46

От Констанса не было ответа несколько дней. Я даже усомнилась — получил ли он мою записку?

А потом все завертелось.

Получил послание доктор Леруа. Он и вызвал меня и профессора Эльмара в свой кабинет.

— Во дворце в восточном крыле заболели двое слуг, — сказал он без предисловий. — Я их осмотрел. Гнилая лихорадка. Их изолировали в отдельную комнату, но боюсь они успели пообщаться с половиной штата прислуги. Ваша сыворотка готова?

— Да… мы провели испытания… — начал говорить Эльмар.

— Нас срочно вызывают во дворец. Сколько доз вы можете предоставить? — прервал Леруа.

— Восемь, — запнувшись, ответил Эльмар, — я готов выехать немедленно.

— Не вы… баронесса Файнштейн.

Леруа посмотрел на меня.

Я всё это время стояла за спиной Эльмара. Он — руководитель эксперимента. Ему и принимать на себя ответственность. Хотя я была уверена: сыворотка работает. Мы проверяли её много раз. Но всё же… реакция организма могла быть непредсказуемой.

Я никак не ожидала, что выберут меня.

— Кто будет первым добровольцем? — чуть хрипло спросила я.

— Его Высочество Констанс Ардэнский. Он сам вызвался. Чтобы показать пример. Только так мы убедим остальных принять прививку.

Почему-то я не удивилась.

— Когда выезжаем?

— Немедленно.

В лаборатории я всё перепроверила. Ампулу готовила сама. Припасла спирт, шприц и иголку. Руки дрожали, как перед экзаменом.

Меня провели в личные покои принца.

Отвели комнату рядом с его. «На случай, если ночью потребуется осмотр», — пояснил слуга.

Когда я вошла, Констанс сидел у камина. Без камзола, в одной белой рубашке. Ворот расстёгнут, тёплый свет свечей колебался на его лице.

Он поднял глаза, и уголки губ изогнулись в мягкой, усталой улыбке.

— Готова? — спросил он.

У меня пересохло горло. Я только кивнула.

Он сел на край кресла, оголил плечо.

Я протёрла кожу спиртом, как учила практика.

— Расслабьте руку, Ваше Высочество, — прошептала я.

— Констанс, — так же тихо ответил он. — Когда мы наедине… называй меня просто по имени.

Я едва заметно кивнула и ввела иглу. Он даже не вздрогнул.

— Всё, — сказала я, промакивая кожу.

Он откинулся на спинку кресла. Некоторое время мы молчали. Я уже собиралась встать, как он вдруг сказал:

— Останься.

Я замерла.

— Просто… побудь здесь немного. Глупо, да? Но вдруг будет реакция. Я хотел бы, чтобы ты была рядом.

— Реакция может возникнуть через несколько часов. Пока не о чем беспокоиться.

Я села в кресло напротив. Не знала, куда деть руки. Что говорить. Как-то не приучена я к светским беседам, а нести пустой вздор не хочется.

— Ты, наверное, устала. И голодна, — мягко продолжил он. — Позвать слуг? Я попрошу накрыть ужин.

— Не стоит, — покачала я головой. Пожалуй, рядом с ним я не смогу проглотить и кусочка. — Я позже… в своей комнате.

— Хорошо, — усмехнулся Коста, — не хочу тебя смущать. Возвращайся в свою комнату. Тебе нужно как следует отдохнуть. Леруа рассказал, в каком бешеном ритме вы живете.

— А вы?

— А я... пожалуй, немного поработаю. Если, конечно, лекарь не возражает, — он кивнул на папку бумаг, лежащую у него на столе.

— Разрешаю, — сказала я, улыбнувшись. — Но не больше часа.

Он поднял бровь:

— Вы очень строги, госпожа лекарь…

— Я забочусь о здоровье своего пациента.

Я вернулась в свою комнату. Через несколько минут принесли лёгкий ужин: ароматный бульон, хлеб, немного сыра, фруктов.

Я села на край кровати, не раздеваясь. Прислушалась к тихому шороху за стенкой. Кажется, Коста перебирал бумаги.  Не заметила, как задремала.

А потом — резкий стук. Или грохот? Я не сразу поняла.

Сердце сорвалось. Я вскочила.

Босиком бросилась через комнату и распахнула дверь в его спальню.

— Коста?! — позвала я, не разбирая, в голосе легкая паника.

Он сидел на постели, в темноте. Рубашка расстёгнута, волосы чуть растрёпаны. На полу — сбитый подсвечник.

— Разбудил? — хрипло спросил он. — Я хотел взять воду. Рука дрогнула.

— У вас… у тебя жар? Реакция? — я бросилась к нему, даже не подумав.

Он поймал мою руку.

— Всё хорошо. Просто немного знобит. Ничего страшного.

— Это от вакцины. Побочные эффекты бывают, — я невольно перешла на деловой тон, чтобы скрыть волнение. — Ложитесь. Я проверю пульс.

— Опять "вы"? — он усмехнулся, позволяя себе лечь обратно.

Я опустилась рядом, на край кровати. Пальцы легко легли ему на запястье — движение, отработанное до автоматизма, но сердце всё равно екнуло.

— Пульс чуть учащён. Но это нормально. Завтра будет лучше.

Я налила воды в стакан и подала ему. Констанс взял стакан, его пальцы на миг коснулись моих.

Он сделал глоток, поставил стакан на тумбочку и посмотрел на меня. В темноте его глаза казались особенно тёмными, почти чёрными.

— Ты слишком волнуешься, — тихо сказал он.

— Конечно. Ты — мой пациент.

— Только пациент? — как-то слишком проникновенно спросил он.

Я потупила взгляд, но он поймал мою руку.

— Марика…

— Вакцина может давать жар, нужно наблюдать… — проговорила я слишком быстро, повторяясь. Вся эта ситуация… его вопрос с подвохом, совершенно выбивали меня из колеи.

— Тогда останься…

Он лежал, не отпуская моей руки. Его ладонь была горячая. Пальцы тесно переплелись с моими.

— Расскажи мне что-нибудь о себе, — попросил он.

— О чем?

— О... как ты научилась врачевать?

Я осторожно устроилась на краю кровати.

— У нас в особняке был лекарь. Отец разрешал мне наблюдать, когда он лечил слуг. — Я подбирала слова, тщательно смешивая правду с вымыслом. Доктором была моя бабушка и я с детства наблюдала, как она лечит людей. К нам даже соседи забегали за помощью. — Однажды осенью кухарка обварила руку кипятком. Лекарь показал мне, как делать повязку с медом и воском...

Констанс слабо улыбнулся:

— И тебя это заинтересовало?

— Да. А потом... — Я замолчала, почувствовав, как его пальцы дрогнули. — Потом я стала помогать ему готовить микстуры.

— Баронесса-аптекарь, — пробормотал он. — Твой отец знал?

— Он не одобрял. Говорил, что барышне не пристало возиться с травами.

Его пальцы неожиданно сжали мои сильнее.

— А я одобряю.

Его глаза в полутьме казались бездонными. Я потянулась поправить ему подушку, чтобы скрыть смущение, но он поймал мою руку и прижал к горячей груди.

— Спите, ваше высочество, — прошептала я.

— Констанс, — поправил он. — Называй меня Констанс.

Я не ответила.

Эта ночь больше никогда не повторится. А утром все встанет на свои места.

Когда он наконец заснул, я не смогла заставить себя уйти. Всю ночь сидела рядом, слушая его дыхание, а на рассвете незаметно высвободила руку, когда его хватка наконец ослабла.