Глава 18

Здоровяк с бычьей шеей медленно, почти лениво, протянул свою мясистую лапу в сторону Вероники. Рука была огромной — пальцы толстые, как сардельки, а на запястье синела грубая, самодельная наколка в виде паутины.

— Пойдем, красавицы, с нами повеселитесь! — его голос был хриплым от дешевой водки и сигарет. — У нас там весело! Музыка, шашлычок под коньячок, водочка холодная!

Я сделал резкий, но не агрессивный шаг вперед, вставая между ним и девушками. Все мышцы в теле мгновенно напряглись, горячая волна адреналина ударила в кровь.

— Не трогай ее, — сказал я спокойно, но твердо. — Пожалуй вам следует удалиться, господа.

Нужно показать, что я не боюсь, но не провоцировать. Пьяные агрессоры непредсказуемы. Первая задача — остановить их продвижение, обозначить границу.

Здоровяк остановился. Его маленькие глазки, глубоко утопленные в мясистое лицо, прищурились до размера булавочных уколов.

— Ты че, борзый, а? Салага!

«Салага». Классический прием вербальной агрессии. Попытка унизить, задеть, вывести из равновесия. Не сработает.

— Я спокойный, — ответил я таким же ровным тоном, глядя ему прямо в глаза. — Просто прошу вас оставить нас в покое. Мы никому не мешаем, отдыхаем.

Тощий с козлиной бородкой — черные, жидкие волоски торчали редкими клочками на его остром подбородке — противно заржал. Смех был мерзкий, гнусавый.

— Ха! Слышь, Бычок! Салага просит! Вежливо так! Культурненько!

«Бычок». Кличка подходящая. Тупой, агрессивный, прет напролом.

— Может, ему «пожалуйста» сказать? — продолжал глумиться тощий. — Может, он тогда отвалит?

Третий, лысый качок с идеально круглой головой, красной от загара и алкоголя, как перезрелый помидор, обошел меня справа. От него несло перегаром за три метра.

— Да он нас не уважает, братва! Мы по-хорошему пришли, с соседями познакомиться, а он тут нос свой задирает!

Окружают. Классическая тактика уличного нападения. Один отвлекает внимание с фронта, двое заходят с флангов. Первый удар, скорее всего, полетит сбоку или сзади, от того, кого я не вижу.

Фырк нервно забегал у моих ног, его маленькие лапки поднимали облачка песчаной пыли.

— Двуногий, они тебя сейчас в котлету превратят! В отбивную! Давай я кому-нибудь из них в глаз прыгну? Или за яйца цапну?

— Не надо, — мысленно ответил я. — Только спровоцируешь. Сиди тихо.

— Но они же!..

— Тихо, Фырк! Я скажу если что…

Вероника прижалась к моей спине. Я чувствовал, как она мелко дрожит от страха. Ее пальцы с силой вцепились в ткань моей футболки. Слева от меня тихо, испуганно всхлипнула Кристина.

Девушки напуганы. Нужно решить это без драки, если это еще возможно.

— Мужики, — я говорил спокойно, стараясь, чтобы мой голос не выдавал напряжения. — Зачем нам конфликт? Вы отдыхаете, мы отдыхаем. Места здесь всем хватает. Давайте разойдемся мирно.

— А мы и не хотим конфликта! — Бычок оскалился, демонстрируя золотые фиксы. Улыбка была мерзкой, похотливой. — Мы хотим дружить! Особенно с такими вот красотками!

Он снова посмотрел на девушек за моей спиной, медленно и грязно облизав губы.

— Темненькая и блондиночка! Прям огонь и лед! Мечта поэта!

— Девушки не заинтересованы в вашем знакомстве, — твердо сказал я.

— А ты откуда знаешь? — тощий, которого уже прозвал Козлом за бородку, подмигнул Кристине. — Может, эта блондиночка давно хочет настоящего мужика попробовать, а не с таким вот хлюпиком время терять? А, красавица?

— Отвали от нее! — не выдержав, крикнула Вероника, выглядывая из-за моей спины.

— О-о-о! — с восхищением протянул лысый качок, которого, очевидно, звали Шаром. — А темненькая-то с характером! Темпераментная! Я таких люблю! Они в постели — просто огонь! Царапаются, кусаются!

