Глава 18

Влажный, прохладный воздух ударил в лицо, пахло мокрой почвой, навозом и костром. Эллирэ зажмурилась, обхватив тёплое запястье Тайлера пальцами, тонкий слух улавливал блеянье козы, шум листвы и далёкие людские голоса, что доносил ветер вместе с дымом. Вечерняя синева уже успела смениться ночной мглой, небо заволокло тучами, левый глаз, казалось, ослеп. Зато правый выхватывал бесформенные, витающие между кустами силуэты, и чем дальше Тайлер её вёл, тем больше их становилось.

— Алтарь здесь? — тихо спросила Эллирэ, когда они остановились перед аккуратно составленными валунами, их окружали камни поменьше.

— Да.

Тайлер выглядел мрачнее обычного. Он целый день бегал по пациентам, потом собирал необходимые вещи и еду для Важека, план с ним обсуждал уже в который раз. Демон ещё слаб, чтобы участвовать в вылазке, Тайлер не залечил свои раны, а полагаться на одного пьянчугу-друида было боязно. Причём Важек сильнее всех боялся за свой зад. В том, что спасение увенчается успехом, уверенности становилось всё меньше и меньше. Как бы потом Важека самого спасать не пришлось.

— Я не особо жалую мелких лесных духов, они меня, к слову, тоже часто игнорируют. Кроме одного. Кураи-Мори. Он — дитя Тишера. Знаешь богов наших?

— Мало. Восток люди другие боги поклоняться. Эллирэ слышать имена боги Север, запомнить, знать не.

Зато с лесными духами она сталкивалась неоднократно. Заговорить не пыталась, но всегда с интересом рассматривала. В отличие от низших тварей, витавших по миру бесформенными сгустками теней, они имели вполне материальный внешний вид и даже разум. Рогатые, глазастые, яркая шерсть покрывала большую часть тела — на лесных духов сложно было не обратить внимание, вот только люди их не видели.

— Тишер — младший из тёмных богов. Он любит шутить над смертными, не всегда смешно. Чаще смертельно. Озорник и проказник. Населил наш мир существами бестелесными, но довольно опасными. Слышала о болотных огоньках, голосах, что зовут из чащи леса, о видениях прекрасных дев, зовущих на помощь? Вот это всё творит Кураи-Мори, — Тайлер жестом велел остановиться. — Правила просты. Ты стоишь рядом и ничего не трогаешь, ни с кем не говоришь, даже если обратятся, даже если по имени позовут. Глазам не верь. За мной следи.

Алтарь Тайлер смастерил добротный. Судя по поросшим мхом камням, стоял он тут не один год. Трава по периметру пожухла и выцвела, деревья и кусты тоже зацепило невидимой напастью. Гиблое место, тяжёлое, энергия плескалась и клубилась чёрно-фиолетовой дымкой.

Ощущая морозом пробежавшую под кожей робость, Эллирэ неотрывно следила за каждым движением своего спутника, старалась не отвлекаться на мерещившиеся за алтарём силуэты. Мелких духов манило к подобным местам, как мотыльков на огонёк.

Тайлер смело вступил в круг из камней, подходя к алтарю. По неровной поверхности огромного камня углём вычертил незнакомые символы, чаши расставил по сторонам света. В одну листья мяты аккуратно уложил, в другую отвар неприятно-бурого цвета вылил, в третью толчёный минерал высыпал, а в четвёртую прядь волос Эллирэ кинул.

Заговор шелестел подобно ветру в ветвях, холодом пробирая до костей. Тьма клубилась вокруг всё гуще, мелкими иголочками впиваясь в кожу. Гул нарастал, разбиваясь на множество голосов, детских и взрослых, знакомых и незнакомых. Они смеялись, плакали, шептали, кричали, просили что-то на разных языках, но громче всех звучал голос Тайлера, зовущего по имени нужного ему духа.

И как же красив он был в этот момент. Пугающе красив. Эллирэ слышала стук собственного сердца, страх и восхищение захлестнули сознание. Безумно хотелось запомнить этот момент, собственные эмоции, лес и творящего ритуал эшшара.

