Глава 20

В тишине ординаторской реанимации, нарушаемой лишь далеким, мерным писком мониторов, ее голос прозвучал неожиданно тихо и напряженно.

— Это… это не про дядю, — начала она, не поднимая глаз. — Точнее, не совсем про него. Это про Артема.

— Артема? — я нахмурился, пытаясь понять, куда она клонит. — При чем здесь Воронов?

— Он… в общем, он за мной ухаживает, — выпалила она на одном дыхании, словно боялась, что если остановится, то не сможет продолжить. — Приглашает в кино, дарит цветы. И знаешь что? Он мне нравится. Очень нравится.

Она замолчала, явно ожидая моей реакции. Я молчал, окончательно сбитый с толку. Я готовился услышать о заговорах, угрозах, «Архивариусе», а вместо этого получил… признание в девичьих терзаниях.

Я испытал искреннее облегчение.

Так вот в чем дело. Всего лишь амурные дела. А я уже готовился к худшему. Артем — хороший парень. Надежный, умный, с отличным чувством юмора. Они были бы прекрасной парой.

— Так это же замечательно, — ободряюще улыбнулся я. — Артем — отличный мужик. Я рад за вас обоих.

Я думал, что на этом разговор исчерпан, но Кристина молчала, явно ожидая от меня какой-то другой реакции.

Почему она молчит? Я же все сказал. Что еще она от меня хочет?

— Но я не знаю, как поступить, — продолжила она, наконец набравшись храбрости и подняв на меня свои большие, серьезные глаза. — Потому что… я думала, между мной и тобой что-то было. Или могло быть.

Я как раз просматривал лист назначений Мкртчяна. На ее словах моя рука замерла, ручка остановилась на полуслове.

Опять?

В голове начали носиться уставшие мысли.

Я думал, мы закрыли эту тему еще тогда. Неужели она приняла наше вынужденное сотрудничество против ее дяди за что-то большее? Я ведь четко дал понять, что между нами ничего быть не может.

Я лихорадочно начал перебирать в уме все наши последние встречи. Да, я поддерживал ее. Да, я защищал ее. Но это была поддержка союзника, партнера по рискованной операции, а не ухаживания. Неужели она не видит разницы?

— ВОТ ТЕ РАЗ! — раздался в моей голове полный дикого восторга мысленный визг Фырка. — Она снова за свое! Девчонка не сдается! Наконец-то! Я этого ждал! Попкорн в студию!

— Кристина, — я осторожно положил ручку и историю болезни на стол, подбирая слова с аккуратностью сапера. — При чем здесь я вообще?

Так, спокойно. Главное — не сказать глупость. Она помогла мне. Рисковала. Нельзя ее просто отшить. Нужно быть… деликатным. Черт, я лучше бы еще одну трепанацию черепа провел, чем вести эти разговоры.

— Я очень ценю твою помощь, — начал я мягко, но твердо. — Ты поступила как очень смелый и порядочный человек. И я считаю тебя своим другом, своим союзником.

На ее лице промелькнуло разочарование, но тут же сменилось облегчением. Неопределенность закончилась.

— Ну как же! Ты меня всегда защищал, всегда поддерживал. Я думала, это… особое отношение.

Ах, вот оно что. Синдром спасателя, переходящий в эротический перенос. Или, как это называли в моем мире, «синдром белого халата». Классика.

Пациентка, ну или в данном случае союзница, принимает профессиональную заботу и участие за личный, романтический интерес. Симптомы налицо.

Прогноз — благоприятный при правильной терапии. Я почувствовал себя снова на своей территории. Теперь это были не непонятные чувства, а понятный медицинский «синдром».

— Кристина, если тебе нравится Артем — иди с ним на свидание. Не вижу никаких медицинских… то есть, никаких препятствий.

— И ты… ты не будешь ревновать? — она посмотрела на меня с таким искренним, детским удивлением, что я едва сдержал улыбку.

