Глава 21

Я развернулся и направился обратно к выходу, к бандитам. Каждый шаг отдавался в голове четким стуком — не страха, а холодного расчета.

План формировался на ходу, как экстренная хирургическая операция: сначала — доступ к «операционному полю», то есть к их главарю. Потом — основное действие, точный и неожиданный «разрез».

И затем — «ушивание», закрепление результата. Без лишней крови, без шума. Чистая работа.

— Эй, двуногий! — Фырк материализовался на моем плече, его усики подрагивали от возбуждения. — Ты что задумал? Сдаваться? Или у тебя есть план покруче, чем «давайте жить дружно»?

— Я же сказал — сейчас увидишь! Главное, будь готов сканировать всех подряд, когда мы окажемся внутри. Мне нужна информация об их главаре. Болезни, слабости, страхи. Все.

У главного входа разворачивалась неприятная сцена.

Двое громил держали за шиворот целителя первого класса Шишкина. Филипп Борисович, семидесятилетний терапевт старой закалки, в старомодных очках и с интеллигентным, испуганным лицом, пытался вырваться, но куда ему против молодых бычков.

— Я же сказал, мне нужно к пациентам! — надрывался старик. — У меня диабетик в коме!

— А мы сказали — никого не пускаем! — рявкнул первый амбал, встряхивая лекаря как тряпичную куклу.

Я почувствовал, как внутри поднимается холодная ярость.

Ублюдки!

Издеваться над стариком. Это уже не просто блокада. Это демонстрация власти над слабыми. И это их главная ошибка. Они недооценивают, на что способен лекарь, когда на его глазах обижают коллегу.

Я, не меняя выражения лица, сделал шаг вперед, прямо к бандитам. Я не кричал, не угрожал. Я просто шел. Мое спокойствие на фоне их агрессии создавало почти осязаемое напряжение.

— Ведите меня к вашему старшему, — громко и четко произнес я, подходя ближе. — Срочно.

Оба быка синхронно повернулись ко мне.

Первый — тот, у которого Фырк час назад заблокировал магию — побледнел, узнав меня. Его рука инстинктивно дернулась к ладони, словно проверяя, не вернулась ли способность.

— Это тот самый… — пробормотал он напарнику, отпуская воротник халата Шишкина. — С этим лучше не шутить и не спорить. Пойдем, отведем к Арсену.

Меня такой ответ устроил.

Отлично работает. Страх перед неизвестным — лучший мотиватор. Они не знают, как я это сделал, и именно поэтому боятся еще больше.

— Смотри-ка! — раздался в моей голове восторженный голос Фырка. — Они тебя за какого-то темного мага приняли! Боятся, как огня! Красота!

Второй амбал, глядя на испуганного напарника, неуверенно кивнул. Они расступились.

Шишкин, освободившись, не бросился бежать. Вместо этого он подбежал ко мне и вцепился в рукав халата дрожащими пальцами.

— Илья Григорьевич, вы уверены в том, что хотите сделать? — его голос срывался от волнения. — Эти… эти люди опасны!

Я почувствовал не раздражение, а искреннее сочувствие к старику

Бедняга. Он из другого поколения. Из мира, где слово лекаря было законом, а уважение к сединам — нормой. Он не понимает, как можно разговаривать с такими людьми на их языке.

Я мягко отцепил его руку, глядя старому лекарю прямо в глаза.

— Спокойно, Филипп Борисович. Я знаю, что делаю. Идите в больницу, ваш диабетик вас ждет.

— Но как же вы…

— Идите, — повторил я твердо, но без грубости. — Доверьтесь мне.

Старый лекарь еще секунду колебался, переводя испуганный взгляд с меня на мрачные фигуры громил, потом, тяжело вздохнув, развернулся и заковылял к больнице, то и дело оглядываясь через плечо.

В его глазах читалась смесь благодарности и неподдельного страха — за себя и, кажется, еще больше, за меня.