Что-то ощутимое и в то же время бестелесное спрыгнуло Эллирэ на голову, вцепившись в волосы когтистыми лапками. Странное ощущение, пугающее. Прикосновения есть, а источника нет и в помине.

— Приветствую тебя, Кураи-Мори, — Тайлер повернулся к Эллирэ лицом, утратившим человеческие черты. Перед ней внезапно склонился зиимар, скалясь во все устрашающие клыки, костяные наросты покрывали руки от пальцев до самых локтей, хвост опасно хлестнул по земле, глаза непроглядно-чёрной бездной казались. — Я — Тхэйлаар, эшшар этого места, призвал тебя, чтобы пригласить на праздник. Чужеземцы вторглись в наши угодья, они не чтят лес, уничтожают зверьё, обижают тех, кто способен видеть духов. Они скучны, они надоедливы. Над ними так легко подшутить. Они буквально молят об этом.

Желудок в очередной раз скрутило узлом, подрагивали заледеневшие пальцы. Важек стоял, прижавшись всем телом к широкому дубу, зуб не попадал на зуб, ноги казались ватными. Он давно так не волновался, безумно хотелось приложиться к бутылке, забыться, но отступать было поздно. За спиной хрипло дышал огромный кабан, фыркал прямо в ладонь, а впереди гудел оживленный лагерь северных наемников.

— Поганые браконьеры, — пробормотал, потрепав своего лесного друга по мохнатой морде. Попытался собраться с духом, но не смог. — И вот сдалась Тайлеру эта девка… она ведь и сама на них работала, понимала ведь с кем дело имеет.

Кабан, разумеется, не ответил, лишь сделал шаг вперёд, всматриваясь в мельтешение людей. Ему была отведена особая роль. Важек долго думал, кого взять в «напарники», выбирал между стаей волков, медведем и кабаном. Пришёл к выводу, что с последним договориться проще, на характер он был удивительно покладистым, но и суету наводить умел, как никто другой.

Тайлер говорил, что Важек просто физически не сможет пропустить момент своего выхода. Последние сомнения в его словах растаяли в криках наемников. Издалека их возня в лагере напоминала бег муравьёв, завидевших дохлую гусеницу, отчасти так и было. Важек, прижавшись к массивному боку кабана, двинулся вперед, колени дрожали, но уверенность зверя чуть придавала сил. Взгляд зацепился за хрупкий хромающий силуэт горной эльфийки. К нему-то наемники и неслись, радуясь, что девка смогла выманить сестру из леса.

Небольшая заминка, блеск стали в свете костров. Эльфийка бросилась обратно к деревьям, впрочем, и люди долго не мешкали.

«Живой, — ветер доносил четкие слова. — Она нужна живой! Держите её!».

Губ коснулась кривая усмешка, пальцы погладили щетинистый бок. В лагере осталась совсем небольшая горстка наемников. Кабан ударил по чернозёму копытом, захрипел, готовясь побежать вперёд, люди ему тоже никогда не нравились.

— Давай, красавчик, покажи им, кому принадлежит эта поляна, — прошептал Важек и сделал шаг в сторону.

Наблюдать за паникой было воистину приятно. Кабан снёс ближайший шатёр, насадил на клыки замешкавшего паренька, разгромил полевую кухню, с рёвом увернулся от наставленного на него копья и снёс с ног ближайшего вояку. Под крики и грязную ругань Важек, припав всем телом к земле, двинулся к лагерю, в сторону центрального шатра, где, по словам Тайлера, должна была удерживаться эльфийская девка.

Страшно было до тошноты, до стучащих зубов. В какой-то момент совсем рядом пролетел железный чугунок, мокрая земля липла к рукам и одежде, запуталась в косичках на бороде. Важек замирал, прислушиваясь, но разобрать мог лишь стук собственного сердца. А ещё крик. Детский. Зовущий папу на помощь.

«Папа не пришёл, — мысль, ошпарившая солнечное сплетение, удавкой сжавшая горло. — И уже никогда не придёт».