— О, да! — ехидно прокомментировал Фырк. — Он будет рыдать в подушку ночами напролет! Как же он без тебя, своей единственной и неповторимой!

— Переживу как-нибудь, — улыбнулся я. — Артем мой друг и коллега. Отличный анестезиолог и хороший человек. Он достоин такой прекрасной девушки, как ты.

Кристина просияла от комплимента, но тут же ее взгляд стал подозрительным. Она хитро прищурилась.

— Так я и знала! У тебя есть девушка! Я же говорила! И ты просто морочил мне голову все это время, да?

Я замер, пытаясь осознать этот логический кульбит. Так, стоп. Сначала она думала, что я в нее влюблен. Теперь, когда я сказал, что не влюблен, она обвиняет меня в том, что я морочил ей голову? Где здесь логическая связь?

Женская логика — восьмое чудо света.

Неизлечимое и не поддающееся классификации заболевание. Даже Сонар бессилен. Я молча смотрел на возмущенную, но уже явно повеселевшую Кристину и понимал, что проиграл эту битву окончательно.

Я могу спасти жизнь, но понять женщину — это для меня задача посложнее.

— Раз ты не против, я приму приглашение Артема! — решительно продолжила она так, будто я только что дал ей официальное разрешение.

А я должен был быть против? Кажется, я пропустил какой-то важный этап в этом разговоре.

Она придвинулась ближе, ее тон стал серьезным и заговорщицким.

— Но расскажи, какой он? Ну, как парень, а не как лекарь? Что любит? Что ненавидит? Есть какие-нибудь странные привычки? А девушки у него были? Почему расстались? Он вообще романтик или больше прагматик? Как он относится к детям? А к животным? А к родителям девушки?

Так, сбор анамнеза на Воронова Артема. Жалобы: неизвестны. Интересующие области: диета, вредные привычки, хобби, социальные связи, семейный анамнез… Поехали.

Следующие десять минут я методично, как на консилиуме, отвечал на непрерывный поток ее вопросов. Любимая еда Артема (стейк средней прожарки), хобби (коллекционирует старинные медицинские инструменты и читает дешевые детективы), музыкальные предпочтения (классический имперский рок), отношение к алкоголю (пьет крайне редко, предпочитает хорошее вино или водку), спорт (плавание по утрам в городском бассейне).

Все это я узнал, когда мы с ним были вместе во Владимире.

— Давай, двуногий, выкладывай все! — ехидничал Фырк. — А про тот случай, когда он на корпоративе пытался танцевать на столе, расскажешь? А про его дурацкую привычку разговаривать со скальпелями перед операцией?

— Такое похоже только ты помнишь, — мысленно усмехнулся я. — Я такого не видел.

— А ну да, — заржал Фырк. — Тебя тогда еще не было.

А Кристина продолжала:

— А кошек он любит? — это был явно самый важный вопрос из всех.

— Обожает. У него в детстве было три кота одновременно.

— Отлично! — Кристина буквально расцвела. — У меня всегда были кошки. Если бы он не любил кошек, у нас бы точно ничего не вышло.

Значит, вот он, ключевой критерий отбора. Не интеллект, не надежность, не чувство юмора. А отношение к кошачьим. Учту на будущее.

Она еще минут десять расспрашивала о всяких мелочах, вроде любимого цвета и отношения к ранним подъемам, потом резко вскочила, взглянув на часы.

— Спасибо, Илья! Ты настоящий друг!

И, не сказав больше ни слова, она убежала, оставив меня наедине с забавным ощущением полной растерянности.

Настоящий друг… Кажется, меня только что «френдзонили», даже не пытаясь завязать отношения. И, честно говоря, это лучшее, что могло случиться.

— Поздравляю, двуногий! — раздался в голове голос Фырка. — Ты только что прошел экспресс-курс «Как стать лучшей подружкой за 40 минут»! Может, тебе колонку советов в женском журнале вести?