Меня повели через парковку к черному микроавтобусу типа «Марафонец». Классическая машина для криминальных разборок. Неприметная, но вместительная.

Тонированные стекла, усиленная подвеска… Мой мозг автоматически анализировал детали. Нет, это не просто фургон. Это крепость на колесах. Двери, скорее всего, бронированные. Эти ребята — не уличная шпана. Они организованы.

— Понтуются, — мысленно прокомментировал Фырк. — Такая тачка стоит как целое отделение реанимации со всем оборудованием. Можно было бы пару десятков жизней спасти за эти деньги.

Один из громил с металлическим скрежетом сдвинул тяжелую боковую дверь.

Черт. Артем, Кристина, Фролов… Они не просто заложники. Они — мои люди. Это уже давно стало личным.

Внутри картина была предсказуемой и печальной одновременно. На задних сиденьях, прижавшись друг к другу, сидели они. Кристина — бледная, с размазанной по щекам тушью, испуганно прижималась к холодному стеклу.

Артем сидел рядом с ней, внешне спокойный, но я видел, как подрагивают его сжатые в кулаки руки. Он пытался успокоить Кристину, что-то тихо нашептывая ей на ухо.

А вот это интересно. Фролов. Не боится. Злится.

Максим сидел чуть поодаль, весь красный от сдерживаемой ярости, сверлящий ненавидящим взглядом спину одного из бандитов. Похоже, мои уроки не прошли даром. В нем просыпается характер.

Еще двое — Соколов и Мельникова из терапии вместе с остальными — жались в самом дальнем углу, представляя собой живое воплощение ужаса.

Я, оценив обстановку, сделал шаг внутрь.

Дверь за моей спиной с глухим стуком закрылась, отрезая меня от внешнего мира. Я оказался в ловушке вместе с остальными. В полумраке салона, на переднем пассажирском сиденье, сидела фигура их главаря, Арсена, который до этого молча наблюдал за сценой. Напряжение достигло пика.

Арсен, раскинувшись на широком сиденье как на троне, буровил меня взглядом.

Типичный «авторитет», каким я их помнил по старому миру. Человек, застрявший в своем времени.

Лет тридцать пять, коренастый, с начинающим пивным животом, который он безуспешно пытался скрыть под дорогой кожаной курткой.

Золотая цепь толщиной с мизинец, перстни почти на каждом пальце, включая большой. Лицо квадратное, с тяжелой челюстью.

Взгляд наглый, но в глубине маленьких, близко посаженных глаз читалась плохо скрываемая растерянность — как у сторожевого пса, которого внезапно назначили вожаком стаи и который теперь не знает, лаять ему или вилять хвостом.

Я мгновенно его продиагностировал.

Классический случай. Правая рука босса, которая без головы не знает, что делать. Исполнитель, внезапно оказавшийся у руля. Не стратег, а тактик. Привык выполнять приказы, а не отдавать их. Опасен своей непредсказуемостью и глупостью.

— Ого, какой павлин! — мысленно прокомментировал Фырк. — Весь в золоте, как новогодняя елка! Только мишуры не хватает!

Я, не говоря ни слова, сел напротив него на свободное место. И замолчал. Просто сел и уставился в одну точку на тонированном стекле за его плечом.

Сейчас главное — перехватить инициативу. Он ждет, что я буду просить, умолять, угрожать. Он ждет реакции. А я не дам ему ничего. Пусть нервничает.

В психологической дуэли побеждает тот, кто первым заставит противника заговорить.

Напряжение в салоне стало почти осязаемым. Заложники боялись дышать. Двое бандитов, стоявших в проходе, нервно переглядывались. Арсен не выдержал первым. Он кашлянул, поерзал на своем «троне».

— Ну что, лекарь? — его голос прозвучал с напускной бравадой. — Язык проглотил?

Я медленно перевел на него свой взгляд и молчал. Дуэль началась.

Прошло десять секунд. Двадцать. Тридцать.

Бандиты, стоявшие в проходе, начали беспокойно переглядываться. Один нервно кашлянул. Второй пошевелился, и его кожаная куртка издала громкий, неприятный скрип.

