Глава 2

Российская империя, город Новосибирск

Я вернулся дневным порталом, толком не отдохнув после почти бессонной ночи и воодушевлённого обсуждения в мастерской Громова. Планировал заехать домой, немного поспать, а уже потом браться за дела.

Но не сложилось.

Едва я сел в машину у портального комплекса, как зазвонил телефон. Это был Вася.

— Юрий Дмитриевич, — голос его звучал непривычно напряжённо. — Вам нужно срочно приехать к нам в офис. Вы же вернулись в город?

— Вернулся. А что стряслось?

— Это не телефонный разговор.

Я нахмурился. Вася редко нервничал, и я не помню, чтобы он когда-то просил меня срочно приехать, тем более в таком тоне.

— Василий, что случилось? — ещё раз спросил я.

— К нам… кое-кто пришёл. С очень серьёзной информацией. Лучше вам самому послушать.

— Понял. Буду через полчаса, — ответил я и велел водителю ехать в офис «Целительского вестника».

По дороге гадал, что могло так встревожить Васю. Он и Ефим повидали уже немало, как на службе у меня, так и до этого. Чтобы выбить их из колеи, нужно было что-то по-настоящему впечатляющее.

Офис «Целительского вестника» располагался в неприметном бизнес-центре — так и было задумано. С виду обычный интернет-портал о целительстве: журналисты пишут статьи, редакция выпускает материалы, маркетологи продвигают портал.

Но за этой вывеской скрывалось совсем другое. Хакеры, специалисты по информационной безопасности, аналитики разведданных — целая структура, которую я собрал вокруг Васи и Ефима. Мои глаза и уши в информационном поле.

Меня встретил сам Вася — взъерошенный, с покрасневшими от недосыпа глазами и неизменной банкой «Бодреца» в руке.

— Идёмте, Юрий Дмитриевич, — он повёл меня в дальнюю переговорную, минуя ряды рабочих мест. — Он в тринадцатой. Мы его пока изолировали, чтобы никто из сотрудников лишнего не видел и не слышал.

— Кто «он»?

— Помощник графа Вяземского, Прохор зовут. Пришёл сам, добровольно. И то, что он рассказал… — Василий покачал головой. — Вы просто послушайте.

В переговорной за столом сидел мужчина лет сорока пяти с невыразительным лицом. Увидишь такого на улице и точно не запомнишь. Он был бледен, руки заметно подрагивали, а перед ним стоял нетронутый стакан воды. Рядом за столом устроился Ефим — сосредоточенный, с ноутбуком наготове.

— Граф Серебров, — представился я, садясь напротив. — Мне сказали, у вас есть информация. Слушаю.

Прохор поднял на меня затравленный взгляд.

— Ваше сиятельство… — начал он и запнулся.

Сглотнул и всё-таки отпил из стоящего перед ним стакана. Я тем временем взглянул на Ефима, а тот взглядом указал на ноутбук и пошевелил рукой, как будто что-то писал ручкой на бумаге. Ясно, разговор записывается. И правильно.

Прохор поставил стакан, кашлянул и выпалил:

— Я служу графу Вяземскому уже двенадцать лет. Делал для него… разное. Всякое делал, не буду врать, в том числе и во время выборов. Я думал, меня уже ничем не проймёшь. Но то, что он задумал сейчас… Это чудовищно, ваше сиятельство. Я не смогу с этим жить, и поэтому пришёл к вам.

— Рассказывайте по порядку, — попросил я.

По мере того, как Прохор говорил, я чувствовал, как внутри у меня всё холодеет и наливается яростью. Отравить детей в дворянской школе, угрожать родителям и повернуть всё так, будто это сделал Кутайсов… А главное — одного ребёнка предполагалось убить намеренно, увеличив дозу яда. Чтобы никто не подумал, будто это блеф.

А венцом всего был расчёт на то, что я буду лечить детей за деньги Вяземского. Он всё хорошо рассчитал — я бы вряд ли отказался, вот только деньги бы не взял. Как бы там ни было, я бы точно решил узнать, кто это сделал, и Вяземский планировал подкинуть моей службе безопасности следы, ведущие к Кутайсову.

Он хотел использовать меня. Мою репутацию и моё чувство справедливости как оружие против генерала.

