Глава 15

Запах плесени, прогнившего дерева и мышиного помёта раздражали, мешали сосредоточиться на попытках выстроить в голове хоть какой-то план дальнейших действий. Важек сделал ещё один круг по небольшому захламлённому помещению, подергал себя за заплетённую в косички бороду. Нет, мысль не шла. Выходить обратно в лес было откровенно страшно, ждать в убитом временем домике лесника — не продуктивно.

В углу, на чудом уцелевшем табурете, сидел Ешка и во весь голос рыдал, размазывая сопли и слёзы по конопатому лицу. Хныкать он начал ещё на болотах, когда дура Енька вопреки всем предупреждениям обратилась. Тогда времени на серьёзные разговоры не было, впрочем, Важек жалел о своей честности. После слов «Сгинула, смирись, мы ничего поделать не можем» — у обычно боевого и задиристого Ешки началась настоящая истерика.

— Эй, — очередная попытка поговорить. Важек, ощущая раздражение, похлопал сына по плечу. — Есть хочешь?

Ради тишины он был готов даже поделиться выделенными Тайлером припасами, но Ешка покачал головой и начал выть ещё громче.

— Ну, ты же мужчина. А мужчины не плачут. Видел, чтобы дядя Тайлер хоть раз сопли по рубахе размазывал? То-то же.

Никакой реакции. Из груди вырвался тяжёлый вздох, взгляд упал на луч света, пробивающийся сквозь щель в заколоченных ставнях. На улице было тепло и солнечно, зверь нервно скрёбся в глубине души, желая побегать по лесу, поохотиться.

«Нет. Опасно, — сурово сказал ему Важек и принялся раскладывать на пожелтевшей печи выданные ему шкуры. — Подремлю часик, может, за это время всё и утихнет…»

— Я тебя в этом самом болоте и утоплю! — в боевой трансформации Тайлер выглядел настолько угрожающе, что остальные невольные обитатели дома забились по углам, сохраняя тишину и не вмешиваясь в воспитательный процесс. — Никчёмное ты существо, Важек. Время идёт, а ничего так и не изменилось. Как бросал своих детей на погибель, так и бросаешь. Не жалко Еньку⁈ Если бы её сожрали или в болоте утонула, то что, одной проблемой меньше? Сил моих больше нет с тобой нянчиться. Помощи никакой, одни только беды.

— Да я ж говорил ей, дуре, не выпускай кошку, — тихонько скулил побитый Важек, пряча виноватый взгляд.

— А ты учил их, как контролировать этот процесс? Ты вообще хоть чему-нибудь учил своих котят? Или только последние мозги пропивать горазд?

— Своих я всему учил, — внезапно огрызнулся Важек и, сверкнув звериными глазами, оскалился в ответ. — А ты зачем этого сюда притащил? Мне казалось, ты на своей территории чужаков не жалуешь. Тем более, таких.

— Чужаков не жалую, только, как лекарь, спасаю порой то кошака драного, то эльфийку горную. Демон чем хуже? Тем более, это он Еньку из болота вытащил, пока ты свой тощий зад спасал. Поэтому пасть захлопни и делом займись. Дров чтоб наколол. Заготовь на несколько дней. Если всё гладко пройдёт, переполох тот ещё начнётся. Лучше нос не высовывать лишний раз.

Важек тяжело вздохнул, шмыгая разбитым носом, демонстративно взял проржавевший, затупившийся от времени топор и поплёлся исполнять указание. Тайлер тяжело вздохнул и окинул взглядом дом, насквозь пропахший пылью, — сырой, мрачный, покосившийся. Под стать Важеку. Здесь до ночи порядок наводить, а бросать так надолго Эллирэ без присмотра он не собирался.

— Ешка, пойди сюда, — Тайлер мрачно глянул в сторону котят, уже не ревущих в три ручья, но всё ещё крепко обнимающихся и тихо всхлипывающих на все лады. — Сестру отпусти, никуда она не денется. Задание есть для тебя. Видишь тут хлама полно? Всё, что целое и пригодное для использования, в этот угол сложи, а что только выбросить осталось, вон туда сгребай.

— А мы здес-сь жить будем? — настороженно поинтересовался чумазый Ешка, с такой тоской глядя Тайлеру в глаза, что невольно в душе что-то заскреблось.

— Папаша твой будет. Вы со мной пойдёте, — пробурчал под нос Тайлер, ощущая, как проблемы всё множились и множились. — Такого родителя и врагу не пожелаю. Перезимуете у меня, дальше решу, куда вас пристраивать. А теперь хватит штаны просиживать, быстро за уборку! Енька, теперь ты сюда иди. Надо с твоей одеждой разобраться. Вот, возьми пока мой жилет, только подвяжи чем-нибудь. И брату иди помогать. Быстрей управитесь, быстрей уйдём отсюда.

