Глава 21

Важек сонно тёр глаза, зевая уже который раз подряд. Ночь и впрямь выдалась неспокойная. Лес волновался. Призванный Тайлером дух резвился вовсю. Кураи-Мори людей никогда не жаловал, а уж если ему волю дать, то такие бесчинства устроить мог. Важек нутром чуял, что под утро — трупы по лесу собирать придётся. Дух бесплотный, физически навредить не мог, а вот в капкан заманить, с обрыва заставить прыгнуть, а то и вовсе в чаще заплутать — это его любимые забавы. Не зря Тишеровым ребенком кличут.

Элиа в ночи лихорадить начало. Бредила, металась так, что с печи едва не свалилась. Пришлось Вэрку место Важеку уступать. За Тайлером не побежишь в такую непогоду, да ещё и наёмники по лесу рыскали. А Рубэлл и сам стонал и ворочался в углу — за девчонкой бы не присмотрел.

Важек только и мог, что Элиа тряпкой мокрой обтирать, да давать напиться вдоволь. Пару раз чай заваривал, в него несколько капель дурманящей настойки добавлял. Поил обоих, чтоб притихли хоть на какое-то время.

«Быстрей бы утро настало. Тайлеру виднее, что делать».

На печь прилёг с краю, чтоб спускаться в случае чего удобней было. Элиа подползла поближе, обхватила его горячей рукой, лицом в грудь уткнулась и затихла. Важек тихонько гладил её по голове, вливая по капле свою энергию. Так, видать, и задремал.

— Это что за бардак⁈ — злобный рык Тайлера заставил Важека подскочить. Так умотался, что не услышал, как дверь открылась, да и ожидал несколько иных слов, более позитивных. — Я тебе что наказал? Чтоб тут идеальная чистота была. Это, по-твоему, она, а, пьянь подзаборная?

— Чего орёшь с утра раннего? — огрызнулся Важек, пытаясь переложить с себя Элиа. Она испуганно вцепилась в него. — Не пугай девчонку, ей и без того досталось. Не до того мне было вчера, чтоб ещё уборкой заниматься. Скажи спасибо, что живой вытащил и отмыл как смог.

— Меня твои оправдания мало интересуют. Живо вниз спустился и всё убрал. У меня в сарае и то чище, — Тайлер начал терять терпение, а это уже было опасно. Важек тяжело вздохнул, понимая, что не имеет права ослушаться. Обида скреблась в душе. Вот мог бы и похвалить за проделанную работу, а не с порога обзываться и ругать.

— Это друг мой. Тхэйлаар. Он брата твоего спас и тебе поможет. Ты полежи пока тут. А я пошёл слушать про свою никчёмность и убираться.

— И поторопись. Я тут не намерен весь день торчать. Своих дел по горло.

Важек с печи слез, осматривая дом. Тайлер, конечно, прав был. Наследили они вчера знатно: пол грязный, весь в разводах, вещи всё ещё влажные валялись в одном углу, сапоги посреди избы стояли, тряпки, перепачканные кровью, возле печи горкой высились. Пустые флаконы из-под настоек закатились под табурет.

— Не бурчи. Ночь была тяжёлая. Сейчас всё уберу, — Важек мрачно поплёлся на улицу за ведром.

— Да что ты говоришь? У меня, наверное, легче была, когда ты со своими выродками малолетними ко мне вломился. Помнишь? Весело тебе тогда было. Сейчас мой черед смеяться. Живей конечностями перебирай.

Тайлер сегодня был недружелюбно настроен, это ощущалось в каждом движении, в каждом брошенном взгляде. Он хмуро смотрел, как Важек мыл пол ледяной водой, как убирал раскиданные вещи и затапливал почти остывшую печь.

К самому краю подползла Элиа, настороженно посмотрела на Тайлера, обвела глазами избу. Нахмурилась, видать, надеялась Эллирэ увидеть, не знала, в какой глуши её упрятали.

— А сестра мой где? — вторя мыслям Важека, спросила. — Я говорить с ней хочу. Важек говорить она ранен. Сильно?