Когда Прохор закончил, в переговорной повисла тишина. Вася стоял у стены, скрестив руки на груди и качая головой. Ефим не отрывал взгляда от ноутбука.

Я молчал, переваривая услышанное. Умом я понимал, что в этой княжеской гонке грязи хватало. Компромат, подкуп, шантаж — всё это было в порядке вещей. Но травить детей ради предвыборного спектакля?

— Почему вы пришли ко мне? — спросил я.

Прохор горько усмехнулся.

— А куда мне ещё идти? В полицию? У Вяземского и великого князя Корсакова там всё схвачено, меня бы нашли в реке через день. К другим кандидатам? Кто мне поверит? А вы… ну, вы целитель. Вы спасаете людей. Про вас говорят, что вы человек чести. Я подумал… может, хоть вы сможете это остановить, — тихо закончил он.

Я смотрел на Прохора и понимал: он не врёт. Такое не сыграешь. Человек действительно переступил через свой страх, чтобы прийти сюда. Это дорогого стоило.

— Вы понимаете, что подписали себе приговор? Вяземский вас не простит, — уточнил я.

— Понимаю. Но лучше так, чем помогать травить детей, — глухо ответил Прохор.

Я поднялся, подошёл к окну и несколько секунд смотрел на город. Потом принял решение.

— Хорошо. Слушайте меня внимательно. Прохор, с этой минуты вы под моей защитой. Мои люди обеспечат безопасность вам и вашей семье. Вяземский до вас не доберётся, даю слово. Взамен вы расскажете всё, что знаете, и в нужный момент дадите показания. Согласны?

— Согласен, ваше сиятельство. Спасибо, — немедленно кивнул он.

Я достал телефон и позвонил Шраму.

— Богдан, бросай всё и приезжай в «Вестник». Срочно. Дело первостепенной важности.

— Уже еду, — коротко ответил тот. Лишних вопросов Шрам никогда не задавал.

Он появился минут через двадцать и вошёл в переговорную без стука. Несмотря на то, что в последнее время Богдан сменил бандитскую кожаную куртку на деловой костюм, он не стал менее угрожающе выглядеть. Пожалуй, контраст дорогого пиджака с жутким рубцом через всё лицо пугал даже сильнее.

Прохор при виде него побледнел и вопросительно взглянул на меня. Я помахал рукой, мол, всё в порядке.

Я коротко ввёл Шрама в курс дела. Он слушал, не меняясь в лице, только стиснул челюсти.

— Урод, — процедил он, когда я закончил.

— Вот именно, — кивнул я. — И мы не допустим, чтобы Вяземский провернул свою схему. Прохора берём под охрану, немедленно. Организуй всё сам, лично.

— Сделаю.

Я усадил Шрама за стол, отпустив Прохора отдохнуть в соседнюю комнату под присмотром охранника. А потом посмотрел на своих людей — Васю, Ефима и Шрама.

— Значит, слушайте. Поступим так…

Я изложил свой план. Они слушали внимательно, и по мере того, как я говорил, на их лицах появился азарт. План был рискованным, дерзким, но именно поэтому он мог сработать.

Вяземский рассчитывал использовать меня втёмную. Что ж, я собирался обернуть его же замысел против него самого.

— А теперь введите меня в курс дел по выборам, — сказал я, когда закончил с планом. — Что там происходило за последнее время?

Ефим развернул ко мне ноутбук.

— Расклад сейчас такой, Юрий Дмитриевич. Кутайсов всё ещё в лидерах. Его геройский поступок у здания Совета сделал своё дело. Но лидерство довольно шаткое.

— Почему шаткое?

Вася фыркнул:

— Потому что остальные кандидаты не дремлют. Мамонтов оправился после покушения триады и снова в игре. Скупает лояльность колеблющихся родов: раздаёт льготные кредиты либо предлагает прямые инвестиции в их бизнес. Кто-то не может устоять.

— Понятно. А Вяземский, если не касаться его идеи с отравлением детей? — я почувствовал, как внутри снова шевельнулась злость.

— Играет в жертву, — ответил Ефим с явным отвращением. — Его ведь ранили при атаке возле Совета. И теперь он выжимает из этого всё, что можно. Мол, пострадал за общее дело, чуть не погиб, но не сломался. Пиар на крови, если коротко.

— Узнаю почерк, — хмыкнул я. — А остальные?

