Глава 22

До своего дома Тайлер добрался ближе к обеду. Небо в этот день было пронзительно голубым, блестели лужи в свете солнца, громко чирикали птицы. Отличный денёк, жаль только волнение о ближайших месяцах омрачало настроение. Элиа была жива. С одной стороны — это радовало, с другой — усложняло ситуацию. Горная эльфийка в отличие от своей зашуганной сестры могла наделать много шуму, слишком наглая и непредсказуемая. Да и Эллирэ явно отпускать не собиралась.

Засов на калитке никто не трогал, привязанная к дереву коза громко заблеяла, увидев хозяина. Под ноги метнулась кошка. Эх, хорошо им втроём жилось когда-то, спокойно. Дверь в дом была приоткрыта, издалека доносились звонкие голоса детей, как всегда, споривших о чём-то. Подойдя поближе, Тайлер замер прислушавшись.

— Осторожно мыть и ставить тряпка, — сказала Эллирэ.

— «На тряпку», — Ешка.

— На тряпка ставить. Лучше мыть. Эллирэ пятно видеть.

— Я устал это мыть, когда уже гулять можно?

— Когда чист все склянка будут. Осталось три штука. Ныть не.

— Я не ною. Я устал, — Ешка начинал злиться.

— Я тоже уштала, — поддержала брата Енька.

— Тай вернуться, тогда гулять ходить. Одни не. Эллирэ отвечать.

— Почему ты вообще за нас отвечаешь? За нас даже папа не отвечает.

— Тай сказать, Эллирэ главная.

— Когда это он так сказал? — судя по топоту, Ешка вскочил на ноги и ходил по дому. — Ты даже говорить нормально не умеешь. Глупая совсем! Он тебя вылечит и выгонит. Здесь горные эльфы не нужны.

— Шнова на швою гору пойдёшь.

После слов Еньки в доме ненадолго повисла тишина. Лишь скрип тряпки по стеклу, да плеск воды доносились из-за двери. А потом Эллирэ затараторила какие-то слова — быстро, растягивая гласные и сильно искажая отдалённо знакомые звуки.

— Чего? — спросил Ешка, когда она умолкла.

В ответ Эллирэ вновь выдала какую-то околесицу.

— Нормально говори.

— Ешка не знать эльфийский? — в голосе Эллирэ безошибочно слышалась издевка. — Эллирэ говорить нормально, ничего не путать, это Ешка и Енька не понимать чужой язык. А Эллирэ ваш язык понимать. И кто глуп? Быстро сесть лежанка и ждать Тай. Стол не подходить и кошка не пускать. Пусть склянка сохнет.

Губы сами собой растянулись в улыбке. Ты посмотри, грозная какая. Ладно хоть детёнышей глупых делом заняла, да сама выучила, что Тайлер от неё требовал.

В доме ожидаемого хаоса не наблюдалось. Обиженные дети сидели на своей лежанке, Эллирэ — на лавке. Завидев Тайлера, тут же с места подскочила, но под строгим взглядом обратно опустилась.

— Жива твоя сестра, не бойся. Ну и заноза в заднице она у тебя. Вычудит что-то, не сомневаюсь. Пока, конечно, не до этого ей. Потрепали хорошенько, — Тайлер нервно дёрнул верхней губой, так что клык видно стало. — Важек, хоть и идиот неизлечимый, хорошо о ней заботится. Удивительно даже, не замечал за ним такого раньше. Зимовать с ним уговорил.

Тайлер опустился рядом на лавку, грозно глянул на детей и указал пальцем на корзину.

— Чего расселись, бестолочи мелкие? Быстро в лес за грибами! И чтоб к вечеру дома были с полной корзиной. Нагуляетесь заодно, дурь лишнюю растеряете.

Дождавшись, когда Ешка и Енька возьмут корзину, приготовленные с утра для них пирожки с капустой, и наконец-то уберутся подальше от дома, Тайлер выдохнул с заметным облегчением. На Эллирэ он посмотрел внимательнее, чем обычно. Слова Элиа вызвали такую бурю негодования и отвращения, что игнорировать или забыть не получалось. Но прежде чем делать окончательные выводы, он предпочёл послушать вторую сторону.

— Она сказала, чтобы ты отблагодарила меня. Как мне захочется. Даже перечислила всё, что я якобы могу получить. И часто тебе приходилось «благодарить» тех, на кого тебе указывали?

Эллирэ дёрнулась, как от пощёчины, и тут же отвернулась, обхватив себя здоровой рукой. Помолчала какое-то время, а потом вновь посмотрела на Тайлера: пустой взгляд и совершенно ничего не выражающее лицо напоминало серую маску.

— Часто, — коротко сказала. — Тай тоже что-то хотеть? Эллирэ рада благодарить Тай. Тай… первый, кто нравится Эллирэ. Других Эллирэ благодарить… Не знать, как сказать правильно. Испытывать сильная неприязнь… Эллирэ не должена этого говорить. Эллирэ просто сделать, что сказать.

Она вжала голову в плечи, опустив глаза в пол, нижняя губа заметно затряслась.

— Я тебе уже говорил ранее, что ни в какой благодарности не нуждаюсь. Тем более, в подобной. И мне важно было знать, что ночью… это было твоё желание, а не попытка любой ценой задержаться в моём доме, — Тайлер придвинулся ближе и обнял Эллирэ. — Я сказал Элиа, что ты теперь живёшь со мной, и мы как-нибудь без её указаний разберёмся. Потому сопли мне тут не распускай. И глупостей не думай. Я разве хоть раз тебе зло причинил?

