись в груди. Безумно захотелось выпить.

— Папа, а ты куда? А ш тобой можно? А дядя Тайлер пироги печёт. Ты пойдёшь ешть пироги? — без передыха тараторила Енька в спину. — А эльфа ш печки вштала и по двору ходила. А эльфов ешть нельзя, потому што ядовитые?

— Эльфийку есть нельзя, потому что дядя Тайлер сожрёт за неё тебя.

Важек резко остановился и обернулся — Енька едва не врезалась в живот головой. Её брат шёл чуть поодаль и, угрюмо озираясь по сторонам, морщил нос. Принюхивался. Важек и сам чувствовал неприятный запах разложения. Помер кто-то… странно только, что волки кости не обглодали.

«Надо бы проверить», — мысленно сделал заметку и свернул к болотам. Лесничий домик стоял на другой стороне.

— Па, тьмой пахнет, — прошептал Ешка и схватил Важека за рукав.

— Глупости не говори. Не может тьмой пахнуть. Просто олень где-то помер, а хищники ещё не добрались…

— Не… не мертвечиной, — Ешка упрямо покачал головой. — Зло с-сдес-с, я чую.

— Глупости не говори, — повторил Важек, но уже с меньшей уверенностью.

К боку прильнула Енька, в огромных глазах читался испуг. Лес подозрительно замер, словно выжидая чего-то. Не шумели ни кроны, ни птицы — мёртвая тишина окутала со всех сторон. Сжалась на горле, перекрывая кислород. На миг Важеку показалось, что он видит вдалеке, за топью, алые пески пустыни. Запах крови и разложения усилился. Детский плач разбил тишину.

— Быстро в дом, — прошептал Важек немеющими губами и схватил своих отпрысков за руки. — И ни звука. Оно рядом…

— Кто?

— А это мы с дядей Тайлером чуть позже выясним… А теперь тихо.

Интуиция подсказывала Важеку, что в болото оно за ними не полезет — не станет рисковать. Солнце золотыми бликами падало на поросшую мхом топь — опасную, глубокую, пожравшую множество зверья и людей.

— Ступайте след в след за мной, — прошептал Важек, нащупывая ногой кочку.

— А почему нам не обратиться? — так же тихо спросил Ешка.

— Потому что.

Волосы на загривке встали дыбом, оно приближалось, быстро, неумолимо… Пыталось проникнуть в сознание, захватить разум, вот только в человеческом обличье проделать подобное с мантикорой почти невозможно, что, увы, нельзя было сказать о кошачьей форме — более мощной физически, но подвластной ментальной магии.

«Нет, оно не маг… демон? Эллирэ ведь говорила, что демона выслеживала!», — пугающее осознание заставило пошатнуться. Тонкие пальцы впились в руку.

— Па?

— Идём быстрее и не смейте оборачиваться. Вот угораздило же…

— Дети нет. Долго, — пробормотала Эллирэ, тревожно поглядывая в окно.

— Да заигрались просто. Ешь давай.

Тайлер плеснул в глиняную кружку парного козьего молока, подвинул поближе миску с исходившими паром пирожками. Весь дом пах свежей выпечкой, довольная, сытая кошка ластилась к ногам, давно не заглядывавшее в гости солнце яркими полосами падало на пол и стол.

— Тьма чуять, — Эллирэ облизала потрескавшиеся губы, прищурила правый глаз, вглядываясь в стволы деревьев за окном.

— Тьму? Это ещё какую?

— Страх.

— Интересно… — Тайлер сел на лавку рядом со своей пациенткой. — А теперь можешь понятнее объяснить?

— Не, — Эллирэ покачала головой. — Тьма, страх, боль. Ранен, голоден. Страх питаться. Демон.

— Демон страха? Откуда ему у нас взяться?

Невольное волнение заставило тело напрячься. Только этих тварей здесь не хватало для полного счастья. На демонов разве что маги отрядами ходили и жрецы, да и то осторожно. Опасные твари, хитрые.

— Эллирэ с Элиа демон искать, — тихо сказала Эллирэ и взяла Тайлера за руку, сжала тонкими пальцами запястье. — Наемники ранить, но демон сбежать. Эллирэ так думать.

— Плохо… очень плохо…

— Тай бояться? — разноцветные глаза в упор смотрели на него.

— Тай не бояться, Тай злиться. Это же надо было столько беды с собой принести?

— Тай винить Эллирэ? — длинные, острые уши покраснели.

— Тай думать, как всех спасти и самому опять не пострадать. Дурында ты, Эллирэ. Ладно, хватит заниматься самобичеванием. Жри пироги. А я сейчас вернусь.

— Тай куда?

— Спасать дебильного кота и его котят. Вот, как чуял, что этот идиот в беду ещё до ночи угодить успеет!