Глава 19
Я выскочил из кустов и на мгновение замер, мой мозг, натренированный годами работы в экстренной хирургии, мгновенно начал сортировать увиденный хаос.
Поляна, освещенная дерганым светом автомобильных фар и догорающего костра, напоминала поле боя после жестокой схватки.
Три тела в разных позах, темные, почти черные в полумраке лужи крови. Группа из пяти рыдающих женщин, сбившихся в кучу у микроавтобуса.
И эпицентр этого кошмара — Бычок.
Пять мужчин едва удерживали его. Он извивался, как огромная змея, брызгая пеной изо рта. В его правой руке был зажат окровавленный нож-бабочка, которым он беспорядочно размахивал, пытаясь достать тех, кто его держал.
— Пустите меня! — его голос был нечеловеческим, хриплым, полным животной ярости. — Они все предатели! Они меня подставили! Я их всех порежу!
Наркотический психоз в острой фазе. Зрачки расширены до предела, не реагируют на свет. Психомоторное возбуждение. Координация нарушена, но сила удвоена адреналином и наркотиком. Классическая картина передозировки синтетическими каннабиноидами.
Один из державших — я узнал Козла — увидел меня и закричал:
— Лекарь! Помоги! Он же нас всех сейчас перережет!
— Держите его! — заорал я в ответ. — Не отпускайте ни в коем случае! Мне нужна одна минута!
Артем выскочил из кустов следом за мной, тяжело дыша.
— Илья, что делать⁈ — он с ужасом смотрел на лежащие тела. — Там люди истекают кровью!
— Сначала нужно нейтрализовать угрозу! — крикнул я, резко разворачиваясь. — Нельзя оказывать помощь раненым, пока псих с ножом на свободе!
Первое правило медицины катастроф, которое нам вбивали на военной кафедре: обеспечь безопасность зоны. Иначе вместо трех раненых ты получишь шесть, включая себя. Сначала — устранить опасность.
Я побежал обратно к нашему лагерю. Можно было отправить Артема, но он бы искал дольше и потерял драгоценное время.
Фырк мчался рядом, подпрыгивая на своих коротких лапках.
— Двуногий, ты чего удумал⁈ Там же люди кровью истекают!
— Знаю! Но если этот Бычок вырвется, будет еще хуже!
Я ворвался в наш тихий лагерь. Вероника с Кристиной вскочили на ноги.
— Илья! Что там происходит⁈
— Массовое ножевое! — бросил я на бегу, ныряя в салон своей машины за аптечкой.
Я схватил свой старый медицинский ящик, который брал с собой на рыбалку — мало ли что может произойти. Открыл его на земле и начал быстро перебирать содержимое. Бинты, жгуты, антисептики, шовный материал… Где же… где… Вот оно!
Ампула галоперидола — пять миллиграммов. Классический нейролептик для купирования острых психозов. И рядом — ампула диазепама, десять миллиграммов, мощный транквилизатор из группы бензодиазепинов.
Классический «коктейль для буйных».
В психиатрии моего прошлого мира его называли «химической смирительной рубашкой». Галоперидол блокирует дофаминовые рецепторы, купируя психоз и бред.
Диазепам действует на ГАМК-рецепторы, вызывая быструю седацию и мышечную релаксацию. Идеальная комбинация для данной ситуации.
Я быстро вскрыл упаковку с одноразовым шприцем на десять кубиков. Характерный хруст стекла — надломил ампулу галоперидола. Набрал препарат. Затем — диазепам. Закрыл ящик и подхватил его с собой.
— Илья, я с тобой! — Вероника схватила с туристического столика пачку бинтов.
— И я! — Кристина подхватила их походную аптечку.
— Идемте! Но держитесь строго за моей спиной!
Мы побежали обратно. Ситуация на поляне за эти полторы минуты стала еще хуже. Бычок вырывался с удвоенной силой, и один из державших его, молодой парень лет двадцати, отлетел в сторону от мощного удара локтем.
— Не могу больше! — крикнул Шар, из последних сил удерживая Бычка за левую руку. — Он как бешеный бык!
Я подбежал к группе.
— Еще десять секунд! Держите его!
Я нырнул между двумя мужиками, оказываясь вплотную к бушующему телу. Бычок увидел меня, и его безумные глаза полыхнули концентрированной ненавистью.
— ТЫ! ЭТО ВСЕ ИЗ-ЗА ТЕБЯ! ТЫ МЕНЯ ПОДСТАВИЛ!
Он резко дернулся в мою сторону, пытаясь достать меня ножом. Лезвие прошло в десяти сантиметрах от моего лица, я почувствовал движение воздуха.
Нужно действовать быстро. Латеральная широкая мышца бедра — лучшее место для экстренной внутримышечной инъекции. Большая мышечная масса, мало крупных нервов и сосудов, быстрая абсорбция препарата.