Пальцы нащупали жёсткую ткань шатра, достать из-за пояса нож получилось далеко не с первой попытки. Треснула разрезанная ткань, в ноздри ударил затхлый запах крови и мочи. В свете факела мелькнул высокий мужской силуэт.

«Не повезло, — подумал, схватившись за склянку, висящую на нагрудном ремне. — Так, главное, не дышать!».

Швырнул наугад, но судя по звону стекла — попал. Вскрик, ругань, звон металла о металл: человек саданул ножом по клетке, потом схватился за горло и заорал, бросился к выходу из шатра, выкрикивая что-то про демонов. Тайлер не соврал, порошок действительно вызывал пугающие галлюцинации. А снаружи охранника ждал самый что ни на есть настоящий кабан.

— Так-так-так, — бормотал Важек, на четвереньках двигаясь к низкой тесной клетке.

Там, сжавшись в комок, сидело обнаженное существо в цепях. Спутавшиеся длинные волосы закрывали большую часть тела, одна рука была повреждена, серую кожу испещряли синяки, порезы и ожоги. На месте уха Важек смог рассмотреть лишь кровавое месиво. Горькая желчь подступила к горлу, и он машинально зажал рот ладонью.

— Не человек, — хрипло пробормотало существо, во тьме вспыхнул голубой глаз, звякнули цепи, вперёд вытянулась рука, на которой не хватало мизинца. — Помоги. Прошу. Я не нести зло.

— Т-ты Элиа? — собственный голос дрожал, паника вновь охватила тело.

— Да, — отрывисто бросила эльфийка, подобравшись ближе к нему. По спине пронёсся холодок, у них с Эллирэ были одинаковые лица. — Ключ в ящик. Там. Клетка открыть, цепи держать, где второй ключ не знать, но вскрыть нож можно.

Важек кивнул и бросился в указанном направлении. В большом деревянном ящике было множество безделушек, коробочек, каких-то платков и непонятных украшений. Найти ключ удалось не сразу, как и открыть клетку. Руки предательски дрожали.

— Быстрее, — шипела Элиа. — Дать нож, я замки сломать.

Важек крайне сомневался, что в своём состоянии она могла «замки сломать», но просьбу выполнил. И то отчаяние, с которым изуродованная эльфийка расправлялась со своими цепями, действительно отрезвляло. Она. Хотела. Жить. Настолько сильно, что смогла одним лишь ножом разломать первый замок на кандалах, удерживающих ноги.

— Руки не мочь, — буквально провыла. Нож упал на пол.

— Я сейчас, — сказал, но вползти в клетку не смог, его парализовало. В сознании снова раздались крики его детей. Пронеслись искаженные страхом лица, которые он видел сквозь прутья решетки, в клетке, на уезжающей телеге.

— Спасать! — крик в лицо, и отрезвляющая пощечина. Разноцветные глаза полные решимости.

Важек смутно понимал, как забрался в клетку, почти неосознанно доломал оставшиеся замки. Зловонье, крики с улицы, кровь. Да, кровью было залито, казалось, всё вокруг. Теперь было понятно, почему сестрица, так отчаянно звала Эллирэ на смерть, её пытали, жестоко, по-человечески.

«А еще нас монстрами считают», — судорожно думал Важек, помогая Элиа выбраться из клетки.

Встать она не смогла, зато на удивление шустро поползла к выходу, опираясь всего на одну руку, и ту — с отрезанным пальцем. Впрочем, приглядевшись Важек заметил, что Элиа её трансформировала и хваталась за землю крючковатыми когтями, подтягивая все тело.

— Давай хоть куртку накинем, — прошептал Важек, осознавая, что на улицу их ждал накрапывающий ледяной дождь.

— Бежать, потом куртка, — прошипела Элиа в ответ, сквозь сжатые зубы. Важек даже думать боялся, насколько ей было больно в этот момент.

В сторону леса они ползли примерно в одном темпе, за спиной внезапно оборвался рёв кабана, раздались ликующие крики. Сердце жалостливо сжалось.