— Реммер и Тучков всё ещё держатся вместе и пытаются продать свои голоса. И параллельно, как мы выяснили, шантажируют Мамонтова.

— А Зотов?

Ефим пожал плечами.

— Зотов затих. После всего случившегося он словно потерял хватку. Амбиций больше не видно, активной кампании не ведёт. Но из гонки формально не вышел. Сидит в тени, чего-то ждёт. Может, надеется, что остальные перегрызут друг друга.

Я кивнул. Змеиный клубок. Каждый плёл свою интригу, каждый тянул одеяло на себя.

Вася переглянулся с Ефимом и добавил:

— Есть ещё кое-что интересное. Буквально пару часов назад в сеть выбросили компромат на Кутайсова. Тоже дело рук Вяземского, наш гость об этом тоже упоминал.

Он положил на стол передо мной свой смартфон. Я просмотрел заголовки открытых статей. «Герой или предатель?», «Генерал Кутайсов в сговоре с китайскими триадами?», «Кто на самом деле нанял наёмников из Золотого треугольника?»

— Тут целая куча фальшивых доказательств: переписка, финансовые следы, показания анонимных свидетелей. Смысл в том, что Кутайсов якобы сам нанял триаду, которая напала на город, чтобы потом героически её победить, — объяснил Ефим.

— Доказательства хоть и фальшивые, но сделаны хорошо. С ходу не подкопаешься. И главное — они уже работают. Несколько родов отозвали поддержку Кутайсова буквально только что. А сам генерал… — Василий вздохнул.

— Что генерал? — спросил я.

Ефим невесело усмехнулся.

— Бесится. И этим только вредит себе. Наорал на журналистов, обозвал всё клеветой, пригрозил найти виновных и «разобраться». Людям это не понравилось. Его репутация прямого рубаки теперь играет против него. Люди думают: раз так бесится, может, и вправду рыльце в пушку?

Я поморщился. Кутайсов был честным человеком, но политиком — как минимум неосторожным. Именно на это Вяземский и рассчитывал. Знал, что генерал не сумеет грамотно отбиться, а только глубже увязнет.

— Значит, так, — я выпрямился. — Молча смотреть на это мы не будем. У нас ведь есть реальный компромат на самого Вяземского?

— Есть, Юрий Дмитриевич. По его связям с Реммером и по продаже голосов. И Тучков там тоже засветился.

— Публикуйте прямо сейчас, — велел я.

— С удовольствием, — Ефим сразу же застучал по клавиатуре. — Так мы сразу троих зацепим! Вяземский потеряет маску честной жертвы, а Реммера с Тучковымым в очередной раз выставим как продажных тварей. После такого им уже мало кто поверит.

— Именно этого я и хочу, — кивнул я.

Через несколько минут Ефим откинулся на спинку стула. Я едва успел налить себе кофе.

— Готово. Через час это будут обсуждать все дворяне Новосибирска. Да и не только дворяне.

— Хорошо. Теперь у Вяземского будет чем заняться, кроме плана с детьми, — кивнул я и отпил кофе. — Послушайте, а Прохор может подтвердить, что за вбросом на Кутайсова тоже стоит Вяземский?

— Не-а, мы спрашивали. Прохор в теме плана с детьми, потому что Вяземский поручил именно ему найти школу. А вот фальшивкой про триады занимался другой помощник.

— Но? — я уловил недосказанность.

— Но наводку он дать может, — вступил Ефим. — Знает, кто примерно готовил подлог.

Я повернулся к Шраму, который всё это время сидел молча, как статуя, только время от времени отдавал по телефону короткие приказы.

— Богдан, займись этим. Мне нужны исполнители подлога. Найди их и заставь говорить.

— Нет проблем, — кивнул он.

Вяземский сильно ошибся, когда решил устроить в моём городе подобное. Я понимаю интриги, но использовать в них детей и тем более рисковать их жизнями… это уже за гранью.

И за такое придётся серьёзно ответить.

Российская империя, город Новосибирск, ресторан «Империал»

Игорь Николаевич пребывал в прекрасном расположении духа.

Он сидел за своим излюбленным столиком у окна в «Империале» — лучшем ресторане Новосибирска, куда пускали далеко не всех. Столик был отгорожен от общего зала так, что граф мог наблюдать за посетителями, оставаясь при этом почти незаметным.

