Глава 8

Конец рабочего дня вывалил меня из душных стен больницы во двор, наполненный свежей вечерней прохладой. Я сделал глубокий вдох, пытаясь избавиться от запаха лекарств и хлорки, который, казалось, успел въесться в саму кожу.

Кристина уже была там.

Она ждала меня у старого раскидистого дуба, который рос посреди больничного сквера. Хорошее, кстати, место выбрала. Просматривается со всех сторон, но при этом находится в стороне от основных тропинок. Подальше от лишних глаз и ушей. Соображает.

Я неторопливо подошел к ней. Она стояла, обняв себя за плечи, и нервно смотрела по сторонам.

— Ну что, есть новости? — я не стал тратить время на светские любезности.

— Илья, я… — она вздрогнула и обернулась. — Я еще ничего не успела.

Я нахмурился.

— Как это «не успела»? Прошли почти сутки.

— Ты просто не понимаешь! — в ее голосе зазвенели слезливые нотки. — Я не могу вот так просто подойти к дяде и начать задавать вопросы о каких-то лекарствах! Он же не дурак, он сразу что-то заподозрит! Мне нужно выждать подходящий момент, улучить минутку, когда он будет в настроении или…

— Тянет время! Кота за хвост тянет! — зашипел у меня в голове Фырк. — Может, она уже передумала и все ему рассказала? Дурачит тебя, двуногий!

— Кристина, увы у нас не так много времени, — я постарался, чтобы мой голос звучал твердо, но без излишнего давления.

— Я стараюсь! Честно! Просто… это все так сложно. Он же мой дядя! Единственный родной человек, который у меня остался…

Она говорила сбивчиво, отчаянно, и я понял — она не врет. Ей действительно было тяжело. Она разрывалась между страхом перед родственником, который, несмотря ни на что, был ей дорог, и страхом передо мной.

— Хорошо, — я немного смягчил тон. — Я понимаю. Но и ты пойми — долго ждать я не буду.

Кристина с благодарностью кивнула.

— Дай мне еще пару дней. Пожалуйста. Я что-нибудь придумаю, обещаю.

— У меня послезавтра экзамены, я уезжаю во Владимир. У тебя будет время. Но когда я вернусь, я буду ждать конкретных результатов. Иначе наш уговор не в силе.

Она покорно опустила голову.

— Хорошо. Я что-нибудь придумаю.

Она развернулась, чтобы уйти, но на полпути остановилась.

— Илья… спасибо, что даешь мне шанс.

Я ничего не ответил. Лишь молча проводил ее взглядом. Она шла быстрым шагом, почти бежала, не оглядываясь. Хотелось верить, что я не пожалею о своем решении дать ей этот шанс.

Я повернулся, собираясь идти к выходу из больничного двора, и замер.

В десяти шагах от меня, под светом фонаря, стояла Вероника. Судя по всему, она стояла там уже какое-то время и видела весь наш разговор с Кристиной.

Черт. Опять.

— Беги, двуногий, беги! — запаниковал Фырк у меня в голове. — Тревога! На нас надвигается грозовой фронт восьмого уровня! Сейчас будет сцена ревности с метанием молний и битьем посуды!

Но бежать было уже поздно. Вероника, заметив, что я ее увидел, медленно, с грацией хищницы пошла прямо ко мне. Ее лицо было абсолютно непроницаемым, как у игрока в покер, но в глазах плескался холодный, темный вопрос.

Ну что ж, Илья Разумовский. Попробуем объясниться. Снова.

* * *

Кабинет старшего врача смены на станции скорой помощи погрузился в густой вечерний полумрак. Единственным источником света была старая настольная лампа, выхватывающая из темноты стопку бумаг и уставшее лицо Федора Максимовича Волкова. Он сидел за столом, вчитываясь в строки отчетов, но мысли его были далеко.

В дверь тихо, но настойчиво постучали. Не дожидаясь ответа, она открылась, и в кабинет вошел Григорий Сычев. Вид у него был необычно решительный, даже дерзкий.

— Федор, нам нужно поговорить.

Волков медленно отложил документы.

— О чем, Гриша? Что-то на смене?

— О деньгах, — отрезал Сычев, подходя ближе. — Я хочу больше.

Волков удивленно приподнял бровь.

— С чего вдруг такая спешка?

