Глава 16

— Эй, живая там?

Запах мясной похлёбки заполнил душное помещение. К горлу подкатил новый приступ тошноты, на языке ощущалась горечь, перед глазами плавали алые пятна. Слишком много энергии было потрачено, тело сковал холод. Удар металла о металл. Стучали рукоятью ножа по клетке. Боль пронзила виски.

— Хватит дохлятиной притворяться, жрать иди, сказал!

— Я не собираться жрать эту мерзость, — каждое слово давалось с трудом, но мерцающий алым ореол энергии вокруг человека отзывался ядовитой радостью. Злился. А сделать ничего не мог, разве что убить, но от живого горного эльфа проку больше.

— Хочешь, чтобы в тебя насильно еду запихивал?

— Попробуй, — улыбка, пальцы на правой уцелевшей руке мгновенно трансформировались в когти.

Элиа знала, что шансов против человеческого мужчины у неё не было. Поломанное, отравленное дурманящими настойками тело едва удавалось поддерживать в сознании. На обнажённой коже пестрели царапины и кровоподтёки, левая рука выгнулась под неестественным углом, ноги сковывали кандалы. Несколько неудачных попыток побега не остались безнаказанными.

— Совсем больная? — презрительный вопрос, дверца со скрежетом отворилась. Человек едва мог протиснуться в эту собачью клетку. — Я ж с тобой по-хорошему пытаюсь общаться. Не будешь жрать — тебя всё равно заставят.

— Воды хочу. Вонючую похлёбку жри сам.

Элиа заставила себя улыбнуться, взгляд скользнул по широкому лицу, вниз — на железную пряжку ремня. Она отлично врезалась в память с прошлой ночи. Тогда этот человек не пытался с ней общаться по-хорошему: связал и, накинув на голову мешок, передавал товарищам по кругу до полной потери сознания.

— Я могу дать тебе воды, но при условии, что ты съешь хотя бы две ложки. Вечером зайдёт командир Дьерн, будет интересоваться, как дела с поиском твоей сестры.

— Вы обещать не трогать, если буду искать, — Элиа поморщилась. — Я ищу.

— Но всё ещё не нашла. Дьерну это не нравится, мне тоже. Не будет результатов…

— Убьёшь меня? Убивай.

— Нет, — человек усмехнулся и издевательски похлопал её по ноге. — Не убью. Но ты права, на твоём месте я б тоже выбрал смерть. Ешь похлёбку. Даю тебе десять минут, а потом поговорим по-другому. И да, информация о твоей сестре нужна до вечера. Не сможешь раздобыть — поедешь к магам без лишних частей тела. Например, ноги горных эльфов их не интересуют.

— Человеческая мразь, — прошептала Элиа, стиснув зубы.

— Ты сама отказываешься сотрудничать.

Глаза предательски защипало. Элиа с силой полоснула по собственному бедру когтями, в ноздри тут же ударил запах крови, с губ сорвался рык. Боль затмевала сознание, пробуждала ярость и природное упрямство. Никаких слёз — только действия. Дети ветра не жили поодиночке. И не умирали.

«После смерти близнец берёт тело брата или сестры в руки и делает шаг с вершины горы», — вспыхнула в памяти тихая речь старика-шептуна. Именно он рассказывал молодым эльфам о духах и Богах, об обрядах и традициях.

«Так сделай шаг со скалы, сестрица, — не в состоянии подавить приступ отчаяния подумала Элиа. — Спаси меня, Эллирэ».

Приятная сытость, мурчащая на коленях кошка и весело шушукающиеся о чём-то своём дети умиротворяли, заставляли ненадолго подумать, что жизнь — прекрасная штука. Жаль только разговор, который пытался вести Тайлер, Эллирэ не нравился, да и в душе бесконечно свербило желание всё бросить и немедленно пойти в сторону высоких сосен. Да, не такое сильное, как днём ранее, преодолеть его получалось, но взгляд то и дело падал на окно. Нужно было встать и идти.

— Не знать, где низкие люди. По нужде хотеть, — наконец, сказала, нервно топнув ногой по деревянному полу.

— Где ведро знаешь, — раздражённо пробурчал Тайлер. — На улицу средь бела дня ходу нет. Здесь сидишь и нос не высовываешь. Боги, как же всё это достало. За что вы все свалились на мою голову? Чем я Тишера позабавил, что шутки его одна другой краше?