Именно то, что ему по нраву. Видеть всё, самому оставаясь в тени.

Перед ним на белоснежной скатерти стояла тарелка с крем-супом из белых грибов. Блюдо оказалось превосходным, с тонким вкусом и лёгкой ноткой трюфельного масла.

Официант только что подал второе: медальоны из телятины под сливочно-винным соусом, с гарниром из молодого запечённого картофеля и спаржи. Мясо было приготовлено безупречно — нежное, тающее во рту, с золотистой корочкой. Рядом в бокале искрилось вино, которое Вяземский цедил маленькими глотками, наслаждаясь каждым моментом.

Игорь Николаевич не спеша отрезал кусочек телятины, отправил в рот и прикрыл глаза от удовольствия.

Слухи о сговоре Кутайсова с китайскими триадами разлетелись по городу со скоростью лесного пожара. А главное — сам генерал сыграл ему на руку.

Вяземский едва не рассмеялся, вспомнив выступление Кутайсова перед журналистами. Солдафон повёл себя ровно так, как и предполагалось. Начал орать, грозить всех найти и «разобраться по-военному».

Идиот. Вместо того чтобы спокойно и с достоинством опровергнуть обвинения, он лишь укрепил их в глазах публики. Народ обожал его за прямоту — и эта же прямота теперь тянула его ко дну.

Несколько родов уже отозвали свою поддержку. И это было только начало.

Правда, имелся и один неприятный момент. Игорь Николаевич чуть помрачнел, вспомнив о встречном вбросе. Кто-то опубликовал материалы о его связях с Реммером и о торговле голосами. Удар вышел болезненным — по нему, по Реммеру, по Тучкову разом.

Но граф быстро отогнал раздражение. Пустяки. Торговля голосами — обычное дело в таких кампаниях, этим никого не удивишь. Через пару дней шум уляжется. А вот обвинение в сговоре с триадами, что напали на город и убивали людей, — это совсем иной калибр. Это не забудется.

Кто стоял за встречным вбросом, Игорь Николаевич не знал. Возможно, Мамонтов. Возможно, люди самого Кутайсова огрызнулись. Неважно. Главное — его собственный удар оказался куда весомее.

Вяземский пригубил вина и улыбнулся. Впереди схема с детьми. После неё Кутайсову точно наступит конец. Никакое геройство не спасёт человека, которого весь город будет считать детоубийцей.

Зазвонил телефон. Граф взглянул на экран — Прохор. Он огляделся, убедился, что рядом никого, кроме его охранников, и принял вызов.

— Докладывай.

— Ваше сиятельство, есть новости. Я нашёл подходящую школу, — деловито доложил помощник.

Вяземский отложил вилку, вытер губы салфеткой и откинулся на спинку стула.

— Подробнее.

— Частная дворянская гимназия имени барона Столетова. Там учатся дети из наиболее влиятельных родов — как раз то, что нужно. Я достал всё необходимое: распорядок дня, расписание уроков, данные о поставщиках продуктов… Есть способ подмешать эликсир так, что следов не останется.

Граф почувствовал приятное возбуждение.

— Прекрасно. А сам эликсир?

— Достал. Купил на чёрном рынке, через посредника, всё чисто. Но есть нюанс, ваше сиятельство… — Прохор замялся. — Эликсир очень сильный. Есть риск, что кто-то из детей может скончаться сразу, ещё до всяких требований. Дозировку трудно точно рассчитать.

Вяземский на мгновение задумался, глядя на мясо в тарелке. Потом равнодушно пожал плечами.

— Не страшно. Так даже эффективнее. Смерть только придаст всему убедительности.

— Понял, ваше сиятельство, — глухо отозвался помощник.

— Теперь главное. Ты придумал, как сделать так, чтобы все доказательства указывали на того, кого нужно? — спросил граф и глотнул вина.

— Да, всё готово. Наши ребята взяли машину, нанесли на неё герб рода Кутайсовых, потом подъехали на ней к зданию, где торгуют этим эликсиром, и специально попали на уличные камеры наблюдения. Так, чтобы и герб было видно, и сам факт визита зафиксировался, — ответил Прохор.

Вяземский одобрительно хмыкнул.