— Отстань, — мысленно отмахнулся я, но не смог сдержать усмешки.

— Но знаешь, — продолжил фамильяр уже серьезнее. — Они с Артемом реально подходят друг другу. Оба немного того… с причудами. В хорошем смысле.

— Согласен. Артему давно пора завести серьезные отношения. А Кристине после истории с дядей нужен кто-то надежный. Может, и правда что-то получится.

— Может, тебе колонку советов в женском журнале вести? — не унимался Фырк.

— Угомонись, — я посмотрел на часы. — Пожалуй, откажусь. Хирургия как-то проще.

Пора было возвращаться к работе.

Я чувствовал удовлетворение от того, что помог, пусть и таким странным образом. Эта странная, неловкая ситуация окончательно закрыла для меня «романтическую» линию с Кристиной, превратив ее из потенциальной проблемы в надежного союзника.

Вечером дома меня встретил густой, сводящий с ума запах жареного судака с картошкой. Вероника явно постаралась. Мы поужинали, обсуждая бытовые мелочи — у одной из бригад сломалась карета скорой помощи прямо на вызове, а в магазине за углом наконец-то завезли тот самый вкусный, зерновой хлеб. Обычная жизнь, наполненная простыми, понятными заботами.

Потом пошли гулять по набережной. Ока неспешно несла свои темные воды, в которых длинными, дрожащими змейками отражались огни редких фонарей. Воздух был прохладным и свежим.

— Знаешь, о чем я мечтаю? — Вероника взяла меня под руку и прижалась к моему плечу. — Купить нашу квартиру.

Я удивленно посмотрел на нее.

— Но у тебя же есть квартира. От мамы.

— Да, — тихо сказала она, глядя на темную воду. — И я ее очень люблю. Но… это мамина квартира. Там все напоминает о ней, о ее болезни, о последних годах. Это… место из прошлого. А я хочу место для будущего. Нашего будущего. Маленькую, но свою. Где не будет чужих воспоминаний. Где все будет только наше.

Я замолчал, пораженный глубиной ее слов. Это была не просто мечта о недвижимости. Это было желание построить новый, чистый, свободный от теней прошлого мир для нас двоих.

— Для этого мне нужно стать Целителем третьего класса, — сказал я уже совсем другим тоном. Это перестало быть просто прагматичным расчетом. Теперь это был ответ на ее мечту. — Там зарплата в три раза выше, плюс премиальные, плюс появляется возможность частной практики.

Она мечтает о нашем общем доме. А я — о возможности ей этот дом дать. Цели разные, но путь к ним один. Это… правильно. Это то, что называется семьей.

— Ты скоро им станешь, — она прижалась теснее, и в ее голосе звучала абсолютная, непоколебимая уверенность. — Я в тебя верю. Ты же гений.

— Не гений, просто много знаю, — с легкой усмешкой поправил ее я.

— Скромничаешь. Шаповалов как-то сказал, что ты делаешь операции, которые в столице не каждый Мастер-целитель возьмется делать.

Мы еще немного погуляли, наслаждаясь тишиной и прохладой ночной реки, потом вернулись домой. Ночь прошла спокойно и приятно, смывая усталость и напряжение последних дней.

Утро встретило неприятным сюрпризом.

Подходя к больнице, я издалека увидел то, чего здесь быть не должно. Черные, блестящие на утреннем солнце джипы — четыре штуки, перегородившие все подъезды к главному корпусу. Пятым был большой микроавтобус. Мигалок нет, значит, не полиция и не Инквизиция. Это были неофициальные структуры. Это было вторжение.

Интересно. Кто-то решил поиграть в блокаду. Полиция? Гильдия? Нет, слишком топорно. Слишком демонстративно.

— Люди Мкртчяна, — мысленно прокомментировал Фырк, который материализовался у меня на плече. — Узнаю почерк. Дорогие тачки, кожаные куртки, понты.

