Глава 19

Прогретый воздух избы окутывал бьющееся в ознобе тело, казался раскалённым. Важек сидел на полу. Ледяная вода струйками сбегала с заплетённых волос, чертя дорожки на обнажённой спине. Бушующий в крови азарт, забытая жажда свободы, ощущение пусть и мимолётного, но полёта — всё разом сошло на нет, оставив после себя зияющую пустоту внутри. Слёзы текли по щекам, смешиваясь с дождевой водой. Слёзы, так и невыплаканные когда-то давно, когда Важек Эльрэн был главой прайда, примером подрастающим котятам, любимым супругом, а потом разом потерял всё. Так и остался безликой тенью, слишком трусливой, чтобы закончить своё жалкое существование.

«Герой».

Одним словом вскрыть годами гноящуюся рану. Выпустить зверя на свободу. Разбудить совесть и сострадание. Быть живым так больно. И совершенно не нужно. Взгляд скользнул по девчонке, беспомощно лежащей рядом. С грязных, мокрых вещей уже натекла лужа, волосы слиплись и спутались, хриплое дыхание то и дело прерывалось кашлем.

— Смотрю, вы справились, лийтар Важек, — голос Рубэлла заставил вздрогнуть и резко обернуться.

Демон хоть и выглядел не очень здоровым, всё же рекомендации Тайлера решил нарушить. Поднялся с лежанки, да пока Важека не было, успел чай заварить и выставить за порог два ведра. Сейчас он, собственно, их обратно по очереди и заносил, глухо постанывая от боли. Дождевая вода. Отлично. Сил идти к ручью в такую непогоду не осталось.

— Вам бы не на полу холодном сидеть, а как можно скорее высушиться и тёплые вещи надеть.

Рубэлл буквально силой втолкнул в заледеневшие пальцы Важека кружку с горячим чаем.

— Пейте. Я позабочусь о нашей гостье. Насколько смогу.

— Не надо. Я сам, — Важек жадно отхлебнул из кружки, обжигаясь, но вместе с тем наконец-то выходя из ступора. — Кинь мне одежду, а сам ложись. Отдыхай. Тайлер нас обоих завтра сожрёт, если узнает, что я за тобой не следил, да ещё и помогать заставил.

— Но вы ведь не заставляли. Это добровольное решение, — Рубэлл вымученно улыбнулся, подавая Важеку полотенце и сухие штаны с рубахой.

— Это уже не важно. Я всегда не оправдываю его доверие. Не бери в голову, просто ложись и поспи.

Тело начало согреваться. Быстро растерев кожу полотенцем и кое-как собрав с волос лишнюю влагу, Важек, наконец, оделся.

— Эй, не смей мне тут в беспамятство впадать, — он потряс Элиа за плечо. — Раздевайся. Надо тебя отмыть и посмотреть, что я смогу подлечить, а чем завтра наш грозный лекарь займётся.

Она лежала на боку лицом к стене, подтянув к груди колени. Краткое «угу» и кивок, медленная попытка перевернуться на спину. Серое лицо казалось мертвенно-бледным, измученным, зато глаза горели в полумраке — внимательные, серьёзные, буквально отражавшие внутреннюю силу. Элиа села, цепляясь когтистой рукой за брёвна, скинула сапоги и с лёгкостью стянула слишком свободные штаны. С рубахой возилась дольше, снимала с шипением, стараясь не сильно тревожить пострадавшие руки.

— Я голая, — констатировала, прикрывая рукой без мизинца небольшую грудь. На ней чуть заметно мерцал узор, точь-в-точь как у Эллирэ. — Дать, чем мыться. Я сама.

Разговаривала она лучше сестры, даже произношение звуков не особо хромало. Это радовало. Важек устало вздохнул. Сама так сама. Хочет ещё больше тревожить раны — её дело.

— Вода холодная. Нагрею немного. И без того мы с тобой промокли до нитки, — он лишь грустно улыбнулся. — К печи иди поближе, а я тебе чаю налью. Тут безопасно… относительно. Лес всегда защищает своего хранителя, а раз ты со мной, то и бояться нечего.

Элиа кивнула, но с места не сдвинулась, хотя и заметно подрагивала от холода.

— Идти не могу, — наконец сказала, опустив взгляд. — Ноги обжечь, место, которым по земле ходить. Ползти — сил нет. Устала. Устала и болит. Сильно болит.

Важек тихо выругался. Поставил воду греться, плеснул в свою кружку новую порцию чая и вновь присел рядом с Элиа.