Он сделал непристойный жест руками, изображая большую женскую грудь.

— Такие формы, такая попка! М-м-м! Конфетка!

Провокация усиливается. Они намеренно говорят гадости, чтобы вывести меня из себя. Хотят, чтобы я нанес первый удар, тогда формально они будут «защищаться». Стандартная схема.

Бычок сделал еще один шаг вперед. Теперь между нами было меньше метра.

— Короче, салага, расклад простой. Ты сейчас разворачиваешься и валишь отсюда, куда глаза глядят. А девчонки идут с нами. Повеселимся, потанцуем, выпьем. А потом… — он похабно ухмыльнулся. — Потом посмотрим.

— Это не обсуждается, — отрезал я.

— Чего-о-о? Не обсуждается? — Бычок медленно наклонил голову набок, как бык перед атакой. — Ты мне тут еще условия будешь ставить?

— Я выбираю третий вариант, — спокойно сказал я. — Вы разворачиваетесь и уходите к себе на поляну. Мы остаемся здесь. Всем хорошо.

— Третий⁈ — Бычок расхохотался. Громко, лающе, запрокинув голову. — Ты что, парень, совсем охренел⁈ Борзометр сломался⁈

Козел и Шар, услышав смех своего вожака, начали медленно расходиться в стороны, окружая меня плотным полукругом. Классическое построение для группового нападения.

Сейчас начнется. Бычок взвинчен до предела. Переговоры провалены. Единственный оставшийся вариант — физический контакт. Нужно выбрать цель для первого удара.

И он сорвался.

Без предупреждения, без замаха, Бычок резко выбросил правую руку. Типичный уличный хук — короткий, хлесткий, нацеленный точно в мою челюсть.

Траектория предсказуема. Правая рука идет по широкой дуге. Скорость средняя, алкоголь в крови замедляет реакцию. Уклонение — оптимальный вариант.

Я слегка отклонился назад, перенося вес тела на заднюю ногу. Огромный, как кувалда, кулак прошел в сантиметре от моего подбородка. Я почувствовал ветер от удара. Инерция протащила Бычка вперед, разворачивая его ко мне правым боком. Идеальная позиция для контратаки.

Время для ответа. Быстро и эффективно.

Я мгновенно активировал Сонар. Луч прошел сквозь его ногу, высветив в моем сознании всю ее анатомию — кости, мышцы, связки и, главное, — нервы.

Вот она. Подколенная ямка с внешней стороны правой ноги. Точка, где общий малоберцовый нерв огибает головку малоберцовой кости. Идеальная болевая точка для временной нейтрализации.

Я резко, как пружина, шагнул вперед и нанес короткий, точный удар носком кроссовки точно в эту точку. Не слишком сильно — ровно столько, чтобы вызвать компрессионную травму нерва, но не его разрыв.

— А-А-А-А! — Бычок взвыл как раненый медведь, инстинктивно хватаясь за колено. — Сука! Ты мне ногу сломал! Сломал, гад!

Правая нога подкосилась, как будто сделанная из ваты. Бычок грузно рухнул на песок, продолжая выть и баюкать колено.

— Не чувствую ногу! Отнялась! Паралич! Скорую!

— Не сломал, — спокойно поправил я, делая шаг назад. — Это временная нейропатия малоберцового нерва. Через пять-семь минут чувствительность и подвижность полностью восстановятся. Максимум — будет небольшой синяк.

Медицинские знания — это оружие. Знание анатомии и неврологии позволяет обездвижить противника, не нанося ему серьезных, необратимых увечий.

Козел и Шар на секунду замерли, с недоумением глядя на своего вожака, корчащегося на песке. Затем переглянулись, и их лица исказились от ярости. Они бросились на меня одновременно с двух сторон.

— Убьем, сука! — заорал Козел, замахиваясь для удара левой рукой.

Левой? Странно для правши. Стоп…

Сонар снова заработал на полную мощность, сканируя обоих за долю секунды.

Цель номер один, «Козел»: деформация акромиального конца правой ключицы, признаки старого, неправильно сросшегося перелома. Массивная костная мозоль, ограничивающая подвижность плечевого сустава.

Он вынужденно компенсирует это, используя левую руку как основную. Слабое место — правое плечо.

