Глава 13

Российская империя, город Санкт-Петербург, гостиница «Астория»

Я выдержал паузу, глядя на экспертов с выражением вежливого недоумения.

— Господа, боюсь, произошла какая-то ошибка. Я целитель, не призыватель. Работа с духами — не моя специализация. Никогда ею не занимался, — произнёс я спокойно, даже немного скучающе.

Невежин прищурился.

— Слухи говорят другое, граф.

— Слухи говорят многое. Может, что я пью кровь младенцев, например. Или что у меня три жены в гареме. Вы всему верите? — усмехнулся я.

Младший эксперт Петров хмыкнул, но тут же спрятал улыбку под взглядом начальника. Невежин шагнул вперёд.

— Граф, мы не шутим. У нас есть официальная жалоба и основания для проверки. Вы можете отказаться, но тогда мы вернёмся с полицией или агентами СБИ. Ваш выбор.

— А ордер у вас есть? — уточнил я.

Демид нервно взмахнул рукой, и его помощник достал из внутреннего кармана сложенный вдвое документ. Я внимательно изучил его, не обращая внимания на то, как Невежин постукивает ногой по полу.

— Что ж, проверяйте. Мне нечего скрывать, — благосклонно сказал я, возвращая бумагу.

Шёпот, судя по ощущениям, находился уже где-то далеко отсюда. На пару этажей ниже, судя по всему.

Надеюсь, у него хватит ума хотя бы в такой ситуации ничего не ломать и не пакостить.

Невежин кивнул своему помощнику. Тот достал из портфеля набор инструментов — несколько кристаллов разного цвета, металлический жезл с рунами, какой-то прибор, похожий на старомодный компас.

— С вашего позволения, начнём с помещения. Потом перейдём к личной проверке, — сказал Петров. Голос у него оказался тонкий, почти девичий.

— Как угодно, — я сел в кресло и принялся наблюдать за их работой.

Петров медленно ходил по номеру, подносил кристаллы к стенам, мебели, окнам. Они слабо мерцали — видимо, реагировали на охранные заклинания гостиницы и мою ауру.

— Фоновое излучение в норме. Следы бытовой магии, ничего необычного, — доложил Петров начальнику.

— Ищи дальше, — буркнул тот, пока сам готовил какой-то другой прибор.

Жезл с рунами работал иначе — он гудел, когда приближался к чему-то магическому. Возле моего чемодана загудел громче — там лежали эликсиры.

— Алхимические препараты, — пояснил я.

Младший эксперт кивнул и продолжил проверку.

Компас-прибор оказался детектором призванных существ. Стрелка должна была указывать на источник энергии других миров, если таковой имелся. Но стрелка лениво покачивалась, не фиксируясь ни на чём.

— Чисто. В номере нет следов призванных существ, — развёл руками Петров.

Ещё бы они были, хмыкнул я про себя. Шёпот состоит из Пустоты и не оставляет никаких следов. Обнаружить его могут только чрезвычайно чувствительные артефакты.

Видимо, в поместье Ельцова стоят именно такие…

Невежин нахмурился и велел:

— Проверь ещё раз. Тщательнее.

Петров вздохнул и начал второй круг. На этот раз он задерживался у каждого предмета, водил кристаллами медленнее, прислушивался к жезлу.

Результат был тот же. Ничего.

— Теперь вы, граф. Если не возражаете,— Невежин подошёл ко мне.

— Прошу. Мне нечего скрывать, — ответил я, но не стал даже вставать с кресла.

Старший эксперт активировал свой прибор, напоминающий лупу, где вместо линзы был вогнутый кристалл молочно-белого цвета. Он поднёс его к моей груди.

Кристалл слегка засветился. Невежин нахмурился, всматриваясь.

— У вас… необычная структура ауры, — прокомментировал он.

У меня похолодело внутри, но я не подал виду.

— Я пережил клиническую смерть в прошлом году. А пару месяцев назад участвовал в войне, — невозмутимо пояснил я.

Демид медленно, будто нехотя, кивнул. Мы с ним оба знали, что стрессовые события способны менять ауру человека — порой временно, а порой и навсегда.

Он продолжал сканирование, перемещая артефакт вдоль моего тела. Свет менял оттенки, но оставался стабильным.

— Следов связи с призванным существом нет, — наконец, разочарованно произнёс Невежин.

— Я же говорил.