У главного входа, расставив ноги и скрестив на груди мощные руки, стояли два амбала. Классические громилы — бычьи шеи, квадратные челюсти, маленькие, ничего не выражающие глазки.

Типичные «быки». Мышц много, мозгов мало. С такими главное — говорить с позиции силы.

Увидев меня, они перегородили дорогу.

— Стоять! — рявкнул первый. — Больница закрыта для посещений!

— Я здесь работаю, — сказал я спокойно, с легким нажимом. — Господин лекарь Разумовский.

— А нас главврач к боссу не пускает! — второй ухмыльнулся, демонстрируя ряд золотых зубов. — Раз нас не пускают, и мы никого не пустим. Справедливо же?

Значит, Кобрук их не пустила. Молодец, держит оборону. Но эти двое — не просто охранники. Это демонстрация силы. Они переживают за своего босса, к которому пока нельзя. Или делают вид, что переживают.

— А ты лекарь пойдешь с нами… — продолжил второй, но видимо что-то прочитав в моем взгляде, нахмурился.

Медленно, выверяя каждое слово, как хирург вымеряет линию разреза, я произнес:

— Если вы не отойдете в сторону в течение десяти секунд, с вашим здоровьем произойдут необратимые изменения. Это не угроза. Это медицинский прогноз.

Амбалы заржали. Громко, пренебрежительно, упиваясь своей силой и безнаказанностью.

— Ты че, лекарь, совсем охренел? Нас в этом городе никто напугать не может! Даже полиция к нам с уважением относится!

Я уже собирался сделать шаг вперед, когда почувствовал легкое, едва заметное покалывание в воздухе, словно от статического электричества. В тот же миг в моей голове раздался панический мысленный крик Фырка.

— Двуногий, стоп! Осторожно! Они маги! Слабенькие, но маги! Чувствую Искру!

— Маги? — я замер. — Но простолюдины не владеют магией. Это привилегия аристократии.

— Значит, чьи-то бастарды. Или праправнуки по боковой линии. Силенок мало, но навредить могут. Могут поджечь одежду или заморозить конечность.

— Значит, простой дракой тут не обойтись, — мгновенно проанализировал я. — Они ждут, что я полезу в бой, и тогда применят магию. Нужно действовать на опережение. И нестандартно. Сможешь их нейтрализовать?

— Никогда такого не делал… — в голосе Фырка слышалась неуверенность. — Но попробую! Ты их чем-нибудь отвлеки!

— Отвлечь… Отлично. У меня есть идея получше, чем просто разговор.

Мой взгляд стал еще более холодным и сфокусированным. Я сделал шаг не назад, а вперед. Амбалы, видя это, ухмыльнулись, ожидая драки. Они не подозревали, что сейчас произойдет нечто, выходящее за рамки их понимания.

— Я лечащий лекарь Артура Мкртчяна, — сказал я спокойно и авторитетно. — Если он умрет из-за того, что вы не пустили меня к нему, отвечать перед его семьей и… партнерами… будете лично вы.

Первый ход: апелляция к их животному страху. Они не меня боятся. Они боятся своего босса. Нужно надавить на эту точку.

Амбалы на секунду растерялись, переглянувшись, но тут же нашли, как им показалось, блестящий контраргумент.

— А мы с тобой пойдем! — первый шагнул ближе, его лицо расплылось в хитрой ухмылке. — Проведешь нас к боссу!

Предсказуемо. Они думают, что могут превратить мою угрозу в свой рычаг. Время для плана Б: наукообразная чушь, чтобы занять их примитивный мозг.

— Госпожа главврач вас не пускает по строгим медицинским показаниям, — ответил я менторским тоном, словно объяснял что-то первокурсникам. — У вашего босса сейчас острое постоперационное состояние. Любой стресс, любой посторонний раздражитель, даже просто громкий голос, может вызвать рецидив кровотечения. Вы хотите взять на себя ответственность за его смерть?