Я использовал его собственное движение против него. Когда он дернулся вперед, я оказался сбоку от него. Одним резким, выверенным движением я воткнул иглу шприца по самую канюлю прямо через плотную джинсовую ткань в наружную поверхность его бедра.
— А-А-А! — взвыл Бычок скорее от неожиданности, чем от боли. — ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ⁈ ЯД! ЭТО ЯД!
Я вдавил поршень до упора. Семь с половиной миллилитров препарата ушли в мышцу за три секунды.
— Это снотворное, — спокойно сказал я, выдергивая иглу и отскакивая назад. — Через минуту ты успокоишься.
— УБЬЮ! — Бычок попытался сделать еще один выпад, но державшие его мужики не дали. — ВСЕХ ВАС УБЬЮ!
Бычок был нейтрализован. А передо мной — три тела в лужах крови, рыдающие женщины, растерянные, напуганные мужчины.
Хаос необходимо структурировать.
— Всем внимание! — заорал я, используя командирский голос. — Я лекарь Разумовский, хирург. Со мной работают: господин лекарь Воронов — анестезиолог-реаниматолог, фельдшер высшей категории Белова и операционная медсестра Волкова. Сейчас мы проведём медицинскую сортировку и организуем экстренную помощь.
Все замерли. Панические крики стихли. Десятки испуганных глаз уставились на меня с надеждой.
— О-хо-хо! Генерал Разумовский принимает командование! — пискнул на моем плече Фырк. — Сейчас будешь триаж проводить, как в кино?
— Именно, — мысленно ответил я. — По протоколу START. Простая сортировка и быстрая помощь.
Простой и быстрый протокол, разработанный для хаоса. Четыре категории: черные, красные, желтые, зеленые. Цель — спасти максимальное количество жизней, а не всех подряд.
Я подбежал к первому телу — мужчине в пропитанной кровью майке.
Алгоритм. Шаг первый: может ли ходить? Нет.
Шаг второй: дышит ли? Я приложил ухо к его губам — ни движения воздуха, ни звука. Положил руку на грудь — неподвижна. Дыхания нет.
Шаг третий: открываем дыхательные пути. Я запрокинул его голову. Дыхание не появилось.
По протоколу START, если после открытия дыхательных путей спонтанное дыхание не возобновляется, пациент маркируется как «черный». Но я должен был провести полную оценку.
Два пальца на сонную артерию. Пять секунд. Ничего. Полное отсутствие пульсации. Приподнял веко. Зрачок широкий, девять миллиметров.
Луч фонарика с телефона — никакой реакции. Мидриаз без фотореакции. Активировал Сонар. Мозг мертв. Сердце стоит. В брюшной полости — два с половиной литра крови.
— ЧЕРНАЯ МЕТКА! — громко и четко объявил я, вставая. — Смерть мозга более двадцати минут назад! Реанимационные мероприятия бессмысленны! Не тратим на него ресурсы!
Женщина, его жена, истерично закричала.
— КАК НЕ ТРАТИМ⁈ ЭТО МОЙ МУЖ!
— Женщина, мне очень жаль, но он мертв необратимо! — я прервал ее, не давая впасть в истерику. — У нас есть двое, кого еще можно спасти!
Я перебежал к другому раненому, который лежал на боку, прижимая руки к бедру. Сквозь его пальцы фонтаном била алая кровь.
Алгоритм. Может ли ходить? Нет. Дышит ли? Да, часто и поверхностно. Оценка кровообращения. Фонтанирующее артериальное кровотечение.
— КРАСНЫЙ КОД! — заорал я. — КРИТИЧЕСКИЙ! НЕКОНТРОЛИРУЕМОЕ АРТЕРИАЛЬНОЕ КРОВОТЕЧЕНИЕ!
Я бросился ко третьему раненому — парню, который сидел, прислонившись к колесу.
Алгоритм. Может ли ходить? Нет. Дышит ли? Да, ровно. Оценка кровообращения. Кровь темная, течет, но не фонтанирует. Оценка сознания. Он смотрел на меня осмысленно.
— ЖЕЛТЫЙ КОД! — объявил я. — Тяжелый, но стабильный! Венозное кровотечение, жизни в данный момент не угрожает!
Сортировка завершена. Теперь — распределение ролей.
Я повернулся к своим лекарям. Они уже стояли рядом, бледные, но готовые к работе. В их глазах страх отступил перед необходимостью действовать.
— Слушайте внимательно! — я говорил четко, громко, отсекая панику. — Формирую три рабочие группы по приоритетам!
Я схватил Артема за плечо, заставляя его сфокусироваться на мне.