— Я устал, Федор, — в голосе Сычева прозвучали нотки неподдельного измождения. — Каждый вызов — как по минному полю ходишь. Эти молодые адепты теперь везде, смотрят на тебя как на микробов под лупой, каждый шаг записывают. Моя фельдшерица, эта Яковлева, строчит отчеты так, будто диссертацию пишет! Я за такие нервы хочу получать больше.

Волков медленно откинулся в своем старом, скрипучем кресле.

Слова Сычева упали на благодатную почву. Его самого последние дни терзало какое-то смутное, необъяснимое беспокойство.

Там, глубоко внутри, где жила его «Искра», он ощущал странное, едва заметное дрожание. Колебания. Тревогу. Как будто кто-то далеко-далеко ударил в огромный колокол, и до него донеслось лишь слабое, но настойчивое эхо.

— Знаешь что, Гриша? — наконец произнес он. — А давай мы, наоборот, пока это дело приостановим.

Сычев удивленно уставился на него.

— Что? Почему? Все же идет как по маслу!

— Чутье, — коротко ответил Волков. — Что-то не так в последнее время. Воздух будто дрожит.

— Да брось ты! — отмахнулся Сычев. — Какое еще к черту чутье? Денег зажал — так и скажи!

Но Волков только отрицательно покачал головой. Годы практики на скорой научили его двум вещам: всегда иметь при себе запас адреналина и безоговорочно доверять своей интуиции.

Его «Искра» была не просто источником силы — она была его барометром, его системой раннего оповещения. И она никогда не ошибалась.

— Моя «Искра»… она беспокоится, — сказал он, глядя куда-то в темноту. — Тревожится, как перед сильной грозой.

Он встал, подошел к окну и вгляделся в россыпь огней вечернего города.

— Давай просто переждем. Недельку-другую. Пусть все успокоится, уляжется. А там и видно будет.

Сычев недовольно засопел.

— И что, из-за твоих этих… предчувствий… я теперь деньги терять должен?

Волков повернулся к нему. Взгляд его был тяжелым и холодным.

— Лучше потерять немного денег, чем всю свою свободу, Гриша. Запомни это.

Сычев еще поворчал что-то себе под нос, но спорить не решился. Он знал — если уж Волков начал говорить о предчувствиях, переубедить его было невозможно. Он развернулся и, уже взявшись за дверную ручку, обернулся.

— Федор… — его голос стал тише. — А может, стоит тогда Архивариуса нашего предупредить? Пусть, так сказать, ухо держит востро. Мало ли что.

Волков, стоявший у окна, покачал головой.

— Я подумаю Гриша. Но это пока лишь мои ощущения. Торопится пока не стоит. Может я ошибаюсь? Однако мысль здравая.

— Лишним не будет, — пробурчал Сычев. — Времена нынче неспокойные.

Он вышел из кабинета. А Волков остался стоять у окна, вслушиваясь в тревожную тишину внутри себя

Он не знал, откуда исходила угроза. Но чувствовал, что кто-то уже готовит для них ловушку. Кто-то очень умный и очень опасный. Но кто?

* * *

Маленькое, почти безлюдное кафе в центре города тонуло в синеватых вечерних сумерках.

В дальнем, самом темном углу, за столиком у окна сидела Алина Борисова. Перед ней стояла чашка с давно остывшим чаем, к которому она так и не притронулась.

Ее взгляд был устремлен в одну точку, на свои руки, лежащие на столе. Антимагические браслеты, тускло поблескивая на ее тонких запястьях, казались уродливыми, чужеродными кандалами.

Входная дверь тихо скрипнула, впуская в кафе порыв сырого вечернего воздуха. Вошел Максим Фролов. Он неловко огляделся по сторонам, заметил ее и, помедлив секунду, направился к ее столику.

Он молча сел напротив. Долгое, тяжелое молчание повисло между ними.

— Привет, Алина.

Она медленно подняла на него глаза. Они были красными и опухшими от слез.

— Привет, Максим. Спасибо, что пришел.

— Как ты? — глупый, дежурный вопрос, который он задал просто потому, что не нашел другого.

— Как я? — она криво усмехнулась. — Уничтожена. Раздавлена. Растоптана. Все, ради чего я жила последние десять лет, отобрали одним щелчком, — она с ненавистью посмотрела на свои запястья. — Теперь я никто. Пустышка. Обычный человек, без «Искры», без будущего.