Цель номер два, «Шар»: выраженное выпячивание межпозвоночного диска на уровне L4-L5, грыжа размером около восьми миллиметров с компрессией нервного корешка. Критическая уязвимость в поясничном отделе.

Идеально.

У каждого из них есть своя «ахиллесова пята». Организм человека, особенно после сорока и с таким образом жизни, — это карта уязвимостей. Нужно просто ее прочитать.

Козел замахнулся.

Я поднырнул под его левую руку, оказываясь сбоку от него, и нанес короткий, хлесткий удар открытой ладонью точно по выпирающей под кожей костной мозоли на его правом плече.

— ТВОЮ МАТЬ! — взвыл он, хватаясь за плечо. От резкой боли у него на глазах выступили слезы. Он отшатнулся назад. — Плечо! Опять вывихнул, гад!

Не вывихнул. Просто болезненный удар по надкостнице — одна из самых чувствительных точек.

В этот момент Шар попытался схватить меня сзади в «медвежий» захват — прижать и душить.

Я развернулся на пятке, используя его собственную инерцию против него. Когда он, неуклюже наклонившись, потянулся ко мне своими ручищами, я ударил коленом снизу-вверх. Точно в область его поясницы. Прямо туда, где, по данным Сонара, находилась грыжа.

Не сильно. Ровно столько, чтобы диск сдвинулся еще на пару миллиметров и сильнее сдавил нервный корешок.

— Ы-Ы-Ы-Ы! — раздался нечеловеческий, полный агонии вой. Шар согнулся пополам, словно его пронзило копьем, и схватился за поясницу обеими руками. — Спина! Спина отнялась! Не могу разогнуться!

Он рухнул на колени, а затем завалился на бок, скрючившись в позе эмбриона.

— Больно! Как же, сука, больно! Помогите!

— Вот это да! — Фырк подпрыгивал от восторга. — Ты их как! Бах — и готов! Бах — и второй! Бах — и третий! Все лежат! Красота! Ты прям как Брюс Ли, только в интеллигентный!

Все трое были нейтрализованы за тридцать секунд.

Бычок пытался встать, опираясь на здоровую ногу, но парализованная правая не держала, и он снова падал на песок.

Козел сидел, раскачиваясь взад-вперед и баюкая свое больное плечо. Шар лежал в позе эмбриона, тихо постанывая.

Задача выполнена. Три противника выведены из строя с минимальными, временными повреждениями. Идеальный результат.

— Что ты сделал, сука⁈ — прохрипел Бычок, пытаясь ползти ко мне на одной ноге и руках. — Что ты с нами, б…дь, сделал⁈

— Я использовал медицинские знания, — спокойно ответил я, отступая от него на безопасное расстояние. — Все вы живы, и все повреждения временные. У тебя, Бычок, через пять минут нога заработает. У тебя, Козел, плечо поболит пару дней. А у тебя, Шар, просто обострилась твоя старая грыжа. Полежишь пару дней — пройдет.

— Ты что, лекарь, что ли? — простонал Козел.

— Что-то вроде того.

— Лекарь-отморозок! — прохрипел Шар со своего места. — Таких лекарей не бывает!

Бывают. Когда им приходится защищать своих близких.

— Бычок, пошли отсюда! — крикнул Козел, пытаясь подняться. — Этот парень — псих! Он нас сейчас покалечит!

— Какой еще псих⁈ — Бычок все-таки сумел встать на одно колено. — Я его сейчас! Я его порежу!

Он полез в карман своих шорт. В сгущающихся сумерках блеснуло лезвие — складной нож-бабочка, сантиметров десять длиной.

Эскалация. Статус конфликта меняется с «драка» на «вооруженное нападение». Статья сто пятнадцать Уголовного Кодекса — покушение на убийство.

— Убери нож, — предупредил я, делая еще один шаг назад. — Не усугубляй свое положение. Сейчас это просто административное нарушение. Достанешь нож — будет покушение. Это срок.

— Да мне плевать! — Бычок эффектным движением раскрыл «бабочку». — Я тебя сейчас на ленточки порежу, гнида!

Он пополз ко мне, неуклюже размахивая ножом. Жалкое и одновременно опасное зрелище.

Дистанция — мое главное преимущество. Он не может быстро двигаться.