— Артем! Ты со мной! Берем «красного» — критический с артериальным кровотечением! У него геморрагический шок третьей, возможно, уже четвертой степени! Твоя задача — полный контроль витальных функций! Проходимость дыхательных путей по протоколу ABC! Если начнется агональное дыхание или апноэ — немедленно начинаешь ИВЛ «рот в рот»! Постоянно следи за пульсом на сонной — если упадет ниже сорока ударов, немедленно предупреждай! Контролируй уровень сознания по шкале Глазго!
Артем коротко, по-военному, кивнул. Его лицо мгновенно приобрело сосредоточенное, профессиональное выражение.
— Понял! ABC-протокол, контроль витальных, готовность к сердечно-легочной реанимации!
Он мгновенно включился. Годы ежедневной работы в реанимации давали о себе знать.
Я повернулся к Веронике.
— Вероника! «Желтый» код — твой! Множественные резаные раны предплечий, смешанное кровотечение! Ты — старшая на этой точке! Действуй так, как ты действуешь на вызове скорой — импровизированные давящие повязки, контроль объема кровопотери! Помнишь протокол при множественных ранениях?
— Конечно! — Вероника уже доставала медицинские перчатки. — Приоритет — самые глубокие раны. Прямое давление на рану, давящие повязки, возвышенное положение конечностей!
— Точно! И постоянно следи за признаками развития шока — бледность, холодный пот, нарастающая тахикардия!
Кристина стояла наготове.
— Кристина! Ты — правая рука Вероники и наш главный тыловик! Собери все аптечки из всех машин! Нам нужны абсолютно все перевязочные материалы — бинты, марля, вата, что угодно! Чистые футболки, полотенца — все пойдет в дело! Организуй сортировку материалов, как ты это делаешь в операционной — стерильное и чистое отдельно, использованное — в сторону! И воду — нам нужно много чистой воды!
— Поняла! — она тут же сорвалась с места и побежала к ближайшей «Ниве». — Организую импровизированную стерильную зону!
Отлично. Каждый получил задачу, соответствующую его компетенциям. Артем — реанимация. Вероника — первая помощь. Кристина — логистика. Теперь — работать!
— Остальные! — крикнул я оцепеневшей толпе. — Мужики! Несите сюда все аптечки! Женщины — воду и любую чистую одежду! Быстро!
Мы с Артемом упали на колени возле критического пациента.
— Артем, проверяй витальные! Я беру артерию!
Артем профессионально начал осмотр.
— Проверяю проходимость дыхательных путей! — он открыл рот пациента, быстрым движением пальца проверил ротовую полость. — Инородных тел нет, язык не запал! Выдвигаю нижнюю челюсть!
Он применил тройной прием Сафара, выдвигая нижнюю челюсть пациента вперед и вверх.
— Дыхательные пути открыты! Дыхание есть, но выраженное тахипноэ — тридцать два в минуту, поверхностное! Пульс на сонной… — он приложил пальцы к шее. — Сорок четыре удара в минуту, слабого наполнения, нитевидный!
Классическая картина геморрагического шока. Организм находится в режиме критической компенсации, но его ресурсы уже на исходе.
— Ремень! — заорал я. — Срочно!
Козел сорвал с себя широкий кожаный ремень.
— Держи, лекарь!
— Артем, подними его ногу максимально высоко! Нужна палка для закрутки!
Пока Артем поднимал ногу пациента, я быстро обмотал ремень вокруг его бедра, примерно на пятнадцать сантиметров выше раны — там, где бедренная артерия еще была прикрыта мощным слоем мышц. Кто-то из мужиков подал мне сухую, крепкую ветку.
Жгут Эсмарха в полевой модификации. Закрутка должна быть достаточной, чтобы полностью остановить артериальное кровотечение, но не чрезмерной, чтобы не раздавить ткани.
Я просунул палку под туго затянутый ремень и начал быстро ее закручивать.
Первый оборот. Кожа под ремнем побледнела.
Второй оборот. Подкожные вены на голени набухли.
Третий оборот. Кровотечение из раны резко уменьшилось.
Четвертый оборот. Кровь полностью остановилась.
— Время! — крикнул я.
— Восемь пятьдесят семь! — ответил кто-то из толпы.
— Запомните все! Жгут наложен в восемь пятьдесят семь!
— Фырк! — мысленно позвал я. — Ныряй в рану! Мне нужна детальная диагностика!
Бурундук мгновенно прыгнул прямо в кровавую рану и исчез. Через пять секунд он вынырнул.
— Бедренная артерия рассечена на две трети диаметра! — затараторил он. И откуда только набрался. Его не поймешь. — Внутренняя оболочка разволокнена, но задняя стенка цела! Формируется небольшой тромб, но он очень нестабильный! Бедренная вена цела! Седалищный нерв — есть краевое повреждение его оболочки, эпиневрия!
Есть шанс спасти ногу! Если восстановить хотя бы частичный кровоток, можно избежать ампутации. Но как?