Отлично, Они начинают нервничать. Они ждали криков, угроз, мольбы. А получили тишину. Для людей действия нет ничего страшнее бездействия. Это ломает их шаблон.

Минута.

Арсен заерзал на своем «троне». Его лоб покрылся тонкой пленкой испарины.

Полторы минуты.

— Двуногий, ты чего? — Фырк, которому явно надоело это молчание, запрыгнул мне на колено. — Решил в гляделки поиграть? Или это у тебя медитация такая? Может, мантру про себя читаешь? Ом мани падме хум?

— Тихо, — мысленно ответил я. — Не мешай. Идет сложная операция.

Две минуты.

— Может… может, расскажешь, что ты тут делаешь? — наконец не выдержал Арсен. Голос прозвучал не так уверенно и властно, как он, несомненно, рассчитывал.

Он сломался. Заговорил первым. Теперь инициатива полностью у меня.

— Ничего, — ровно ответил я, не меняя позы и даже не глядя на него. — Сижу.

— Что за спектакль ты устраиваешь⁈ — он начал закипать, его лицо побагровело. — Думаешь, я не понимаю твоих фокусов? Хочешь нас измором взять⁈

— Никакого спектакля, — я наконец повернулся к нему, и на моем лице было выражение легкого, искреннего недоумения. — Я сам пришел в заложники. Добровольно. Вот и все.

А теперь — полный разрыв шаблона. Пусть думают, что я сумасшедший. С сумасшедшими опасно связываться.

Арсен и его люди уставились на меня с полным, абсолютным непониманием. Они захватили больницу, взяли заложников, а тут приходит какой-то лекарь и добровольно записывается к ним в плен.

Их мир, построенный на силе и угрозах, только что столкнулся с чем-то абсолютно иррациональным. Они были в тупике.

Арсен растерянно посмотрел на своих людей, стоявших в проходе, потом на тех двоих, кто меня привел. Те в ответ лишь беспомощно пожали плечами.

— Это тот самый, — пробормотал первый бык, которого я вылечил у входа. — Который магию отключил. Одним взглядом.

В глазах Арсена мелькнула тень суеверного страха. Он облизнул внезапно пересохшие губы.

— Ага! Боится! — мысленно прокомментировал Фырк. — Услышал про отключенную магию и сразу штанишки намочил! Дави его, двуногий, дави!

— Ты кто такой ваще? — спросил Арсен, и в его голосе уже не было прежней властности, только плохо скрытое подозрение. — Что тебе здесь нужно?

Он не знает, кто я. Он видит простого лекаря, который каким-то образом нейтрализовал его людей. Отлично. Неопределенность — мой лучший союзник.

— Я тот, кто решает проблемы, — спокойно ответил я, глядя ему прямо в глаза. — И, судя по всему, у тебя сейчас очень большая проблема.

— У меня нет проблем! — огрызнулся Арсен, но его неуверенность была почти осязаемой.

— Есть, — я позволил себе легкую, холодную усмешку. — Ты сидишь здесь и не знаешь, что делать. Это называется проблемы. И я могу их решить. Или усугубить.

Арсен молчал, лихорадочно обдумывая мои слова. Он смотрел на меня, пытаясь понять — кто я?

Мой спокойный, ровный ответ повис в густой тишине салона. Он пытается вернуть ситуацию в привычное для него русло: он — начальник, я — подчиненный. Не выйдет. Я не играю по его правилам.

— Слушай, умник, — Арсен наклонился вперед, пытаясь выглядеть угрожающе, но в его голосе уже не было прежней уверенности. — Ты цирк тут устраиваешь? Думаешь, я не понимаю? Ты хочешь выторговать что-то? Освобождение своих дружков?

Отлично. Он перешел от угроз к попытке переговоров. Он ищет логику в моих действиях. Значит, я полностью контролирую его мыслительный процесс.