Я просто отошел еще на три метра в сторону.

— Стой, сука! — орал Бычок, пытаясь ползти быстрее. — Стой и дерись как мужик!

— С ползающим инвалидом, вооруженным ножом? Это не по-мужски. Это глупо.

— Бычок, хватит! — вдруг крикнул Козел. — Слышишь? Моторы!

Действительно, с реки донесся характерный, приближающийся треск лодочного мотора.

— Там люди едут! — добавил Шар, которому кое-как удалось разогнуться. Его лицо было перекошено от боли. — Увидят — полицию вызовут! У тебя же условка, придурок!

Условный срок. Логично. Все сходилось: татуировки, манера поведения, немотивированная агрессия.

Упоминание условного срока подействовало. Бычок быстро сложил нож и сунул его обратно в карман.

— Ладно, салага! Повезло тебе сегодня! Но мы с тобой еще встретимся! Это я тебе точно обещаю!

— Да пошел ты! — Козел с трудом подошел к Бычку и подхватил его под руку. — Из-за тебя у меня теперь плечо опять полгода болеть будет! Помоги ему, Шар!

— Да я сам еле иду! — прокряхтел Шар, держась за поясницу и передвигаясь мелкими, стариковскими шажками. — У меня спина отваливается!

Втроем, поддерживая и проклиная друг друга, они поковыляли обратно в сторону кустов. Бычок волочил свою парализованную ногу, опираясь на Козла. Шар ковылял сзади, согнувшись в три погибели. Уже у самых кустов Бычок обернулся.

— Это не конец, салага! Я тебя найду! И твоих девок тоже! Всех найду!

— Да заткнись ты, идиот! — рявкнул на него Шар. — Из-за тебя у меня теперь спина отвалилась! А он еще угрожает!

— Да пошли вы все! — огрызнулся Бычок.

Они скрылись в зарослях. Еще некоторое время оттуда доносились их приглушенные, злые голоса:

— Ты совсем с ума сошел⁈ Нож достал!

— У тебя же условка! Снова на зону захотел⁈

— Как мы втроем с одним не справились⁈

— Он не человек! Он какая-то машина для убийства!

— Лекарь, блин! Откуда такие лекари берутся⁈

Постепенно голоса удалились и затихли.

К берегу, мягко шурша по песку, причалила наша лодка. Артем выключил мотор и выскочил на берег как раз в тот момент, когда троица скрывалась в прибрежных кустах.

— Что происходит? — он озирался по сторонам, пытаясь понять причину нашего напряженного состояния. — Кто это был? И почему они все хромают и ковыляют, как подстреленные?

Вероника бросилась ко мне. Она обняла меня с такой силой, что я услышал, как хрустнули мои ребра.

— Илья! Господи! Ты цел? — она быстро отстранилась и начала осматривать меня с головы до ног. — Они тебя не ранили? Не порезали?

— Все в полном порядке, — я мягко погладил ее по спине, чувствуя, как она все еще дрожит. — Просто пьяные соседи приставали. Пришлось им вежливо объяснить, что мы не заинтересованы в общении.

— Приставали⁈ Илья, да ты же их всех троих уложил! Один из них был с ножом! Я видела нож!

Кристина, вся в слезах, подбежала к Артему и вцепилась в его руку обеими руками.

— Артем! Где ты был так долго⁈ Мы так за тебя волновались! Твой телефон не отвечал! Я уже думала, ты утонул!

— Мотор заглох! — начал быстро объяснять Артем, нежно обнимая дрожащую Кристину. — Свечи, кажется, залило бензином. Мне пришлось прямо на воде разбирать карбюратор, чистить их, продувать. Час, наверное, возился! Если не больше!

— А телефон? Почему ты не отвечал?

— Он в рюкзаке был, на самом дне лодки! Я пытался мотор завести, он тарахтит как трактор, я бы и не услышал! Да и он, кажется, совсем разрядился. Простите, девочки! Правда, простите! Не хотел вас так пугать!

Тут Артем заметил следы на песке — вмятины там, где падали нападавшие, глубокие борозды, где Бычок полз ко мне с ножом.

— Погодите… Тут что, драка была?

— Небольшая потасовка, — уклончиво ответил я, отряхивая песок с джинсов.