— Я помогу. Тебе бы в таком состоянии поменьше двигаться. Выпей. Станет теплее. Потом я тебя отнесу вон туда, помогу волосы вымыть. Они длинные, испачкались сильно, запутались. Такими руками ты не только не справишься, ещё и навредишь сама себе.

Похоже, Важек начинал понимать Тайлера, который столько времени с Эллирэ провозился. Было в этих горных эльфах что-то отталкивающее и притягательное одновременно. Они были чужаками, такими же загнанными в угол, как и он с Тайлером. Общая беда объединяла. Как и общий враг.

Важек протянул кружку. Пальцы коснулись холодной, странной на ощупь кожи. Золотистые искорки метнулись по руке, тут же истаяв в полумраке. Не умел он лечить, лишь на время притуплял боль, но сейчас и этого было достаточно.

— Чувствую благодарность, Важек, — Элиа осторожно обхватила кружку пальцами, сделала несколько крупных глотков. Ненадолго зажмурилась, а потом пристально посмотрела в глаза. — Зачем спасать? Думала, к Эллирэ приведёшь, но её нет этот дом. Тебе демон сказать меня искать?

— Тайлер сказал, — Важек поморщился. Не особо хотелось эти разговоры вести. Как и вспоминать весь процесс «уговоров». На душе и без того было муторно. Выпить хотелось и до утра забыться, а там пусть любитель эльфов разбирается, что с ними делать. Только Тайлер предусмотрительно не оставил ни капли спиртного в доме. — Он местный эшшар… «Говорящий с духами». Лечить умеет. Твою сестру спас. Раза три уже точно. Эллирэ с ним живёт, ты — со мной. Вас обеих сейчас искать начнут куда тщательнее. Прятать будем, кто как умеет, пока этих уродов отсюда не выгоним. Дело не быстрое.

— Эллирэ убежать и бросить меня, — тихо сказала Элиа. Большие разноцветные глаза вновь наполнились слезами. — Она ранена? Хотеть её видеть.

— Ранена. Подстрелили. Ну и, похоже, со скалы упала, головой сильно ударилась. Даже как звать не помнила. Всё рвалась спасать кого-то, только кого именно сказать не могла, — Важек забрал опустевшую кружку. Поднял Элиа на руки и донес до печи. — Ей сейчас получше уже, но увидеться сможете нескоро. Эллирэ в надёжных руках. Про свои так сказать не могу, но тут уж выбирать не приходится. Я на самом деле тебе тоже благодарен. За возможность побыть… А, неважно. Рад, что ты жива.

— Потому что ты спас, — Элиа шмыгнула носом, вновь обхватив себя рукой. — Они требовать найти Эллирэ. Делать боль, когда отказать, делать боль, когда не получаться найти. Они убить меня… Но ты спас. Я благодарить. Потом.

— Не надо меня благодарить. Просто давай приведём тебя в порядок… насколько возможно. Вода, вон, согрелась немного. Сейчас подожди, Тайлер мне выдал вещей необходимых. Как знал, что пригодятся, — Важек засуетился, разбирая большую плетёную корзину, в которую даже не потрудился заглянуть ранее. Тайлер сложил лекарства, завернув их в тёплую рубаху с длинными рукавами, чтоб не побились флаконы. Чистых тряпок нарезал, гребень и кусок мыла положил, крынку с мёдом, пирожки, несколько спелых яблок и шнурки для волос. — Волосы сначала отмыть надо, чтоб можно было собрать.

Важек поставил ведро с тёплой водой на пол, второе отправил греться. Взял гребень, присев за спиной у Элиа, и осторожно начал выбирать листья и мелкие ветки из волос.

— Я позабочусь о тебе, хорошо? Если хочешь, могу косичек наплести. Я только это и умею. Ну, думаю, это заметно, — Важек нервно рассмеялся, осторожно пытаясь распутать слипшиеся от грязи пряди. Он не знал, что делать и как себя вести. У Тайлера всё так хорошо получалось все проблемы решать, успокаивать в своей непередаваемой манере. А Важек не умел ничего. — Волосы у тебя красивые… Можно много ярких украшений вплести.

— Плети. С ухо аккуратно только. Поранили сильно. Болит.

Вблизи было хорошо видно, что от уха остался лишь небольшой огрызок, заметно воспалившийся по краям. Впрочем, расстраивать и без того печальную Элиа раньше времени Важек не стал. Успеет на себя «полюбоваться».