— Я могу чем-то помочь? — впервые за долгое время подал голос демон, смирно сидевший в противоположном углу дома на табурете.

— Ага. Под ногами не путайся. Настойку дурманящую пей и на печь. Пока я тут место себе не расчищу, в ране копаться не стану. Полежи чуток, отдохни. Мне вода нужна горячая, да и свет не помешал бы. Звать тебя как?

— Рубэлл, — мужчина с тихим стоном поднялся на ноги, придерживаясь рукой за стену. Выглядел паршиво: бледный, осунувшийся, глаза лихорадочно блестели.

— Тхэйлаар. Местные Тайлером зовут для простоты. Остальных ты знаешь уже.

Через несколько часов дом приобрёл жилой вид. Тайлер оторвал доски, освободив одно окно, впустил в дом тёплые лучи солнца. Починил прогнившие ставни, притопил в болоте мусор. Уцелевших вещей оказалось немного, но всяко лучше, чем ничего. Если Важеку будет нужно, он недостающее сам раздобудет. Здоровый дядя, должен же за ум когда-то взяться. Очень уж хотелось, чтобы кто-нибудь Важека вразумил. Тайлеру уже никаких сил не хватало с ним бодаться. Сожрать проще, вот честно.

Уцелевшим ведром Тайлер натаскал воды из ручейка, ходить приходилось далеко, но отмыть дом и чумазых детей очень уж хотелось. Важек в несколько заходов натаскал дров, ругаясь на чём свет стоит, прочистил забившийся дымоход и с горем пополам растопил печь. Ешка старательно отмывал закопчённый котелок, Енька усердно чистила картошку. Все были при делах.

— Просыпайся, — Тайлер бесцеремонно потряс Рубэлла за плечо. — Я воды нагрел, отвары необходимые приготовил. Сейчас со стрелой разберусь и поесть сготовлю.

Разместились под окном, постелив на надраенный до блеска пол шкуру. Тайлер осторожно разрезал ткань рубахи ножом, помогая Рубэллу её снять. Рана выглядела плохо. Тут уж демон не соврал: человек бы давно ноги протянул. Сладковатый запах гнили ударил в нос с новой силой. Тайлер хмуро оценил предстоящую работу.

— Как и думал. Та же стрела. Шрамом обзаведёшься некрасивым. Резать и чистить придётся много. Заживёт тоже нескоро, но при хорошем питании, лечении и постельном режиме дело пойдёт быстрее. Отлежишься здесь. Потом пойдёшь своей дорогой.

— Спасибо, Тхэйлаар. Не ждал я помощи, как и понимания. Демонов мало кто жалует, — Рубэлл говорил тихо, в голосе неуловимыми нотками расцветала затаённая боль.

— Паршивая смерть. Чтобы стать тем, кто ты есть, мало просто умереть. За дело? Или судьба так повернулась? — Тайлер вымыл с мылом руки и принялся прогревать лезвие ножа над свечой.

— За преданность человеку, которого я уважал и которому поклялся выполнить последнюю волю. Как видишь, даже смерть не смогла нарушить данное обещание. Но… Можно задать тебе вопрос? Ты вправе не отвечать, только от этого зависят как минимум две жизни…

— Задавай. Я не привык таить правду, если она может кого-то спасти, — Тайлер нервно передёрнул плечами. Заныли собственные недолеченные раны. В воздухе резко запахло спиртом. Он щедро протёр кожу вокруг раны.

— Ты сказал, что стрела та же. И что спас горную эльфийку. Давно это было?

— Два дня назад. Она сбежала от наёмников, они её подстрелили такой же стрелой. Знаком с ней?

Рубэлл раздражённо зашипел, выпуская когти, но быстро обуздал эмоции.

— Знаком. Ищейки. Две сестры. Выслеживали нас. Шанса скрыться практически не было.

— Ты сказал «нас»? Кто ещё был с тобой? И где сейчас? — Тайлер чувствовал, что ответ ему не понравится, но не мог не спросить.

— Со мной были дети. Мальчик и девочка. Я обещал их отцу, что отведу в безопасное место, но за нами началась погоня. И, как видишь, почти увенчалась успехом. Я очень надеюсь, что они успели убежать как можно дальше. Вы ведь не встречали в лесу детей?

— Человеческих? — впервые подал голос Важек, внимательно слушавший весь разговор.

— Да. Чистокровные северяне. С виду помладше твоих будут.

«Маленькие люди. Вот о ком говорил Эллирэ. Искали Рубэлла и детей. Получается, и первые наёмники тоже за ними охотились. И кто же это такие, что столько народу на их поиски отправлено? — неспокойные мысли роились в голове, мешая сосредоточиться. — Можно ли верить в эту историю? Вдруг Рубэлл не благородный человек, а реально опасный демон, выкравший чьих-то детей?».