— Небольшая⁈ — возмутилась Вероника. — Илья, не скромничай! Ты в одиночку уложил троих здоровенных мужиков! Один из них с ножом на тебя полз!

— С НОЖОМ⁈ — лицо Артема побагровело. Вены на шее вздулись, кулаки сжались добела. — Где они⁈ Где эти уроды⁈ Я им сейчас покажу, как на наших девушек нападать!

Он сделал шаг в сторону кустов, но я крепко схватил его за плечо.

— Стой. Они ушли. И не надо их искать.

— Как это не надо⁈ Они напали на вас! На наших девушек!

— Артем, их на той поляне еще человек двенадцать. Минимум. Все пьяные и агрессивные. Ты серьезно хочешь сейчас пойти и в одиночку драться со всей толпой?

— Да мне плевать! — Артем пытался вырваться. — Никто не смеет трогать моих… наших девушек! Я им всем сейчас морды расквашу!

Благородный порыв. Глупый, самоубийственный, но благородный. Тестостерон в сочетании с желанием защитить свою «самку» перед лицом соперницы — мощнейшая, почти неконтролируемая комбинация.

— Еще один герой-камикадзе! — покачал головой Фырк. — Сейчас пойдет один против толпы и получит либо по морде, либо нож в печень!

— Артем, — я усилил хватку. — Послушай меня внимательно. Конфликт исчерпан. Они поняли, что лучше с нами не связываться. Трое выведенных из строя — это достаточно весомый аргумент для остальных.

— Но они же…

— Артем! — я встряхнул его, заставляя посмотреть на меня. — У нас здесь две напуганные до смерти девушки! Они дрожат от страха! Ты хочешь их напугать еще больше? Устроить здесь большую, кровавую драку, где будут переломы, кровь, а может, и трупы?

Упоминание девушек подействовало. Артем перевел взгляд на дрожащую Кристину, которая смотрела на него огромными, полными слез глазами, на мертвенно-бледную Веронику. Его лицо смягчилось.

— Черт… Ты прав. Простите, девочки. Я просто… взбесился.

Он подошел и крепко обнял Кристину.

— Прости, милая. Главное, что все целы. Я больше никуда не уплыву один, обещаю.

— И телефон держи при себе! — всхлипнула Кристина ему в плечо.

— Обязательно!

Через десять минут мы сидели у костра. Девушки молча пили горячий чай с мятой — Вероника предусмотрительно заварила целый котелок успокоительного сбора. Артем, все еще злой, яростно ковырял палкой угли в костре.

— Может, нам лучше уехать? — тихо предложила Кристина. — Прямо сейчас? Мне страшно здесь оставаться.

— Не за этим мы сюда приехали, чтобы сбегать, — покачал головой я. — Но если вы хотите, то, конечно, уедем.

— Но они же могут вернуться! — сказала Вероника.

— Вряд ли. Они сейчас зализывают раны. И десять раз подумают, стоит ли связываться с тем, кто в одиночку так быстро уложил троих их товарищей.

— Давайте все-таки поплаваем на лодке? — неожиданно предложил Артем, пытаясь сменить тему. — Я же не зря места прикармливал! Там сейчас рыба должна была собраться! Клев будет просто отличный!

— А вещи? — тут же забеспокоилась Вероника. — Как мы оставим лагерь? Вдруг эти придурки вернутся и все нам спалят? Или украдут?

Я задумался. Оставлять лагерь без присмотра действительно было опасно.

— Фырк, — мысленно позвал я. — Поможешь?

Бурундук, который сидел на бревне и сосредоточенно изображал, что грызет найденный где-то орех, поднял голову.

— Что опять? Неужели нельзя спокойно поесть?

— Останешься в лагере? Присмотришь за вещами?

— ЧТО⁈ — Фырк аж подскочил. — Опять я⁈ Я тебе что, сторожевая собака⁈ Охранная сигнализация⁈

— А кроме тебя некому. Если кто-то придет — ты сразу дашь мне знать.

— И как же я тебе дам знать, если вы будете на середине реки⁈ — возмутился он.

— Ты умный. Что-нибудь придумаешь.

— Ладно, — проворчал Фырк. — Но ты мне за это должен! Огромную, жирную рыбину! Нет, две огромные рыбины!