— Плевать мы хотели на главврача! Мы хотим видеть босса!

Отлично. Мозги отключены, работают только эмоции. Идеальный момент.

— Фырк, действуй. Быстро.

Пока они продолжали возмущаться, я внимательно слушал, кивал, поддерживал зрительный контакт — делал все, чтобы отвлечь их внимание от всего остального мира.

— Давай, пушистый, давай.

— Готово! — мысленный доклад Фырка был быстрым и запыхавшимся. — Я их источники Искры узлом завязал! Как шнурки на ботинках! Но это ненадолго, магия у них слабая, но грязная! Минут на пять максимум!

Есть. Ловушка захлопнулась. Теперь — финальная провокация.

— Последний раз предупреждаю, — мой голос стал ледяным. — Отойдите.

— А то что? — первый амбал с самодовольной ухмылкой взмахнул рукой, явно собираясь сотворить небольшой, но эффектный огненный шар для острастки.

Ничего не произошло. Вообще ничего. Он с идиотским выражением лица уставился на свою ладонь, словно та его предала.

Второй, видя это, тоже попытался призвать магию — судя по жесту, хотел меня заморозить. Тоже пшик. Пустота.

— Что за?.. — начал первый, в панике глядя на свои бесполезные руки.

— Я предупреждал, — холодно сказал я, проходя мимо них. — У вас временная магическая дисфункция. Вероятно, побочный эффект от высокой концентрации целительных эманаций вблизи больницы. Редкий, но описанный в литературе случай. Рекомендую покой и обильное питье. Пройдет через пару часов.

Я не удостоил их больше взглядом, оставив стоять посреди двора — двух ошеломленных, полностью деморализованных магов, с ужасом разглядывающих свои бесполезные руки. Я не просто победил их. Я унизил их интеллектуально.

— И если попытаетесь применить магию еще раз, — я остановился рядом с ними и понизил голос до угрожающего шепота, — дисфункция станет постоянной. Навсегда. Можете проверить, если не верите.

Полный блеф, конечно. Фырк продержит их блокировку еще пару минут, не больше. Но они этого не знают. Для них я — лекарь, который только что поставил им «диагноз». Страх перед неизвестным — лучшее оружие.

Амбалы побледнели. Для мага, даже такого слабого, потерять свой дар — худший из возможных кошмаров. Это страшнее смерти.

— Браво, двуногий! — раздался в моей голове полный восторга мысленный визг Фырка. — Какой блеф! Какая подача! Они сейчас в штаны наложат от страха!

Я прошел между ними. Они даже не попытались остановить меня физически — слишком напуганы и деморализованы.

В холле больницы царил переполох. Персонал сбился в кучки у стен, испуганно перешептываясь и бросая тревожные взгляды на заблокированный вход. Паника. Худший враг в любой кризисной ситуации.

У поста регистрации стояли сразу двое Мастеров-целителей — Игорь Степанович Шаповалов и, к моему удивлению, Анна Витальевна Кобрук. Они выглядели как генералы в осажденном штабе.

— Разумовский⁈ — Кобрук уставилась на меня так, словно увидела призрака. — Как ты прошел? Они же блокируют все входы!

— У меня свои методы, — ответил я, не вдаваясь в подробности. — Что здесь происходит?

— Час назад сюда пришла делегация от Мкртчяна, — с отвращением сказала Кобрук. — Требовали допустить их к боссу, устроить тут штаб, «обеспечить охрану». Я прекрасно понимаю, что это значит — больница превратится в проходной двор для бандитов. А потом они потребовали немедленно забрать своего босса. Сказал, что перевезут его в частную столичную клинику.

— Но он же нетранспортабелен! — я был не в восторге от такой дикости. — После такой операции, в медикаментозной коме… любая перевозка его убьет!