— Это ничего не доказывает, граф. Существо могло спрятаться. Могло временно разорвать связь. Есть способы обмануть наши приборы.

— Но сейчас вы ничего не нашли, — констатировал я, глядя ему в глаза.

— Сейчас — нет.

Он убрал артефакт и посмотрел на меня долгим взглядом.

— Мы уходим. Но если появятся новые данные — вернёмся. И в следующий раз проверка будет тщательнее.

— Вернетесь? Если вы еще раз придете ко мне с проверкой на основании слухов и без прямых доказательств, то я дам указание своим адвокатам заняться вашей конторой и лично вами на предмет взяточничества и незаконного преследования. А если будет доказано, что вы обязаны реагировать на слухи, то вы всем отделом с вами во главе будете проверять белых медведей на северном полюсе, потому что слухов об этом будет столько, что вся ваша организация не сможет не отреагировать. И все будут знать, кому они этим обязаны, — ледяным тоном пообещал я.

Невежин побледнел, кивнул Петрову, и они направились к двери. Уже на пороге старший эксперт обернулся.

— Граф Серебров, совет на будущее: если у вас всё-таки есть дух — лучше зарегистрируйте его. Штраф за незарегистрированное существо — мелочь по сравнению с тем, что бывает, когда мы находим его сами, — решил все-таки дать разумный совет Демид.

— Всего доброго, господа, — ответил я.

Они ушли. Я подождал минуту, прислушиваясь к шагам в коридоре. Потом выдохнул. Через пару минут в номер вёрнулся Шёпот

«Ушли! Я проследил», — объявил он, сделав круг под потолком.

«Ты шутишь? Они тебя искали, а ты следил за ними?»

«А что такого? Подумаешь», — фыркнул дух.

«Нужно быть осторожнее. В доме барона Ельцова тебя как-то обнаружили. Поэтому теперь будешь действовать только в крайних случаях. И никакого баловства без моего разрешения!», — строго сказал я.

«Что? Фу-у, скука!»

«Будет веселее, если тебя изгонят?» — осведомился я.

«Ну нет, это не весело. Тогда придумай, как сделать, чтобы меня никак не могли обнаружить!» — с детской непосредственностью попросил Шёпот.

«Подумаю, только позже. Сейчас голова забита другим», — вздохнув, ответил я.

Я подошёл к окну и посмотрел на вечерний Петербург. Ельцов не терял времени. Уверен, что эта проверка — только начало. Дальше будет что-нибудь ещё.

Посмотрим, что они смогут сделать.

А сейчас — поеду встречусь с бароном Мещериновым.

Российская империя, город Санкт-Петербург, Васильевский остров

Клиника барона Мещеринова располагалась в старом доходном доме — пятиэтажное здание с облупившейся штукатуркой и скрипучей лестницей. Вывеска над входом выглядела новой, но это только подчёркивало убогость всего остального.

Приёмная была пуста. Ни секретаря, ни пациентов. Только несколько стульев вдоль стены и столик с прошлогодними журналами.

Барон вышел мне навстречу — немолодой мужчина с грустными, как у спаниеля, глазами и сединой в волосах. Аккуратно, но бедно одетый, он при виде меня распахнул рот.

— Граф Серебров? Не ожидал такого визита, — он говорил осторожно, с еле заметной настороженностью.

— Простите, мы знакомы? — я даже немного растерялся.

— Нет-нет, лично не встречались… Но я слышал о вас. Прошу, проходите. Чем могу помочь?

Мы прошли в кабинет, где я уселся на потёртый кожаный диванчик.

— Чай? Кофе? — предложил Илья Иванович.

— Кофе, если не сложно.

Илья Иванович засуетился, поставил на стол вазочку с конфетами, принялся возиться с чайником. Я тем временем осмотрелся. Кабинет маленький, но чистый. На стенах — дипломы и сертификаты, некоторые с пожелтевшими от времени рамками. Фотографии — Мещеринов с пациентами, с коллегами, на каких-то церемониях. На одной фотографии я заметил здание с вывеской «Клиника И. И. Мещеринова».

— Это ваша старая клиника? — спросил я.

Барон обернулся. Его взгляд потеплел — и тут же погас.

— Нет, я лишь арендую несколько комнат, пока позволяют. Когда кто-нибудь захочет его купить или появится арендатор на всю площадь, меня выставят отсюда.

Он поставил передо мной чашку и сел напротив.

— Вы ведь не просто так пришли, граф. Что вам нужно? — поинтересовался он.