— Артем, держи жгут! — я принял рискованное, почти безумное решение. — Я сейчас попробую кое-что!
Я засунул указательный и средний пальцы прямо вглубь рваной раны.
Пациент взвыл от боли. Я нащупал пульсирующий край артерии. Вот она. Я чувствую рваный, как от взрыва, край. Если я смогу прижать ее пальцами к бедренной кости проксимальнее места разрыва и немного ослабить жгут…
— Артем, по моей команде ослабь жгут ровно на пол-оборота!
— Готов!
— Три, два, один — ослабляй!
Артем с усилием провернул палку на пол-оборота. Я почувствовал, как по артерии снова пошла кровь, но мои пальцы, прижимавшие ее к кости, направляли основной поток мимо разрыва.
— Есть! Кровоток частично восстановлен!
— Пульс на тыльной артерии стопы появился! — Артем, не отпуская жгут, другой рукой скинул кроссовку пациента и проверил стопу. — Очень слабый, но есть!
Невероятно! Мы сохраняем кровоснабжение ноги, не допуская при этом фатального кровотечения!
— Илья, у него сознание угнетается! — предупредил Артем. — Реакция на боль снижается!
— Нашатырь! У кого-нибудь есть нашатырь⁈
Кто-то из аптечки достал пузырек. Артем поднес его к носу пациента. Тот дернулся, закашлял.
— Не спи! — приказал Артем, теперь уже взяв на себя и психологическую поддержку. — Смотри на меня! Как тебя зовут?
— Ан… дрей… — прохрипел раненый.
— Отлично, Андрей! Ты молодец! Мы тебя спасем! Дыши глубоко.
В это же время, в десяти метрах от нас, разворачивался свой, не менее напряженный бой. Вероника работала как машина.
— Так, Кристина! Быстрый осмотр! Считаем раны! — скомандовала она, и в ее голосе не было и тени страха, только профессиональная собранность.
Она быстро и методично осмотрела руки пациента.
— Правое предплечье — раз, два, три… семь резаных ран! Левое — четыре! Самая глубокая — на правой руке, медиальная поверхность, сантиметров двенадцать в длину!
Кристина, преодолев шок, уже разложила на чистой траве принесенные материалы.
— У меня есть три рулона бинтов, пачка марли и две чистые футболки!
— Рвем футболки на широкие полосы! — командовала Вероника. — Ширина — десять сантиметров!
Пока Кристина рвала ткань, Вероника проверяла состояние пациента.
— Павел, ты меня слышишь? — она проверяла уровень сознания.
— Да… слышу… — простонал парень.
— Отлично! Я фельдшер скорой помощи! Считаю пульс! — она приложила два пальца к его лучевой артерии. — Восемьдесят четыре удара в минуту! Ритмичный! Кристина, запоминай или записывай — восемь пятьдесят восемь, пульс восемьдесят четыре!
Она молодец. Даже в этом хаосе она думает о документации. Это признак высочайшего профессионализма. Протокол — это не просто бумажка, это юридическая защита и основа для дальнейшего лечения.
— Давление измерить нечем, но по качеству пульса — не ниже девяноста систолического! — продолжала она свой доклад. — Кожа бледная, покрыта холодным липким потом — компенсированный шок первой степени!
Она взяла у Кристины полоски ткани.
— Смотри, Кристина, и запоминай! Накладываем давящую повязку! Первый тур — валик из ткани непосредственно на самую глубокую рану!
Вероника плотно прижала сложенную в несколько слоев ткань к ране.
— Давим сильно! Не бойся причинить ему боль! Наша задача — остановить кровь! Второй тур — фиксирующий!
Она туго обмотала предплечье, создавая необходимое давление.
— Третий тур — закрепляющий! Узел вяжем на противоположной от раны стороне!
— Почему? — быстро спросила Кристина.
— Чтобы узел не создавал дополнительного давления на рану и не мешал кровотоку! Базовые правила десмургии!
Они быстро и слаженно обработали все одиннадцать ран.
— Теперь — возвышенное положение! — скомандовала Вероника. — Павел, поднимай руки вверх! Выше головы!
— Больно!
— Знаю, терпи! Это уменьшит венозный отток, кровотечение и отек! Кристина, найди что-нибудь, чтобы подпереть ему руки!
Кристина тут же притащила откуда-то ящик из-под инструментов и поставила его вертикально. Павел с облегчением положил на него свои забинтованные, поднятые вверх руки.
— Вероника! — крикнул я, не отрывая взгляда от своего пациента. — Статус по «желтому»⁈
— Кровотечение полностью остановлено! — тут же отозвалась она. — Пульс восемьдесят ударов, стабильный! Сознание ясное! Шок компенсированный!
— Отлично! Контролируй пульс каждые две минуты! Докладывай об изменениях!
— Есть! Кристина, засекай время!