Фролов нервно сглотнул.

— Алина… но как ты могла? Подменить анализы… Ты же чуть не убила пациента!

Она вздрогнула, как от удара.

— Не напоминай! — почти прошептала она. — Я и так себя корю за это каждую секунду! Я спать не могу, Максим! Каждую ночь одно и то же перед глазами — что, если бы он не успел? Что, если бы Илья не…

— Так почему⁈

— Потому что я была уверена! — ее голос сорвался на крик, и она тут же испуганно огляделась. — Все симптомы указывали на васкулит! Все сходилось! А Разумовский… он просто… он просто везунчик! Ему опять повезло!

Фролов медленно покачал головой.

— Он не везунчик, Алин. Он талант. Настоящий. И ты сама это прекрасно знаешь. Просто признать это очень тяжело.

— Из-за него я все потеряла! — она сжала кулаки так, что побелели костяшки.

— Нет, Алина, — тихо, но твердо сказал он. — Не из-за него. Ты сама все потеряла. В тот самый момент, когда решила, что твоя гордыня важнее жизни пациента.

По ее щекам снова покатились слезы. На этот раз она не пыталась их скрыть, просто сидела и тихо, беззвучно плакала. Фролов, не зная, что делать, неловко протянул руку и погладил ее по руке.

— Максим… помоги мне, — вдруг прошептала она, поднимая на него заплаканные глаза. — Помоги вернуться. Пожалуйста.

— Я не знаю, как, Алина. Это же дело Гильдии. Следователь Мышкин… Он, кажется, очень серьезно настроен.

Она медленно вытерла слезы рукавом. И в ее глазах больше не было отчаяния. Только холодная, злая решимость.

— А я знаю как.

Фролов напрягся, почувствовав эту внезапную перемену.

— Что ты задумала?

Она наклонилась к нему через стол, и ее голос стал тихим и ядовитым, как змеиный шепот.

— Есть один способ, Максим. Всего один. И для него мне понадобится твоя помощь.

* * *

Вероника медленно подошла и остановилась в метре от меня. Ее руки были скрещены на груди, а на лице играла холодная, вежливая улыбка, от которой было неуютно.

— Опять ты с ней. Под самым романтичным дубом на территории больницы, — ее голос был ровным и спокойным. Слишком спокойным.

Я вздохнул. Можно было начать оправдываться, что-то мямлить про работу. Но я устал. Устал от интриг, от недомолвок, и последнее, чего мне хотелось, — это играть в угадайку в личных отношениях.

— Вероника, — сказал я ровно, глядя ей прямо в глаза. — Давай договоримся сразу. У меня была здесь деловая встреча. Да, с Кристиной. И да, она конфиденциальная. Я не могу рассказать тебе детали.

Ее улыбка стала еще более ледяной.

— Деловой? После работы? Под деревом? Очень интересно.

— Влип ты, двуногий! По самые уши! — заверещал Фырк. — Она тебе не верит! Срочно ври про то, как вы разрабатывали план по спасению мира от гигантских амеб!

— А знаешь, что интересно мне? — я сделал шаг ей навстречу, сокращая дистанцию. — Мне интересно, почему ты сразу делаешь выводы. Почему вместо того, чтобы спросить, ты выбираешь сарказм и недоверие?

Она явно не ожидала такого поворота. Ее уверенность на мгновение дрогнула.

— Ты же знаешь, какая у нее репутация. И видела я вас…

— А какая у меня репутация, Вероника? — я не повышал голоса, но в нем появился металл. — Я дал тебе повод не доверять мне? Хоть раз? Мы договорились быть вместе. А отношения, насколько я понимаю эту сложную материю, строятся на доверии. Если ты собираешься бросаться на меня каждый раз, когда я разговариваю с женщиной, и устраивать сцены ревности, то ты мне просто не доверяешь.

Я сделал паузу, давая ей осознать сказанное.

— А если нет доверия, то может, нам обоим стоит задуматься, есть ли вообще смысл пытаться что-то строить дальше?

В ее глазах промелькнуло что-то похожее на обиду, затем на растерянность. Моя атака сработала. Я видел, что она не готова к такому ультиматуму. Она молчала несколько долгих секунд, просто глядя на меня.

Наконец, она медленно выдохнула, и лед в ее взгляде начал таять.

— Прости, — тихо сказала она. — Ты прав. Я… я просто испугалась.