— Со мной живёт твоя сестра. Я её из загробного мира вытащил, одной ногой за чертой стояла. И уже полегче бы ей было, если б ты её не звала своей идиотской магией. Чуть все мои труды козе под хвост не отправила. Потому молча сиди и свои «хочу» позабудь. Я тут решаю, кто что делает, с кем говорит и как дальше живёт. Ты живёшь здесь, слушаешься эту рыжую бестолочь и соблюдаешь всё, что я тебе скажу, как лечением займусь. Ясно тебе? — Тайлер разом ощетинился, даже в частичную трансформацию перетёк, нервно хлестнув смертоносным хвостом по полу.

— Тай, ты чего, сегодня не с той ноги встал? — Важек попробовал переключить внимание на себя. — Давай чаю выпьем, успокоимся. Смотри, я всё сделал, как ты сказал. Элиа вытащил, помощь оказал как мог. Ну, ты там… сам посмотри, некоторые раны выглядят прям… не очень хорошо. Но это уже так было.

— Посмотрю, — проворчал Тайлер, чуть заметно расслабляясь. — Только Рубэллу перевязку сделаю. Я вам поесть принёс. Смотри, чтоб дальше сам еду добывать начал. Я не намерен такую ораву кормить. Зима на носу, так что начинай запасаться заранее. И дом чини, гнилой насквозь.

— Доброе утро, господин эшшар, — подал голос Рубэлл, приподнимаясь на локте. Бледный, растрёпанный, тени под глазами пролегли, но всё равно выглядел куда живее, чем в первую ночь. — Я могу подождать, а юной леди плохо было всю ночь. Вы на неё не злитесь сильно. Знаете же, на что способны люди.

— Знаю, — Тайлер мрачно кивнул. Сапоги у двери оставил. Сумку и корзину у печи примостил. — Важек, чистой воды принеси и нагрей как следует. Ну и находку свою с печи сними, посмотрю, чем помочь можно.

— Спасибо, — с облегчением выдохнул Важек, боясь как бы Тайлер ещё больше ни вспылил и совсем не ушёл. Что-то было не так с его настроением. Какое-то беспокойство засело в душе похуже занозы, вот и бесился со всего. Наверное, из-за наёмников, которые по лесу бродили и рано или поздно в город могли наведаться. Опять. Это Важеку легко было в глуши сидеть, под защитой шиа’нари, а Тайлер у всех на виду прятал Эллирэ.

— Мы всегда платить за помощь, — сказала Элиа, когда оказалась спущенной на табурет, впрочем, поглядывая на Тайлера с опаской. — Деньги, работа по дому, секс — скажи моей сестре, что хочешь получить. И скажи ей, что я велела расплатиться. Она знать, где я деньги прятала, хорошо руками работать, уметь удовлетворять мужчина. Как выздороветь, мы сразу уйдём. Мешать не будем.

— Ты явно не поняла, что я раньше сказал. Повторю попроще. Для не очень умных горных эльфов. Эллирэ живёт со мной. И это её выбор. Она не собирается к тебе возвращаться. Теперь понимаю почему. Что касается тебя. Живёшь тут, пока лечишься, пока наёмники не уберутся отсюда или не передохнут. Дальше иди на все четыре стороны. Ну или с Важеком живи. Вот с ним можешь расплачиваться как хочешь, чем хочешь. Дело твоё, — Тайлер глухо зарычал, обнажая отросшие клыки. — Не советую со мной бодаться. Совет дам бесплатный, если мозги есть, воспользуешься. Через месяц зима уже, далеко ты не уйдёшь, а края у нас опасные, не людьми, так стаями волчьими, а иногда и оборотнями. Домик этот хоть и паршивый, да мужик к нему прилагается. Неважный, но всяко лучше, чем одной в зимнем лесу блуждать. Если поторопитесь, сможете до заморозков починить хоть что-то. Не успеете — помощи от меня не ждите. Своих проблем хватает.

Важек прищурился, пытаясь понять, что это с его вечно мрачным, нелюдимым другом, который одну лишь кошку свою любил, да и то вида старался не подавать. Эллирэ выгнать грозился столько раз, а тут передумал внезапно. Взгляд скользнул по смуглой шее и замер на ярком следе. Укус. Явно не Дишка цапнула. Вот оно как. Интересно. Хотелось пошутить по этому поводу, да только интуиция вопила, что сейчас не время. По роже за такое получить можно было, а ещё дело одно нерешенное имелось.