— После того как дело будет сделано, мы подбросим пустой флакон из-под эликсира неподалёку от школы. Люди Сереброва или Служба безопасности империи непременно займутся расследованием. Найдут флакон, выйдут на дельца, который торгует ядами. А там недалеко и до записей с камер. Понимаете, ваше сиятельство? Нам даже подкидывать ничего не придётся. Всё будет выглядеть так, будто следствие само вышло на генерала.

— Идеально, — улыбнулся Игорь Николаевич. — Просто идеально.

В этом и заключалась самая красивая часть плана. Никаких грубых подтасовок, никаких подброшенных улик, которые могли бы вызвать подозрение у такого дотошного человека, как Серебров. Нет, следствие пройдёт весь путь самостоятельно, выйдет на Кутайсова и будет свято верить, что докопалось до правды. А значит, поверит в неё безоговорочно.

— Отличная работа, Прохор. Я в тебе не сомневался.

— Стараюсь, ваше сиятельство, — ответил помощник.

— Тогда приступай. И помни — всё должно быть чисто.

— Приступаю немедленно.

Связь оборвалась.

Вяземский положил телефон на скатерть и вновь принялся за еду. Аппетит его после этого разговора только разыгрался.

Он отрезал ещё кусочек нежной телятины, обмакнул в сливочный соус, отправил в рот. Прикрыл глаза, смакуя. Восхитительно. Всё в этой жизни восхитительно, когда дела идут как надо.

Кутайсов обречён. Совсем скоро весь Новосибирск будет плеваться при одном упоминании его имени.

А он, граф Вяземский, вновь вернёт себе лидерство. И в этот раз никто уже не встанет у него на пути.

Игорь Николаевич подозвал официанта.

— Что у вас есть на десерт?

— Могу посоветовать крем-брюле с соусом из свежей малины, ваше сиятельство. Или медовый торт по нашему фирменному рецепту.

— Крем-брюле, — решил граф. — И кофе. Со сливками, без сахара.

Официант с поклоном удалился, а Вяземский закинул в рот последний кусочек мяса и усмехнулся.

Осталось немного, и скоро он станет князем Новосибирским.

Ведь на этот раз он предусмотрел всё.

Абсолютно всё.

Российская империя, город Новосибирск, офис «Целительского вестника»

Прохор опустил телефон и медленно выдохнул. Затем поднял на меня тревожный взгляд.

— Я всё правильно сказал, ваше сиятельство?

Я улыбнулся и кивнул.

— До последнего слова. Вы держались безупречно, Прохор. Вяземский не заподозрил ровным счётом ничего.

Помощник чуть расслабился, но всё ещё оставался напряжён. Оно и понятно — человек только что говорил со своим бывшим хозяином, зная, что предаёт его. У любого сдали бы нервы.

Я поднялся и прошёлся по переговорной, обдумывая, как всё складывается. А складывалось замечательно.

Граф Вяземский тоже так думает. Вот только он не будет знать одной маленькой детали. Он считает, что возле тайной лавки с эликсирами на камеры попала машина с гербом Кутайсова. Но на самом деле мои люди позаботились о том, чтобы там засветилась совсем другая машина. С гербом самого Вяземского.

То есть след поведёт не к Кутайсову, а к нему самому. И это ещё не всё. Никакого яда не будет, ни один ребёнок не пострадает. Школа на всякий случай будет находиться под наблюдением моих людей.

Я повернулся к Прохору.

— Когда придёт время, доложите Вяземскому, что всё прошло идеально. Эликсир подмешан, вы разослали угрозы родителям пострадавших детей. А мои ребята подкинут ему фальшивую новость — будто один из детей уже скончался. Он поверит.

Прохор медленно кивнул и спросил:

— А дальше?

— А дальше граф сделает то, что задумал изначально. Публично забьёт тревогу, начнёт предлагать помощь, изображать благодетеля. И обратится ко мне — с просьбой принять отравленных детей в клинику. Вот тогда он и сядет в лужу. Прилюдно предложит лечить детей, которых никто не травил. Заявит о смерти ребёнка, которого никто не убивал. А след от лавки с ядом приведёт прямиком к нему, — я холодно усмехнулся.

Прохор смотрел на меня почти с восхищением.

— Он сам себя погубит…

— Именно, — кивнул я. — Ему останется только гадать, где всё пошло не так…