— Договорились, — подтвердил я.

Вслух я сказал:

— Не волнуйтесь за вещи. У меня есть предчувствие, что все будет в порядке. Интуиция.

— Интуиция? — с сомнением посмотрела на меня Кристина. — Это как-то ненадежно.

— Моя интуиция меня редко подводит, — спокойно ответил я. — Если что-то пойдет не так, я сразу почувствую. И мы немедленно вернемся.

Технически это была не совсем ложь. Фырк — это часть моей расширенной сенсорной системы, то есть, моей «интуиции».

После недолгих уговоров девушки все же согласились. Мы сели в лодку вчетвером — было тесно, но терпимо. Я устроился на носу, Вероника рядом со мной. Кристина села посередине, а Артем — на корме, у мотора.

— Держитесь! — предупредил он и с силой дернул шнур стартера.

Мотор затарахтел, выплюнув в вечерний воздух облако сизого дыма. Лодка плавно отошла от берега.

— Первая точка — вон тот залив! — кричал Артем, перекрикивая треск мотора. — Там глубина четыре метра, ямы, течения почти нет! Я утром туда пять килограммов прикормки забросил!

Мы плыли минут десять. Солнце уже почти коснулось горизонта, окрашивая воду в фантастические золотисто-оранжевые тона. Ветер стих, и Ока стала гладкой, как зеркало. У противоположного, заросшего камышом берега, Артем заглушил мотор. Тишина после оглушительного треска мотора показалась почти нереальной.

— Здесь, — прошептал он. — Тихо! Не шумите! Рыба сейчас очень пугливая!

Мы достали удочки. Кристина профессионально, без малейшей брезгливости, насадила на крючок жирного червя. Забросили. И почти сразу начался клев.

— Есть! — прошептала Вероника, делая короткую подсечку.

На крючке забился красивый полосатый окунь граммов на триста.

— И у меня! — Кристина вытащила широкого, серебристого леща.

Следующие полчаса были просто фантастическими. Рыба клевала на каждом забросе — крупные окуни, лещи, плотва, густера. Попалась даже пара небольших щучек-травянок.

Артем знал свое дело. Его прикормка сработала идеально. Вся рыба с округи собралась здесь, как на банкет.

— Смотрите! — Артем медленно поднял свое удилище. На крючке тяжело ворочался клыкастый судак килограмма на полтора. — Красавец! Вот это трофей!

Девушки, увлеченные азартом, постепенно успокоились. Страх и напряжение отступили, уступив место чистому, детскому восторгу от рыбалки.

— Ого! У меня что-то большое! — Вероника с трудом удерживала удочку, которая согнулась в дугу. — Помогите!

Я взял подсачек и помог ей вытащить рыбу. Это была щука килограмма на два!

— Вот это да! — восхитилась Кристина. — Настоящая хищница!

— Зубы смотрите! — предупредил Артем. — Палец может отхватить на раз!

За час мы наловили килограммов пятнадцать рыбы. Наш садок, опущенный в воду, тяжело надулся и еле выдерживал вес улова.

Солнце коснулось горизонта. Небо окрасилось в невероятные цвета — от нежно-золотого до густо-багрового.

— Какая красота! — вздохнула Вероника. — Как в сказке!

— Пора возвращаться, — сказал я, поглядывая на наш далекий берег. — Уже темнеет. И моя… интуиция подсказывает, что пора проверить лагерь.

Артем завел мотор, и наша лодка плавно отошла от берега. Мы поплыли обратно. Солнце уже наполовину скрылось за далеким лесом, оставив на воде длинную, трепещущую дорожку из расплавленного золота.

От реки начал подниматься легкий, молочный туман, делая противоположный берег призрачным и нереальным.

Красиво. Если забыть про инцидент с гопниками, вечер можно было бы назвать почти идеальным.

По мере приближения к нашей поляне я заметил странную деталь — с соседней стоянки больше не доносилось ни звука. Последние несколько часов музыка там то стихала, то снова гремела, но теперь звенела полная тишина.

— Странно, — сказал Артем, заглушая мотор у самого берега. — Музыка стихла. Неужели у них наконец батарея села?

— Или просто надоело орать, — предположила Вероника. — Может, напились до беспамятства и спят.