Она сделала шаг вперед, подошла вплотную и взяла меня под руку. Ее пальцы крепко сжали мой локоть.

— Пойдем домой. Я так устала сегодня.

Мы пошли к выходу с территории больницы. Молча. Она прижималась к моему плечу, и я не мог понять — это было проявлением нежности. Она сделала свой выбор. Она выбрала доверять мне.

— Как твой день прошел? — спросила она, когда мы уже вышли за ворота, явно пытаясь сменить тему на более безопасную. — Справился со всей работой?

— Справился, — кивнул я. — И Шаповалов в качестве награды даже дал мне два официальных выходных на подготовку к экзаменам.

Я ожидал, что она обрадуется, но вместо этого ее лицо снова поникло, а плечи опустились.

— Выходные… — она грустно усмехнулась. — Вот ведь ирония. В кои-то веки у нас совпали, а мне, как назло, нужно уезжать.

— Куда?

— Во Владимир, — она тяжело вздохнула. — Нужно опять выручать моего непутевого отца. У него снова проблемы, кажется, в очередной раз допился до чертиков. Пришло письмо от соседей… Нужно съездить, привести его в чувство, иначе его просто выселят из квартиры.

Она посмотрела на меня с таким отчаянием и усталостью в глазах, что мне стало ее искренне жаль. Бороться с алкоголизмом близкого человека — это как тащить на себе камень, который никогда не кончается.

— Прости, что испортила нам выходные, — тихо добавила она. — Я так хотела провести их с тобой.

Я на мгновение задумался. Владимир. Мне ведь все равно туда ехать на экзамены. Так какая, в сущности, разница, стартовать туда через два дня или прямо сейчас? Можно совместить неприятное с полезным. Помогу ей с отцом, сам осмотрюсь в городе перед экзаменами. Да и не хотелось оставлять ее одну в такой ситуации.

— А кто сказал, что ты их испортила? — я остановился и посмотрел на нее. — Я поеду с тобой.

Она удивленно вскинула на меня глаза.

— Что? Но… зачем? У тебя же подготовка…

— Учить устав Гильдии можно и во Владимире. Заодно и тебе помогу с отцом, и сам к городу привыкну. Так что собирай вещи. Поедем сегодня же вечером.

Лицо Вероники преобразилось. Усталость и отчаяние исчезли, а в глазах зажегся огонек неподдельного, детского счастья. Она ничего не сказала, просто крепко обняла меня.

— Ну ты даешь, двуногий! Настоящий герой! — восхищенно присвистнул у меня в голове Фырк. — И экзамены сдаст, и даму сердца от депрессии спасет, и с ее папашей-алкоголиком разберется! Прямо рыцарь в белом халате! Куда там этим вашим сказочным принцам!

Я усмехнулся. План был спонтанный, но, кажется, единственно верный. Похоже, ближайшие два дня будут очень насыщенными.

Может, это и к лучшему. Немного отдохну, перезагружу мозг. А потом, с новыми силами и новыми корочками Подмастерья, вернусь и разберусь со всеми этими Волковыми, Сычевыми и их таинственными Архивариусами.

Вероника счастливо улыбнулась и, привстав на цыпочки, быстро поцеловала меня в щеку. Вся ее недавняя холодность испарилась без следа.

Сборы заняли у меня рекордно короткое время. Все, что нужно было для двухдневной поездки, легко уместилось в небольшую дорожную сумку. Настоящие проблемы создали не вещи, а провожающие.

Морковка, учуяв неладное по запаху дорожной сумки, крутилась под ногами и недовольно мяукала, заглядывая мне в глаза с немым укором.

— Не переживай, рыжая. Два дня всего, даже соскучиться не успеешь, — сказал я, насыпая ей в миску корма с хорошим таким запасом. Рядом поставил еще одну миску с водой. Не пропадет. Не в первый раз одну оставляю, она у меня дама самостоятельная.

Гораздо сложнее было с Фырком. Он уселся на подоконнике в позе трагического героя, покинутого всеми, и сверлил меня взглядом, полным вселенской обиды.

— Предатель! — наконец изрек он, когда я уже застегивал молнию на сумке. — Бросаешь меня, своего верного соратника и боевого товарища, ради… ради этой юбки!

— Фырк, не драматизируй, пожалуйста, — я устало посмотрел на него. — Я уезжаю по делу. Экзамены сдавать. Совсем скоро уже вернусь.