— Вот именно это я ему и сказал, — кивнул Шаповалов. — Я категорически запретил любую транспортировку как минимум на неделю. Объяснил все риски. К тому же его родственников нет, чтобы решать такие вещи. Это подсудное дело! Но меня слушать не стал, начал угрожать. Пришлось вызвать охрану и выставить его из кабинета. А через полчаса они вернулись и просто заблокировали больницу.

— Полицию вызвали?

Я сразу перешел к делу, демонстрируя, что пришел решать проблему. Кобрук и Шаповалов переглянулись. В их взглядах читалось не просто удивление, а нечто новое.

Они только что стали свидетелями того, как я в одиночку решил проблему, которую они, два руководителя высшего звена, решить не могли. Расстановка сил снова менялась.

— Вызвали, — мрачно ответил Шаповалов. — Сказали выехали… только что-то мне подсказывает что сильно они торопиться не будут. Зашевелились только когда я сказал про заложников!

— Сволочи продажные, — выругалась Кобрук. — Небось Мкртчян им всем платит. А они тем временем удерживают лекарей моей больницы. Как заложников.

— Да, — покачал головой Шаповалов. — Пришлось обзванивать остальной персонал, который должен был заступить на смену, чтобы пока не заходили на территорию.

Полиция куплена. Официальные методы не работают. Значит, рассчитывать можно только на себя. Так, что у нас по фактам?

— И много заложников? — спросил я. — как они их вообще взяли?

— Ну они стали останавливать всех кто шел на работу, пока мы не успели предупредить остальных.

— Всего человек пятнадцать. Пятеро. Величко, Воронов, медсестра Кристина и двое из терапевтического — Соколов и Мельникова. Остальные из разных отделений… Они пришли раньше всех, до оцепления.

Я сжал кулаки. Внешне я остался спокоен, но внутри все похолодело. Черт! Артем, Кристина и Пончик! Они не просто заложники. Они — мои люди. Это становится личным.

— Нужно снять блокаду. Сколько будет полиция ехать неизвестно! — В голосе Кобрук мне послышались панические нотки. — У нас пациенты! Реанимация без смены осталась! Плановые операции сорваны!

Паника — плохой советчик. Нужно оценить силы противника. К тому же…

— А Мышкин? Он же по идее отвечает за порядок…

— Его телефон недоступен, — процедила Кобрук, — он во Владимире. Вызвали в Владимирское управление! А без него в муромском отделении никто ничего решить не может. Бардак!

— Сколько всего бандитов? — я прикидывал варианты.

— Человек пятнадцать, — ответил Шаповалов. — Двое у главного входа, я видел, еще двое у черного. Остальные, видимо, по периметру. Пятнадцать человек. Не так уж много, но достаточно, чтобы контролировать ключевые точки. И у некоторых из них есть магия. Прямое столкновение исключено. Нужен другой план. План, который не потребует грубой силы.

Я молчал, обдумывая полученную информацию.

— У меня есть план, — сказал я, направляясь обратно к выходу.

— Стой! — Шаповалов схватил меня за рукав. — Ты с ума сошел⁈

Он боится за меня. Понимаю. Но он мыслит как лекарь, а сейчас нужно мыслить как… диверсант.

— Нет, — я мягко, но решительно высвободил руку. — Я должен это сделать. Доверьтесь мне.

И, не сказав больше ни слова, я вышел из больницы, оставив за спиной ошеломленных Кобрук и Шаповалова.

План был рискованный, почти безумный. Но другого я не видел.

Полиция «едет». Инквизиция недоступна. Руководство в панике. Прямое столкновение — самоубийство. Значит, нужно ударить по их самому слабому месту. По их страху.

И у меня была одна козырная карта, о которой они не догадывались.

— Эй, двуногий! — Фырк догнал меня уже на улице, невидимо пролетев сквозь стену. — Ты что удумал⁈ Собираешься в одиночку против пятнадцати мужиков?

— Сейчас увидишь.