Но по какой-то необъяснимой причине ему хотелось верить. Еньку же не обидел, а ведь мог убить. Раненый и голодный — какое ему дело до незнакомой девчонки, в которой столько энергии плещется. Надолго хватило бы.

— Я могу попробовать спросить у Леса, но увы, он редко даёт чёткие ответы.

— Спасибо и на том, — Рубэлл тихо выдохнул, собираясь с силами. — Можешь приступать, Тхэйлаар. Я и без того доставил вам лишних хлопот, не хочу отнимать ещё больше времени.

Дальше было не до разговоров. Тайлер вырезал наконечник осторожно, стараясь не обломать острые края. Тщательно промывал рану, удаляя скопившийся гной и срезая отмирающие участки ткани. В перерывах отпаивал полуживого Рубэлла дурманящей настойкой, а порой и слегка разбавленным спиртом. Важек примостился у изголовья, помогая своей магией леса, за что Тайлер был ему благодарен. Чуял, рыжий паршивец, что очередную глупость сотворил, теперь исправить пытался хоть как-то. Жива ещё совесть, пусть и где-то глубоко.

— Важек, я что думаю. Нам же девчонку вытаскивать всё равно, так, может, они с Эллирэ помогут отыскать детишек? Лес — место опасное, особенно в такие холода. Только продумать всё нужно как следует, чтоб самим не попасться. Этой ночью не получится. Я Рубэлла в таком состоянии не могу оставить одного. Ты о нём позаботишься. Если состояние ухудшится, позовёшь. Завтра подумаем, что дальше делать.

— Я… помогу вам, — едва слышно прошептал Рубэлл, силясь приподняться на локтях, но Тайлер грубо уложил его обратно.

— Лежи, дурень. Ещё один помощник выискался. Мало мне одной неразумной, которая еле живая, а всё помогать стремится. Есть, пить побольше воды и спать ты будешь. Понял? Сейчас повязки наложу. Вставать не смей. Узнаю, что ослушался, вышвырну обратно в лес. И не пожалею, не мечтай.

Эллирэ прижалась лицом к щели с палец толщиной между запертыми дверями. Принюхалась — пахло навозом. В полумраке светлым пятном мелькала лишь блеющая коза да кусок забора. И если первое время удавалось спать, то последние часы она провела в каком-то кошмаре. Хотелось пить, есть и убедиться, что у Тайлера с детьми всё хорошо. Мысли о демоне не отпускали ни на секунду, во тьме сарая бесконечно мерещились пугающие силуэты.

Отвлекала лишь Дишка — тёрлась об ноги, мурчала, на колени несколько раз укладывалась. Да ещё и дохлую мышь на обед принесла. Есть её Эллирэ не стала, но на всякий случай у ведра припрятала. Думать о плохом не хотелось, но Тайлера не было слишком долго.

Звонкие детские голоса заставили подскочить с лежанки. Больше всего Эллирэ боялась, что возвращение хозяина дома — очередной мираж, обман переутомлённого разума. За день в сарае ей несколько раз привиделась сестра, один раз — Тайлер.

Скрип сапог, приказ мыть руки, долгожданный щелчок замка на дверях. Эллирэ рванула вперёд, навстречу свежему воздуху и широкому силуэту. От Тайлера пахло спиртом, в длинной чёрной косе застряли листья и мелкие веточки, между густых бровей пролегла глубокая складка. Щека прижалась к грубой ткани рубахи, пальцы вцепились в ремешок перекинутой через плечо сумки.

— Это ещё что за кошачьи нежности? — сурово буркнул Тайлер, но отпихивать её от себя не стал. — Говорил же, что вернусь. Чего переполошилась, дурында?

— Скучать. Эллирэ сильно скучать. И есть хотеть.

— Во-во, ну точно Дишка. Видать, покусала тебя.

— Нет. Дишка не кусать. Дишка мышь носить.

Эллирэ потёрлась носом о прохладную шею, ощущая невероятное облегчение. Смерть взаперти отменялась, впереди маячил горячий ужин и сон на тёплой печи в объятиях Тайлера, ведь упускать возможность побыть рядом она не собиралась. Жизнь определённо налаживалась.

— Видать, решила, что ты котёнок её неразумный. Ладно, хватит меня слюнявить, жрать пошли, ну и разговор у меня к тебе есть. Важный. Так что поднапряги свои тупенькие мозги заранее.

— Эллирэ не понять, что делать.

— Потому что тупенькая. Есть пошли, говорю.

Тяжёлая рука легла на плечо, похлопала. Вдалеке звонко перекрикивались дети, шумел лес и щебетали птицы, готовившиеся ко сну. Умиротворение и покой, вот только в голове внезапно раздался тихий, нежный голос:

«Спаси меня, Эллирэ».