— Тай, ты мне желание одно должен, помнишь? Я справился, — Важек натянул на лицо самую доброжелательную улыбку. Разговоры про холода навевали не самые приятные воспоминания.

— Чего тебе? Самогонки раздобыть? Вина средней паршивости? — Тайлер бросил на него испепеляющий взгляд. Не любил, когда лезли посреди разговора.

— Дети… мои… — ком встал в горле, глаза неприятно защипало. — Знаю, что ты про меня думаешь, и отрицать не буду — во всём прав. Я — плохой родитель и пример для подражания отвратительный. Жаль мне их всё же. Сгинут ведь… Я о себе позаботиться не могу, что про них говорить-то? Возьми их к себе, пока на ноги не встанут. Научи выживать в этом мире. Из тебя отец хороший получится. А я Элиа попробую по-новому жить научить. Куда она там пойдёт? На верную смерть? У магов закончит или в борделе каком, — Важек тяжело вздохнул, переводя взгляд на девчонку. — Я не герой вовсе. Паршивый трус, который не хотел собственной шкурой рисковать. То, что ты жива — заслуга Тайлера. Я могу тебе предложить лишь этот замок, окружённый живописной природой, с земельным участком и богатыми охотничьими угодьями. Будешь королевой северного леса. Зимовать вместе теплее и безопаснее, особенно с Вэрком под боком.

Тайлер хмурился и молчал, очень внимательно разглядывая Важека, словно видел впервые в жизни. А он лишь взгляд отвёл, изучая щель меж досок в полу. Ждал ответа от обоих. Будто приговора.

— Я не понимаю, — тихий голос Элиа дрожал. В больших разноцветных глазах блестели слёзы. — Эллирэ… она не может хотеть меня бросить. Важек говорит — ударилась голова сильно и забыть многое. Эллирэ сильно не в себе? Не понимает, что говорит? Младший сестра — выбор не делать, они выполнять должны воля старшей. Богиня так велела.

Она заметно поёжилась под взглядом Тайлера. Обхватила себя рукой с покалеченными пальцами, голову в плечи вжала и ещё тише добавила, посмотрев на Важека:

— С тобой зима провести. Одна и ранена — идти опасно. Подожду, когда сестра голова вылечит и образумится.

— С её головой уже всё в порядке. Достаточно вспомнила, чтоб другой путь выбрать. А про богиню мне тут даже слова говорить не смей. Ты столько традиций нарушила, что богиня тебя уже наказывать начала. Я с Эллирэ достаточно общаюсь, наслушался, чего вы там все должны делать. На горе своей сидеть, например. Горы я тут что-то не вижу. И помощи ни от кого не принимаете, да и без разрешения особого трогать вас нельзя. Было у тебя время Важеку разрешать подобное, когда он тебя через болота тащил? Вот уж сомневаюсь. А раз по законам вашим не живёшь и к нам спустилась — учись жить иначе. А то прогневаешь богиню сильнее и в следующий раз вместо уха головы лишишься, — Тайлер злился и успокаиваться явно не собирался. — Я своим богам служу как положено, а не как удобно. А теперь язык прикуси, сопли вытри и рубаху снимай. Вижу, что дела плохи. Если помереть не входит в твои планы, значит, слушай, что говорю.

— Она с тобой связь сделал… — не вопрос — утверждение.

Во взгляде понимание промелькнуло, а затем и злость. Благо больше не возмущаться ума Элиа хватило, из широкой рубахи выпутывалась она молча. На помощь не звала, пусть сама и едва справилась. При свете дня раны на бледно-серой коже выглядели ещё хуже, сразу бросалось в глаза выбитое из сустава плечо, почти чёрные синяки на бёдрах, глубокие порезы на спине и груди.

Тайлер больше не отвлекался на разговоры. Руки вымыл, инструменты на полотенце выложил, в кружке развёл остро пахнущий спиртом и травами раствор.

— Важек, руки вымой и сюда иди. Помогать будешь.

— Ты с ума сошёл? Я всю ночь в лекаря играл, уже тошно от вида крови, — попытка избежать очередного неприятного зрелища успехом не увенчалась. Элиа смотрела на него. Молча. Но по одному взгляду стало понятно, что она искала поддержки. В груди что-то противно заскреблось. Неужто Вэрк с его родительским инстинктом тянулся к беззащитной, потерянной девчонке? — Ладно. Только не заставляй делать мерзость какую-нибудь. У меня желудок не такой крепкий.