— Прощай, друг…

Рядом всхлипнула Элиа, заметно отстав. Перепачканная в чернозёме, с полыхающим во тьме глазом, она напоминала уродливую нечисть. Впрочем, её воля к жизни вызывала восхищение.

— Помочь? — тихо спросил, когда они оказались в небольшом овраге, укрытые кустами.

— Дать куртка, — стуча зубами пробормотала Элиа. — Холод. И боль. Сильно боль.

— Да, догадываюсь… Так, сестрица твоя была весьма тяжелой…

— Эллирэ? — она резко встрепенулась и даже приподнялась — Знать где? Звать. Идти не мочь. Ранена?

— Можно и так сказать…

Важек стащил с себя куртку, в глубине души жалея, что Тайлер не дал ему ещё что-то из одежды. Холодные порывы ветра пронизывали насквозь. Тело мгновенно охватила дрожь.

«Я её не дотащу до болот, — подумал, заворачивая грязное тело в куртку. — Точно не дотащу… Что там Тайлер говорил? Убить, если спасти не удастся? Это будет весьма гуманно»…

А потом так некстати вспомнились другие его слова по отношению к Эллирэ: «Добить проще было, милосердней даже, да не смог. Слишком долго среди людей живу, нахватался от них всякого». А Важек, видимо, от Тайлера.

— Как звать? — вдруг спросила Элиа и схватила его за руку.

— Важек…

— Благодарить, Важек. Жизнь спасать. Герой, — сказала она и внезапно разрыдалась. По-настоящему. По-девичьи. Уткнувшись лицом в его грудь.

С неба срывался дождь, за спиной кричали люди, пахло кровью и мокрой прелой листвой. Важек сидел на коленях в размякшей грязи и прижимал к груди замученную людьми девушку, что до безумия сильно хотела жить.

«Герой? Давно им не был. Трус. Пьянь. Пропащий. Монстр. Тварь. Плохо меня знаешь. Героем был мой брат. Умер как дурак, зато с чистой совестью».

— Рано благодарить, — тихо сказал Важек, зарывшись пальцами в спутанные, грязные волосы. — Вот как до избы моей доберёмся, так спасибо и скажешь. А пока давай, держись. Осталось совсем немного. Времени мало. Сейчас они опомнятся и в погоню кинутся. Сопли подбери, потом поплачешь. Делай, что говорю, может, и выживем с тобою.

Важек поднялся, быстро стаскивая с себя сырую и грязную одежду.

— Одевайся. Живо. Мне она сейчас без надобности, — холод ночи продирал до костей, но Важек упрямо совал Элиа свои вещи. — Вэрк тебя донесёт. Только держись крепко. Изо всех сил.

Вэрк. Как давно Важек не выпускал его на волю. В глубине сознания недовольно огрызнулся такой же тощий и нескладный кот, так отчаянно ненавидевший свою человеческую часть, что на несколько лет лишила его свободы.

«Спаси её. Она беспомощна, как котенок. Они её уничтожат, как… как наших детей».

Тело трансформировалось мгновенно. Зверь теснил человеческую суть, жадно вдыхая запахи леса, крови, свободы. Раскосые янтарные глаза с непроглядно черными белками внимательно осмотрели эльфийку. Она как раз закончила натягивать сапоги совершенно неподходящего размера. Кот подошёл ближе, ткнулся усатой мордой ей в лицо и влажно лизнул шершавым языком. Рыжий, поджарый, с огромными перепончатыми крыльями и длинным пластинчатым хвостом, заостренным на конце тремя шипами. Он терпеливо ждал, пока Элиа вскарабкается ему на спину, обхватит покрепче руками и ногами, и лишь после того, как убедился, что она не свалится, мощным прыжком взвился вверх. Летать в лесу было невозможно. Вэрк перемещался огромными прыжками, отталкиваясь лапами от стволов деревьев, маневрируя при помощи крыльев. Он знал дорогу. И догнать мантикору не сумел бы ни один человек.