— Нет, — Эллирэ покачала головой, а потом коснулась мягкими, тёплыми губами щеки, уткнулась носом в шею. — Вспомнить просто… неприятный воспоминаний много. Пока не помнить — проще жить. Эллирэ думать ночь, что Тай утро выгнать, хотеть приятный момент сделать. Чтобы помнить долго потом. Не думать, что Тай интерес проявить. Думать, выгнать печь.

— Мне не тебя с печи выгнать надо, а чужаков с нашего леса. Всё жду, когда раны подживут, чтоб на охоту выйти. Перестанут тут по чём зря землю топтать, надо будет заканчивать приготовления к зиме. Я-то на одного себя рассчитывал, а тут вас ещё трое на мою голову. Ни обуви, ни одежды. Тебя ещё надо скрыть у всех на виду. Заботы одни. Да и Важек вряд ли один управится до зимы. Прибежит клянчить лекарств тех же, а то и еды. Я хоть и грозился, чтоб не смел тут нос свой конопатый показывать, да только всё равно. Припрётся. Я уж сколько зим ему с голоду помереть не даю.

— Понимать…

Эллирэ печально вздохнула, о чём-то глубоко задумавшись. Казалось, всё ещё не верила, что никто её выгонять не собирался. Робко так за руку взяла и аккуратно тыльную сторону ладони пальцем погладила. Вновь вздохнула и тихо сказала:

— Эллирэ картошка сварить. Дети обедать. Тай оставить. Эллирэ поесть наложить…

С лавки она поднялась осторожно, видно, что боялась склянки, на полотенце разложенные, задеть. В сундук их убирала не спеша, предварительно каждую осматривая, серьёзно к делу подошла. Влажное полотенце на гвоздик повесила. Из печи котелок с картофелем ухватом достала, в миску еды наложила, ломоть хлеба отрезала и всё это перед Тайлером поставила.

— Запас зима помочь, — пробормотала смущённо и на край лавки села. — Эллирэ много чего делать уметь. Работа не отлынивать. Есть мало.

Потом ненадолго задумалась, в руках кончик косы теребя. Губу прикусила, вновь голову в плечи вжала и ещё тише спросила:

— Элиа сказать что? Отпустить Эллирэ жить Тай?

— Ты думаешь, я у неё разрешения спрашивать буду? — Тайлер рассмеялся, представив столь нелепую картину. — Она надеется, что ты передумаешь. Ну или я. Спорить со мной боится и правильно делает, значит, мозгов больше, чем показалось вначале. Ничего, ей будет, чем голову и руки занять, пока выздоравливает. Пусть Важека воспитывает, если совсем скучно сделается. Хотя… Зная его… Там уже ничто не поможет.

Картошку Тайлер прикончил быстро, в глубине души порадовавшись, что готовить самому не пришлось. Он вымотался за эти дни знатно, толком не спал, ел едва ли не на бегу. Да и сейчас надо было спешить к пациентам, а по пути слухи разносить о чужаках, которые духов гневают. Чтоб помощи им никакой не оказывали, а то на себя беду накликают.

— Спасибо за обед. Мне работать пора, уйду на несколько часов. Никому дверь не отпирай, ставни закрой. Один я живу, все о том знают. Если красная тряпка на дерево повязана, значит, ушёл по делам. Тихо сиди, чтоб ни звука. Лучше спать ложись, быстрее исцеление пойдёт, — Тайлер бросил взгляд на Эллирэ и чуть смягчил ворчливый тон. — Я на рынке буду. Чего тебе взять?

— Ткань тёплый, Эллирэ одежда пошить, — сказала, чуть поразмыслив, и куда тише добавила: — И сладкое любить сильно. Но деньга много стоить. Ткань лучше взять. Зима готовиться надо. Ешка и Енька одежда не. Эллирэ пошить.

— Будет тебе всё. А теперь живо на печь. Вернусь, будем с травами разбираться, да с грибами, если эти оборванцы чего путного наберут. И не трясись ты так, всё хорошо будет. Прошлое за порогом оставляй, в настоящем жить надо. Будем друг к другу привыкать, раз уж боги нас свели.

Тайлер поднялся с лавки и принялся собирать сумку с лекарствами, отбирая то, что на обмен сгодится. Хотелось ему Эллирэ порадовать хоть немного. Говорить хорошо и правильно, чтоб на душе легче сделалось, Тайлер не умел. Чувствовал, что необходимо это, что боль и обида сидят глубоко, а вместе с ними и страх. Воспоминания дурные не стереть, но можно новые создать, приятные.

— Говорить спасибо, — Эллирэ вновь заулыбалась. — Обнять Тай можно?

— Можно.

К щеке вновь прижались тёплые губы. Эллирэ прильнула к нему всем телом, обхватила за пояс рукой, шумно и горячо выдохнула в ухо. Чувствовалось — не играет, действительно чувствами к зиимару воспылать умудрилась. Впрочем, пожив среди людей, и настоящий монстр милым покажется. Нелюди даже разных видов нередко тянулись друг к другу.

— Ждать на печь, — тихо сказала Эллирэ и невесомо поцеловала в губы. — Рядом Тай тепло.