— Тряпку чистую вот в этом смачивай и как следует каждый порез на спине промывай. Запах, думаю, лучше меня чуешь. Раны вычищу, те, что получше — зашью. Каждый день будешь мазью смазывать, следить за тем, как заживает. Те, что не трону — промывать четыре раза в день. Лучше станет, вызовешь, зашью. Хуже… Там только духам молиться останется.

Важек кивал, стараясь всё запомнить. Руки дрожали, от каждого стона и судорожного вздрагивания худого тела дыхание перехватывало, и тошнота подкатывала к горлу. В ночи он не раздумывая всё делал, не присматривался, торопился скорее отмыть, отогреть, боль успокоить. Он и сейчас пытался, но Тайлер нарычал, чтоб силы на пустяки не разменивался.

— В чистоте дом держи. Руки мой, прежде чем повязки трогать. Рубаху стирай и высушивай как следует, меняй каждый день. Смотри, чтоб сквозняков не было. В тепле держи, вставать не давай.

Важек жмурился, шепча что-то успокаивающее, гладил костлявое плечо, второй рукой крепко голову Элиа к груди прижимая. Тайлер тоже ворчать и скалиться перестал, скупо хваля за терпение. Острый нож срезал омертвевшие участки ткани, некогда бывшие ушной раковиной. Промывал долго, мази не жалел, повязку накладывал медленно, чтоб Важек запомнил.

— Корми хорошо. Больше горячей жидкой пищи. Быстрее на поправку пойдёт. Травы заваривай. Мед и молоко буду приносить раз в пару дней.

Вывихи Тайлеру вправлять было не впервой, только Важек при этом не присутствовал. В беспамятстве валялся, пока выбитое колено поправляли. Сейчас же приходилось ещё и участвовать. Энергия золотыми искрами полилась, немного притупляя боль. Важек стиснул зубы. В доме стало до невозможного душно, мир плавал перед глазами в каком-то вязком мареве, шум в ушах заглушал крик Элиа.

— А ну, быстро на воздух вышел, подышал, водой холодной умылся и обратно вернулся. В обморок мне тут не рухни, дурень, — жёсткая ладонь с силой приложила Важека по лицу. Тайлер подхватил Элиа на руки и перенёс поближе к печи, уложил на расстеленную поверх шкуры простынь. — Туда и обратно. Живее. Я пока ожогами займусь.

Ледяной воздух жадно впился в покрытое испариной лицо, неприятно нырнул за ворот влажной рубахи. Взгляд чуть прояснился. Важек жадно хватал воздух ртом, чувствуя, как желудок в узел скручивается. И как Тайлер всё это делал так ловко, даже рука ни разу не дрогнула?

Сходив до ручья и наскоро умывшись, Важек помчался к дому, стуча зубами от холода. Пальцев он не чувствовал, зато голову отпустило. В дом он влетел с одним-единственным желанием — чаю вскипятить и под одеяло нырнуть, желательно с головой.

Тайлер как раз закончил с перевязками, помог Элиа облачиться в рубаху и укрыться.

— Я вам там каши тыквенной принёс и печёных яблок с орехами и мёдом. Покормишь своих подопечных, — Тайлер кивнул на корзину, поднялся с пола и двинулся в сторону Рубэлла, ведшего себя всегда настолько тихо, что Важек порой и вовсе забывал о нём.

Элиа, тихо постанывая, коснулась дрожащей рукой перебинтованной головы, места, где должно было быть длинное заострённое ухо. Скривилась, не то от боли, не то от осознания потери.

— Совсем нет? — едва слышно спросила, посмотрев Важеку в глаза. — Страшная?