— А если здесь случится что-то важное? Заговор? Переворот? Землетрясение? Кто будет спасать эту больницу, пока ты там развлекаешься?

— Ты и спасешь, — я подмигнул ему. — Ты же у нас самостоятельный. Главное, все записывай, потом мне расскажешь.

Я вызвал такси и, заехав за Вероникой, приятно удивился. Она уже была готова, стоя на пороге с небольшой практичной сумкой через плечо. На ней были удобные джинсы и свитер. Никаких лишних понтов и огромных чемоданов. Молодец.

На автовокзале мы без проблем купили билеты на ближайший рейс до Владимира. Автобус оказался полупустым, и мы с комфортом устроились на задних сиденьях.

Но едва транспорт тронулся, и за окном замелькали огни Мурома, Вероника тут же достала из сумки толстый блокнот и ручку. Мои надежды на спокойную, расслабленную дорогу тут же рухнули.

— Так! Не будем терять времени. Я помогу тебе с Уставом Гильдии, — деловито заявила она. — Начнем с основ. Статья первая Устава Гильдии Целителей. Цели и задачи. Рассказывай.

Я чуть не закатил глаза.

— А что, отличная мысль! Давай скоротаем дорогу.

— Правильный выбор, — усмехнулась она. — У нас всего два вечера и одна дорога! Время — наш самый ценный ресурс!

И она начала гонять меня по статьям. Похоже это был ее способ отвлечься от мыслей об отце, а я не стал настаивать.

Основные положения, права и обязанности целителей, дисциплинарные взыскания, структура Гильдии… Удивительно, но она действительно знала этот талмуд наизусть, помня даже самые мелкие и заковыристые формулировки.

При этом процесс обучения она сделала… весьма своеобразным. Попутно с вопросами она прижималась все ближе, ее рука, как бы случайно, скользила по моему бедру, а губы оказывались у самого уха, когда она задавала очередной вопрос.

— Статья двадцать третья. Права пациента. Начинай.

— Э-э… — я пытался сосредоточиться, но ее тепло и легкий аромат духов сбивали с толку. — Пациент имеет право на… э-э-э… полную информацию о состоянии своего здоровья… и… и на выбор целителя… ммм…

Она тихо хихикнула мне в ухо.

— Отвлекаю? Это тоже часть подготовки. Называется «проверка на стрессоустойчивость в экстремальных условиях».

Ну и проверка. Приятная, конечно, до невозможности, но концентрации не способствующая. Хотя, должен признать, материал с такой методикой усваивался намертво.

Дорога пролетела незаметно. Нас встретил вечерний Владимир, сияющий огнями. Старинные улочки, мощные стены кремля, подсвеченные соборы, купола которых золотом горели на фоне темного неба. Мы быстро нашли небольшую, уютную гостиницу недалеко от центра.

— Пожалуйста, одноместный номер, — в шутку сказал я администратору, пожилой даме с высокой прической.

И тут же почувствовал, как Вероника с улыбкой ущипнула меня за бок.

— Двухместный, — смеясь сказала она даме, сверкнув на меня глазами. — С одной большой кроватью.

Администратор понимающе улыбнулась и протянула нам ключи.

Номер оказался простым, но чистым и очень уютным. Деревянная мебель, мягкий ковер и, самое главное, огромная кровать, занимавшая полкомнаты.

Едва за нами закрылась дверь, как Вероника оказалась в моих объятиях.

— Сначала душ, — прошептала она, целуя меня. — А потом… практические занятия по снятию предэкзаменационного стресса.

Интересная все-таки методика подготовки. И, надо сказать, очень эффективная.

Ночь пролетела как одно мгновение, и утро пришло слишком быстро, ворвавшись в нашу идиллию резким, безжалостным звонком телефона. Он лежал на прикроватной тумбочке и надрывался так, будто случился пожар. Я недовольно проворчал и, пытаясь не разбудить спящую Веронику, потянулся к трубке.

На экране светилось имя: «Величко». Что ему могло понадобиться в такую рань?

— Алло? — прохрипел я сонным голосом.

— ИЛЬЯ! — голос Пончика на том конце провода был наполнен такой паникой, что я мгновенно проснулся. — ЧТО ДЕЛАТЬ⁈ ТУТ ТАКОЕ ТВОРИТСЯ!