Я молча смотрел на него, не подтверждая и не опровергая его догадку, давая ему еще немного повариться в собственном недоумении. На лице Арсена была написана вся гамма эмоций: злость, страх, растерянность. Он ждал ответа.

— Это вы тут цирк устраиваете, — спокойно парировал я, наконец посмотрев ему прямо в глаза. — А я вам просто подыгрываю. Вы как малые дети — обиделись, что вас не пустили к боссу, и решили показать силу. Взяли заложников, заблокировали больницу. Что дальше? Будете требовать мороженого и качели?

— Мороженого и качели! А-ха-ха! — мысленно хохотнул Фырк. — Двуногий, ты гений! Он его сейчас просто в порошок сотрет!

— Мы дети⁈ — Арсена затрясло от ярости. Он вскочил, ударив кулаком по спинке сиденья. — Мы цирк творим⁈ Да я на уши всю эту больницу поставлю! Я вашу главврачиху заставлю на коленях ползать! Если через двадцать минут она не пустит меня к боссу, я… я…

Он запнулся, не зная, чем именно угрожать. Вот оно. Он пуст. У него нет плана «Б». Он действует на эмоциях, как подросток. Ну а с полицией скорей всего договорисля на определенное время опоздания.

— Мне пациентов жалко, — продолжил он, сев обратно и пытаясь говорить спокойнее. — Они ни в чем не виноваты. Но еще немного, и мое терпение лопнет! И тогда…

А вот это интересно. Он не просто тупой «бык». Он пытается манипулировать, играть в хорошего парня, чтобы сохранить лицо. Горячий, импульсивный, но не совсем потерянный. Можно работать.

Я молча смотрел на него. Я получил всю необходимую информацию о его психологическом состоянии. Я знал его слабые места. Теперь можно было переходить к основной части моего плана.

— Делай что хочешь, — я пожал плечами, демонстрируя полное безразличие к его угрозам. — Можешь хоть штурмом брать больницу. Наши охранники — два пенсионера и студент — тебе точно не помеха, — я, конечно, утрировал, но далеко от истины не был. — Но ты ничего не добьешься. И боссу своему не поможешь. А себе проблем доставишь знатных!

— Почему это? — Арсен сел обратно, прищурившись. Он был заинтригован и напуган.

— Во-первых, полиция все-таки приедет., а потом и Инквизиция. Ты думаешь у господина Мышкина управы на вас не найдется? Тем более в момент эпидемии «стекляшки»? С Владимира приедет уже другая полиция с инквизиторами и вот тогда ты не откупишься… Во-вторых, прямо сейчас ваш главарь умирает, — мой тон был будничным, как у лекаря, констатирующего печальный, но рядовой факт. — А его единственный лечащий лекарь сидит здесь, в твоем фургоне, и спорит с его… заместителем.

Я сделал уничижительный акцент на последнем слове.

Арсен побледнел. Его руки, лежавшие на коленях, мелко задрожали, и тяжелые золотые перстни зазвенели друг о друга. Первый мой аргумент он пропустил мимо ушей. Удивительно! Не мог же он не понимать то что я сказал. Ну или он полный идиот! Тем не менее больше его волновал именно второй…

— Что⁈ Как… как ты смеешь⁈ Босс не может… Он же вчера был…

— Был. А сегодня нет. Осложнения. Бывает.

— Ты врешь!

— Зачем мне врать? — я развел руками. — Мне, по большому счету, все равно, выживет твой босс или нет.

Полная ложь, конечно. Я вложил слишком много сил в эту операцию, чтобы дать ему умереть. Но Арсен этого не знает. Для него я — чужой, холодный лекарь.

— Но в больнице кроме него есть еще триста пациентов. И ты не пускаешь к ним лекарей. Для меня жизнь большинства важнее жизни одного бандита.

— Жестко, двуногий! — присвистнул Фырк. — Прямо в лоб! Он сейчас обделается!

Арсен сидел, полностью раздавленный. Его мир рухнул. Он не только провалил задание, но и мог стать виновником смерти своего босса. Он смотрел на меня с ужасом и растерянностью, не зная, что делать. Я молчал, ожидая его капитуляции.