Тайлер был не в духе, это ощущалось ещё с ночи. И без того мрачный и нелюдимый — он насколько мог отгородился от всех, постоянно хмурился и думал о чём-то, но вслух не говорил. С утра пораньше возился с травами, готовил что-то, мрачно перебирал запасы бутылочек и склянок. При попытке пообщаться тут же щерился и рычал, грозился в лес выгнать.

— Вот очухается этот благородный, вытащим мы твою пустоголовую девку, и вы все вместе свалите в закат, дружно взявшись за руки. И снова тут будет ти-ши-на. Никаких нервов, пустых трат, ненужных разговоров. Только я и Дишка. Ну, и эти ещё… полуразумные… До весны пересидят, а дальше пристрою куда-нибудь.

Ни в какой закат Эллирэ идти не собиралась. В рассвет и в ночную тьму, впрочем, тоже. Она много думала о своей судьбе, рассматривая трещинки на побелённом потолке, представляла свою дальнейшую жизнь и всё больше осознавала простую истину — ей хотелось остаться. Поучиться у Тайлера врачеванию, возможно, просто помогать в травничестве. Внимание на себя обратить, в конце концов. Горные эльфийки нравились человеческим мужчинам, может, и зиимаров привлекали?

Пожалуй, впервые за всю свою жизнь под горой Эллирэ ощущала стабильность и уверенность в завтрашнем дне. Да, Тайлер запугивал и хотел выгнать, но это оттого, что пользы увидеть не мог. Рядом с ним было безопасно и не голодно, да и связь душ крепла на глазах, разрастаясь по предплечью. Сильная энергия и настоящее желание помочь — творили чудеса.

— Тай, — Эллирэ подошла к Тайлеру и осторожно прикоснулась к его руке. Узор на миг ярко вспыхнул, мигнул и продолжил источать ровный голубоватый свет. — Эллирэ тоже неразумная. Выгонять не. Рядом хотеть, Тай помогать.

Она постаралась передать через прикосновение собственную уверенность и спокойствие, дать понять на духовном уровне свои эмоции и чувства. Всё то, что не могла в полной мере выразить словами на плохо знакомом языке.

— Чем ты мне там помогать собралась? Я разве похож на того, кому помощь нужна, а? — Тайлер раздражённо тряхнул рукой. — Я живу один. Мне так нравится. Оди-ин. Ясно тебе? Ты мне тут зачем сдалась?

— Уметь много. Убрать, готовить, зверь кормить. Трава собирать, раскладывать. Огород делать, поливать. Эллирэ тихая, не видеть совсем. Бесить не.

— Ага. А если твою сестру спасём, то ещё и она тут торчать будет? Нет уж. Вы уберётесь из моего дома, куда хотите. С работой по хозяйству я и сам справляюсь уже сколько лет. Так, некогда мне тут беседы пустословные вести. Ты — в сарай, я — к Важеку. Пациента проведаю, еды принесу. Решать надо что-то с сестрой твоей. Мне браконьеров под порогом нет желания видеть. Живой вытащить не обещаю, но магам она точно не достанется. Об этом не переживай.

— Угу… — Эллирэ кивнула, ощущая стиснувшее горло тревогу. — Умереть маг замок — страшная смерть. Бежать север, думать, маг нет…

Тяжёлый вздох вырвался сам собой, стыд и смятение охватили душу. Тайлер отчасти был прав — Элиа здесь не было места, да она и не смогла бы долго жить взаперти на краю деревни. Слишком неугомонная и свободолюбивая. Вот только плохая мысль терзала последние ночи, мешала в полной мере почувствовать себя хорошо. Эллирэ не хотела продолжать путь рука об руку с сестрой.

«Богиня проклянёт, если услышит, о чём я думаю. Нельзя идти одной, нельзя бросать близнеца…».

Вот только сердце разрывалось от желания наконец освободиться, ведь за свою долгую жизнь она ни разу не имела возможности в полной мере что-то решать. Была лишь тенью без права голоса. Когда-то это казалось правильным и единственно верным, теперь же, пожив несколько дней вдали от сестры, Эллирэ осознала страшное — даже рядом со сварливым Тайлером она чувствовала себя лучше.

«Нельзя так думать, нельзя», — одёрнула сама себя, шагая к сараю. Вот только сбежать от собственных рассуждений не получалось.