— Эй, ну какая ты страшная? Необычная — это уж точно. Вылечишься, я тебе причёску придумаю, так что видно не будет, — Важек опустился на край шкуры и осторожно погладил кончиками пальцев запястье. Касаться чего-либо другого опасался. Живого места было не найти. — Сейчас дух переведёшь, я тебя покормлю и настойку дам. Тебе спать много надо, силы копить, чтоб зараза быстрее отпустила. А мне… мне нужно что-то с этим всем делать… И с домом, и с гостями непрошеными. Ну и платье тебе раздобыть хоть какое-то…

— Еды лучше раздобудь, охотничек, — проворчал Тайлер. — Зайцев налови, грибов насобирай. Сейчас самое время — запасы пополнять. Травами полезными запасайся. Или на одной картошке зимовать собрался?

— Да разберусь я, разберусь. Немаленький же, — отмахнулся от него Важек.

— Верится слабо. Помню я, как ты прошлую зиму чуть не помер и детёнышей не сгубил. Одежду тёплую ищи уже сейчас, обувь добротную.

Важек тяжело вздохнул, вновь погладил Элиа, на этот раз по голове, попробовав улыбнуться. Нечего своей кислой рожей тоску нагонять. Поддержать надо, помочь как-то. Как? Пока понятия не имел, но старался срочно придумать.

— У тебя получится, — прошептала Элиа, прикрыв опухшие от слёз глаза. — Я уметь много чего делать из мяса и шкура. Помочь, как лучше стать. Мы с… Эллирэ… везде выжить смочь. Полмира прошли.

— Я раньше тоже многое мог, а потом перестал видеть смысл во всём этом. Я его и сейчас не особо вижу, но часть меня хочет тебе помочь. Лучшая часть. Вэрку ты нравишься, да и мне тоже. Смелая и сильная. Я давно таких не встречал.

Потрескавшиеся губы тронула улыбка. Перебинтованное запястье прижалось к помятой рубахе на груди.

— Ты грустить, потому что один. Нет сильная и смелая сестра рядом. Женщина. Я не делать связь с людьми и другими существа. Но, если хотеть рядом быть и чувствовать моя любовь к жизнь — могу ритуал сделать. Старший Эльф-женщина сильнее, влияние на пару больше. Будет благодарность за спасение.

Важек покачал головой, с тоской глядя на это наивное создание. Он бы мог ей объяснить причины, да только не хотел. Не хотел, чтобы и она смотрела с презрением и считала пропащим. Не то чтобы его волновало мнение незнакомой горной эльфийки, но всё же хотелось каплю понимания и пару добрых слов, а не вечные ядовитые плевки Тайлера. Ни забыть, ни спрятаться, ни простить себя.

— Я грущу, потому что…

— Потому что мантикоры живут прайдами, — Тайлер продолжал возиться с Рубэллом, но, как выяснилось, внимательно слушал. Важек вжал голову в плечи, ожидая очередного напоминания о прошлом, нового витка позора. — Они спокойно объединяются по три-четыре семьи, вместе воспитывают детёнышей. Когда-то Важек был главой своего прайда, как самый сильный и достойный. Ну, как видишь, магам не только горных эльфов подавай, они любое магическое существо готовы на части разобрать. Так что Важек потерял семью. Всю. Я рад, что из своего болота и беспробудного пьянства он, наконец-то, хотя бы попытался высунуть нос и начать заботиться хоть о ком-то. Надолго ли? Вы определённо можете друг друга научить чему-то новому.

Важек тихо выдохнул. Тайлер им гордился, но не признает этого никогда. Только всё равно чувствовалось. Когда-то Важек так его неумелую заботу учился распознавать и принимать, буквально выкапывая из-под вороха оскорблений и злобного рычания. Если уж мантикоры живут прайдами, то зиимары — отшельники.

— Ты силы береги, а не на ритуалы растрачивай, — Важек улыбнулся Элиа. — Вот на ноги встанешь, тогда и поговорим об этом. Может, ты посмотришь на меня поближе и в ужасе убежишь.

— Может быть, — серьёзно кивнула. — На мой разум влиять благодарность. И никогда не быть так долго одна. Скучать… По Эллирэ сильно скучать. Скучать и волноваться.

В уголках разноцветных глаз блеснули слёзы. Потерянная, раненая, загнанная в угол девчонка — небось теперь жалела о своём решении перебраться с уютных восточных гор на суровый Север. Впрочем, Важек не знал многого о жизни горных эльфов, Элиа и Эллирэ были первыми представителями на его памяти, забравшимися так далеко от родины. Возможно, и на Востоке жизнь была несладкой.