Работать гребнем было привычно. Душу кольнуло воспоминание, как между пальцев струились ярко-рыжие пряди, звенел смех и блестящие украшения. Важек сморгнул набежавшие слёзы. Что-то его совсем вымотало это спасение.

— Грустишь? — шероховатые пальцы коснулись щеки, погладили и осторожно смахнули слезу.

— Напомнила мне одну девушку. Только её я не смог спасти. Я вообще никого не смог… — голос предательски дрогнул. Важек потёр глаза рукавом, злясь на себя за всё разом. Нашёл, когда сопли распускать, да ещё и перед кем? Девчонке несладко пришлось, о ней бы подумать, а не о былом. Прошлого не изменить. — Не бери в голову. Давай, над ведром наклонись.

Вода плескалась на пол, собираясь мыльными пузырьками на плохо обструганных деревянных досках. Важек добросовестно промывал длинные, густые волосы, мельком поглядывая на обнажённую спину. Видимо, ночь у него тоже предстояла бессонная.

— Ты, наверное, голодная, да? Давай ты пока пирожок съешь, а я всю эту красоту заплету. Чай ещё остался, только остыл, наверное.

Важек наполнил кружку, подвинул поближе к Элиа корзинку с едой. Сам же отправился выливать за порог ведро. Пусть новое набирается, раз уж дождь не собирался заканчиваться. Холодно, сыро, зато все следы смоет. Пускай эти идиоты побегают по лесу и разозлят шиа’нари ещё сильнее. Чужаков здесь не любили, а уж вредителей и подавно.

Важек сел и вновь взялся за гребень, вычёсывал влажные волосы и ловко сплетал пряди в небольшие косички. Соединял между собой, стягивая шнурками.

— Готово. Сохнуть, конечно, долго будут, но хоть не лезут во все стороны.

— Я благодарить. Красиво. Нравится косичек много, — Элиа слабо улыбнулась и отставила наполовину пустую кружку. Поела она совсем немного. — Спать хотеть. Устала.

В подтверждение своих слов она заползла на середину шкуры и легла на живот. Тяжело вздохнула, мелко вздрогнув. Скорее всего, на время заглушенная боль возвращалась.

— Важек, я хотеть, чтобы ты рядом быть. Страх сильный, одна когда. И холод. Я мерзнуть сильно.

Важек покачал головой, глядя на покрытое кровью и грязью тело.

— Давай я тебя помою, перевяжу, а потом дам дурманящей травы. От неё боль уходит и спать лучше будешь. Думаю, тебе с Вэрком теплее будет. Кот мой. С таким точно спать не страшно.

— Угу… — Элиа повернула набок голову и посмотрела на него «человеческим» глазом. — Делай, что нужно считаешь. Я тебе доверять.

Важек вздохнул с облегчением. Так гораздо проще, чем полночи уговаривать помочь. Отмывал он Элиа тщательно, не жалея мыла. Раны и без того выглядели не очень, оставлять в них грязь было нельзя. Приходилось гасить собственной энергией вспышки боли, шептать какую-то успокаивающую чушь. Важек делал это интуитивно, отвлекая от множества неприятных ощущений.

В лекарствах он не особо разбирался, но догадывался, что Тайлер складывал всё так, что даже глупый разберётся. От одной из мазей сильно пахло мятой. Видимо, для царапин и порезов положил. От Эллирэ ей пахло особо сильно. А мутная жёлтая настойка с запахом спирта — это скорей для промывания, чтоб зараза какая не пристала. С белым остро пахнущим порошком Важек был лично знаком — это для совсем плохих ран. На всякий случай он использовал всё подряд, полагаясь на интуицию. Перевязал чистой тканью. Ступни не трогал. Тайлер всегда говорил, что ожоги не терпят повязок, только хуже сделается. Щедро плеснул в холодный чай дурманящую настойку и проследил, чтобы Элиа до капли всё выпила.

— Я сделал что смог. Надеюсь, Тайлер завтра ругаться будет не слишком сильно. Давай я тебе помогу одеться, — Важек быстро натянул на Элиа рубаху. Теперь она ещё сильнее походила на сестру. — На печи спать будем. Там теплее всего.

Залезть сама на печь Элиа не могла, пришлось затаскивать и укутывать в единственное одеяло. Важек скинул одежду, влезая следом. Вэрк недовольно заворчал, требуя свободы, и незамедлительно её получил. Ткнулся мокрым носом Элиа в лицо, фыркнул и устроился рядом, накрыв крылом, как котёнка.