— Да плевать мне на всё! — Арсен снова вскочил, его лицо исказилось от смеси страха и ярости. — Мы заберем босса! Отвезем в частную клинику! Там его вылечат лучшие лекари!

Частная клиника. Предсказуемо.

Богатые дилетанты всегда думают, что за деньги можно купить здоровье. Они не понимают, что экстренная хирургия — это не гостиничный сервис. Это война. А лучшие солдаты — здесь.

— Во-первых, от транспортировки в его состоянии он умрет еще в машине, — я говорил холодно, методично, как на консилиуме. — Разрыв швов на почке, массивное внутреннее кровотечение, остановка сердца — выбирай, что больше нравится. Он в медикаментозной коме, на вазопрессорах. Любая тряска — и его нестабильная гемодинамика рухнет. Давление упадет до нуля за пять минут.

— Во-вторых, — продолжил я, — знаю я этих лучших лекарей в ваших частных клиниках. Недавно барона фон Штальберга от таких спасал. Чуть не залечили до смерти.

Упоминание аристократической фамилии должно сработать. Для таких, как он, имя барона — это символ власти и денег, которому они верят больше, чем любому лекарю.

— Ты… ты блефуешь! — его голос дрогнул.

— Проверь, — я откинулся на спинку сиденья, демонстрируя полное расслабление. — Забирай его. Вези. Через час будешь организовывать похороны. А я потом лично позабочусь, чтобы вся ваша… организация… знала, что это ты убил своего босса. Потому что не послушал лекаря.

— Нокаут! — мысленно взвыл от восторга Фырк. — Чистый нокаут! Он его не просто победил, он его в асфальт закатал!

Арсен рухнул обратно на сиденье.

Он заметался. В его маленьких глазках боролись эмоции — злость на собственное бессилие, животный страх, растерянность, остатки преданности боссу.

— Что… что ты предлагаешь? — наконец выдавил он. Голос прозвучал сдавленно. Он полностью отдал инициативу.

Сейчас нужно не просто получить то, что мне нужно. Нужно полностью изменить его роль в этой ситуации. Из главаря банды он должен превратиться в напуганного родственника в приемном покое.

— Снимаешь оцепление с больницы. Полностью. Отпускаешь всех заложников. Сам — один, без оружия — идешь в комнату ожидания реанимации. Садишься на стул и ждешь новостей о состоянии босса.

Я не просто нейтрализую его. Я лишаю его всех атрибутов власти — его людей, его оружия. Я вырываю его из его крепости и помещаю в мою. В комнату ожидания, где он будет таким же, как все — беспомошным и зависимым от моего слова.

— Что⁈ Я⁈ Один⁈ — он снова взорвался. Это была агония его эго. — Да ты совсем охренел! Я не…

— Ого, пациент еще дергается! — мысленно прокомментировал Фырк. — Надо добавить анестезии!

— Если уж ты не боишься ни Инквизиции, ни полиции, подумай что в разгар эпидемии «Стекляшки» больнице требуются лекари! — перебил я его, и мой голос резал, как скальпель. — А ты их блокируешь! Люди прямо сейчас умирают в палатах, потому что к ним не может попасть смена! Пока мы тут с тобой меряемся, у кого длиннее!

А теперь — финальный удар. Я сделаю его не просто слабым, а морально ничтожным. Препятствием на пути спасения невинных.

— Я не могу просто так… — его голос сдулся, превратившись в жалкий лепет. — Мои люди… они не поймут…

Он цепляется за последнее. За свой образ босса перед подчиненными. Жалкое зрелище.

Я молча смотрел на него холодным, непроницаемым взглядом. Я не собирался помогать ему сохранить лицо. Я ждал полного и безоговорочного подчинения.

Друзья, спасибо за то что остаетесь с нами! История нашего лекаря продолжается во многом благодаря вам!

Шестой том https://author.today/reader/486451