34

Профессора Эльмара я заприметила не сразу.

Он преподавал курс фармакогнозии — науку о ядах и противоядиях, и делал это так тихо и методично, что большинство студентов к середине лекции клевали носами. Но не я.

Я писала всё. Для меня это было ново и интересно.

Если по хирургии или анатомии я могла бы сама читать лекции, то здесь каждый день приносил открытия.

"Белладонна вызывает паралич за шесть часов... Аконит убивает за двадцать минут... А вот этот скромный грибок может спасти жизнь..."

Перо скрипело по бумаге, записывая каждое слово.

Мое усердие прежде всего и бросилось в глаза Эльмару. Он был довольно молодой мужчина. Приятный, я бы сказала. И не только внешне, но и в общении.

Наше более близкое знакомство началось, когда я краем глаза заглянула в его секретную комнату.

Позади кафедры, в глубине аудитории, стояла массивная дверь, обитая железными полосами.

— Что там? — спросила я однажды у Антуана, когда лекция закончилась.

Он сдул непослушный локон, выбившийся из низкого хвоста:

— Его "святая святых". Лаборатория. Говорят, ночует там. — Антуан фыркнул. — Мечтает найти лекарство от всех болезней.

Я не стала смеяться. Наоборот, внутри всё защемило от любопытства.

Фармакология была моей старой страстью. В прошлой жизни я зачитывалась статьями о новых препаратах, а в юности даже мечтала о работе в лаборатории. Представляла, как создам лекарство от неизлечимой болезни.

Но бабушка настояла на другом. Она мечтала, что я пойду по ее стопам. Да и я привыкла к суете больниц. А фармакология осталась юношеской страстью.

Однажды после занятий я вернулась в аудиторию за забытой тетрадью, и увидела, что железная дверь приоткрыта.

Сердце застучало чаще.

Я подкралась и заглянула в щель.

Внутри царил полумрак, разбавленный лишь тусклым светом настольной лампы. Полки, уставленные склянками и колбами, тянулись до самого потолка. На столе, заваленном бумагами и приборами, стоял старинный микроскоп, поблескивающий латунью и странный аппарат из меди и стекла, напоминающий дистиллятор. В углу — клетка с белыми мышами.

— Интересно?

Я вздрогнула. Эльмар стоял прямо за мной, держа в руках корзину с какими-то кореньями.

— Очень, — не моргнув глазом, ответила я.

Его брови поползли вверх.

— Обычно студенты приходят на мои лекции подремать.

— Я считаю, что именно за этими стенами будущее медицины. Зачем резать плоть, если есть возможность исцелить. Подобрать верное средство. Яд или лекарство, все определяет доза.

— Вижу, мои уроки хоть кому-то пригодились. Если хотите, проведу вам небольшую экскурсию.

Я не стала отказываться. Прошла за Эльмаром в комнату, стараясь ничего ненароком не задеть.

— Моя конструкция. Для стерилизации инструментов. — Он провёл рукой по медному корпусу громоздкого аппарата. — Вы ведь понимаете, что такое инфекция?

Я кивнула, сдерживаясь, чтобы не выпалить всё о бактериях. Следом он мне продемонстрировал колбы с плесенью.

— Этот вид растёт на апельсинах. Убивает бактерии... в пробирке. Но как применить к людям, я ещё не понял.

— Возможно, нужно создать концентрированный экстракт, — не удержалась я. — И вводить его непосредственно в кровь, минуя желудок.

Эльмар замер, его глаза сузились:

— Интересная теория... Откуда у вас такие познания?

— Догадка, — быстро сказала я. — Если плесень убивает бактерии в пробирке, логично, что и в организме...

Он не ответил, лишь задумчиво поставил колбу на место.

Когда я уже уходила, он вдруг спросил:

— Почему вас заинтересовало это?

Я обернулась:

— Потому что верю, что одна маленькая плесень может изменить мир.

Его губы дрогнули в улыбке.

— Заходите завтра. Покажу, как делаю вытяжку из спорыньи.

С этого и началась наша дружба.

Я пришла в лабораторию Эльмара с твёрдыми намерениями. Всю ночь не спала, обдумывая, как аккуратно подтолкнуть его исследования в нужном направлении. В моём мире антибиотики спасли миллионы жизней — здесь же люди всё ещё умирали от банальных царапин.

Все следующие вечера я проводила в лаборатории. Пока другие студенты отдыхали в кабачках или занимались зубрёжкой, я засиживалась допоздна среди склянок и микроскопов.

Антуан, конечно, не упускал случая подколоть:

— Опять к своему алхимику? — он причмокивал, развалившись на стуле в моей комнате. — Скоро ты сама начнёшь светиться в темноте от всех этих зелий.

Я лишь закатывала глаза. Пусть думает, что ему вздумается.

В этот вечер я кропотливо фиксировала в тетради результаты очередных экспериментов.

Эльмар подхватил свежую газету, которую ему любезно принес один из студентов. Развернул и стал вслух зачитывать заинтересовавшую его статью:

— ...новые опыты господина Пастера подтверждают теорию...

Я подняла голову и замерла. На первой полосе фотография. Чёрно-белая, нечёткая, но узнаваемая моментально.

Коста.

Он стоял в парадном мундире, галантно подавая руку изящной девушке в пышном платье. Заголовок кричал:

"Его высочество Констанс Ардэнский принимает делегацию из соседнего королевства! Успешные мирные переговоры и перспективы союза"

Мелким шрифтом ниже:

"Принцесса Аделина возглавила дипломатическую миссию. Его высочество был очарован красотой и изяществом принцессы и удостоил ее чести открыть бал первым танцем… Они, несомненно, были признаны самой красивой парой этого вечера".

Перо выпало у меня из рук.