Мы вытащили лодку на песок и привязали ее к той же старой иве. Из кустов тут же выскочил Фырк. Он был явно взволнован и размахивал лапками.

— Двуногий! Наконец-то вы вернулись! Тут такое творится!

— Что случилось? — мысленно спросил я, пока мы выгружали улов.

— У соседей какая-то серьезная движуха! Сначала они громко орали, потом начали драться! Кто-то что-то разбил — звон стекла стоял! А потом — тишина!

— Дрались?

— Точно! Я из кустов подглядывал за ними! Там тот Бычок, которого ты уделал, с кем-то из своих сцепился! Орал, что его подставили и не уважают!

Нехорошо. Пьяная драка в такой компании и в таком состоянии легко могла закончиться… чем угодно.

— Пойдемте в лагерь, — сказал я вслух. — Нужно проверить, все ли на месте.

Мы прошли к нашим палаткам. Все было в полном порядке, никто ничего не трогал. Костер почти погас, остались только ярко тлеющие в темноте угли.

— Все цело! — с облегчением сказала Кристина. — Даже наши продукты не тронуты!

— Я же говорил — интуиция, — улыбнулся я.

— Интуиция! — фыркнул Фырк. — Это я тут на посту стоял! Между прочим, две наглые вороны пытались ваши бутерброды стащить! Я их прогнал!

Мы разложили рыбу, подвесили садок на высокую ветку дерева — подальше от земли, чтобы местные кошки или лисы не добрались. Артем подбросил в костер сухих дров, и огонь снова весело загудел.

— Надо бы приготовить ужин, — сказала Вероника. — Уха будет завтра, а сейчас что-нибудь быстрое.

— У меня есть консервы, — предложила Кристина. — Тушенка, зеленый горошек. Можно сделать гречневую кашу с мясом.

— Отличная идея! Я помогу!

Девушки занялись готовкой. Мы с Артемом сели у костра, налив себе по кружке горячего чая.

— Знаешь, — сказал Артем, задумчиво помешивая угли длинной палкой. — Нам все-таки крайне не повезло в этот раз. Такие соседи — это просто кошмар.

— Да ладно, — философски ответил я. — Зато рыбы наловили на год вперед. На природе отдохнули. От плохих соседей никто не застрахован.

— Все равно обидно, — вздохнул Артем. — Хотелось спокойного, тихого отдыха.

— Спокойный отдых — это миф. Всегда что-то случается.

— Это точно. К нам в прошлом году медведь забрел.

О-о-о! Похоже очередная история в стиле сома.

— Какой еще медведь? — с интересом спросила Кристина.

— А мы с ребятами из больницы выезжали. Ночью просыпаемся от грохота — а там медведь-пестун наш походный холодильник потрошит!

— И что вы сделали?

— А что мы сделаем? Кастрюлями гремели, орали что есть мочи. Он испугался и убежал. Но холодильник все-таки доломал.

Мы все засмеялись. Напряжение, висевшее в воздухе с самого утра, постепенно уходило.

И тут с соседней поляны раздался крик.

Нечеловеческий. Он был полон такой боли, ужаса и отчаяния, что у меня кровь застыла в жилах.

Это был не крик пьяной ссоры. Это был крик, который вырывается у человека, когда он испытывает невыносимую, запредельную физическую боль.

— А-А-А-А-А! ПОМОГИТЕ! УБИВАЮТ!

Следом раздался пронзительный, истерический женский визг:

— НЕТ! ПРЕКРАТИ! ОСТАНОВИ ЕГО!

И еще несколько женских голосов, плач навзрыд:

— Не надо! Пожалуйста! Хватит!

Мы с Артемом переглянулись. Без единого слова, как по команде, мы одновременно вскочили на ноги.

— Оставайтесь здесь! — крикнул я девушкам и бросился бежать через кусты в сторону криков.

— Мы с вами! — крикнула в ответ Вероника, но я ее уже не слушал.

Я продирался через густые заросли, ветки хлестали по лицу. Артем бежал рядом, тяжело дыша. Фырк несся впереди, как маленькая серая молния.

— Быстрее! Двуногий, там кого-то режут! Я чувствую запах крови!

Мы выскочили на соседнюю поляну.

И застыли в шоке.