Я подул на кофе, сделал глоток и поставил чашку. Паршивый растворимый напиток, я от такого отвык ещё в прошлой жизни.

— У нас с вами общий противник, Илья Иванович.

— Белозёров, — скривился Мещеринов.

— Да. Мне сказали, что у вас с ним своя история.

— История. Да, можно и так сказать, — барон горько усмехнулся.

Он потёр подбородок, собираясь с мыслями, потом глубоко вздохнул и произнёс:

— Десять лет назад у меня была лучшая клиника на Васильевском. Не самая большая, но репутацию мы поддерживали безупречную. Специализировались на сложных случаях, тех, от которых другие отказывались. Клиенты шли, я даже планировал расширяться.

— Что же случилось? — уточнил я.

— Белозёров случился. Точнее, его люди. Они пришли с предложением продать клинику. За половину реальной стоимости.

— И вы отказались.

— Конечно, отказался! Это было дело моей жизни. Я строил его двадцать лет! — почти выкрикнул Мещеринов и снова тяжело вздохнул. — Простите, ваше сиятельство. Эмоции.

— Всё в порядке, я понимаю, — успокоил его я.

Барон посмотрел за окно. Поправил воротник рубашки и продолжил, не глядя на меня:

— Через неделю начались проблемы. Сначала — проверки. Санитарные, налоговые, пожарные. Находили нарушения там, где их не было. Выписывали штрафы, угрожали закрытием.

— Знакомая тактика, — хмыкнул я.

— Потом начались жалобы. Бывшие пациенты вдруг вспомнили, что я их «неправильно лечил». Появились публикации в интернете и СМИ. Репутация, которую я строил годами, рассыпалась за месяцы, — голос Мещеринова дрогнул то ли от грусти, то ли от злобы.

— В итоге вы продали клинику?

— Пришлось. За те копейки, которые предлагали. Выбора не было — либо продать, либо обанкротиться и потерять вообще всё.

Илья Иванович посмотрел на меня.

— Вот такая история, граф. Банальная, в общем-то. Белозёров захотел — Белозёров получил. Так работает эта система, — он развёл руками.

Я кивнул. История действительно знакомая — похожее они сейчас пытались проделать со мной. Только цель была другой — заставить меня прогнуться под их условия и начать мошенничать с субсидиями. Хотя сейчас, возможно, у них появились и другие хотелки, ведь у меня хватило духа бросить им вызов и ресурсов сопротивляться.

У Мещеринова — не хватило, увы.

— Илья Иванович, я хочу предложить вам сотрудничество, — сказал я.

— Какое именно? — помедлив, спросил он.

— Скажем так, обмен информацией. Вы много лет работали в столице, знаете местные расклады. Знаете людей. Это ценно. Взамен я готов предложить контракт на поставки моих эликсиров. Кроме популярного «Бодреца», у нас ещё снотворный эликсир, а вскоре появится снадобье для иммунитета. Я предложу вам льготные условия, а первая партия поступит бесплатно. Это поможет вам привлечь клиентов и раскрутиться заново, — ответил я.

— Зачем вам это? Финансово это невыгодно, — Мещеринов нахмурился.

— Сейчас да, невыгодно. Но если вы встанете на ноги — у меня будет надёжный партнёр в столице. Человек, который благодарен мне, знает все подводные камни и может свести с нужными людьми, если понадобится, — объяснил я.

— А если Белозёров узнает?

— Он обязательно узнает. И тогда мы выступим против него вместе. Вы получите месть, а я смогу защитить свой род, — объяснил я.

Мещеринов долго смотрел на меня, явно взвешивая риски.

— Вы странный человек, граф Серебров. Большинство дворян на вашем месте искали бы выгоду. А вы предлагаете помощь незнакомому человеку.

— У нас общий враг. Это создаёт основу для доверия, — пожал плечами я.

— Хорошо. Я согласен! — решительно кивнул барон и протянул ладонь.

Мы пожали руки и улыбнулись друг другу.

— Договорились. Я распоряжусь насчёт эликсиров, мой юрист составит контракт. Илья Иванович, один вопрос напоследок. У Белозёрова есть слабые места? Что-то, чем можно воспользоваться?

— Слабые места… Даже не знаю. Он очень осторожен. Никогда не действует напрямую, всегда через посредников или своих вассалов. Компромата на него нет, даже не ищите. Но…

— Но?

— Он высокомерен. Считает, что неуязвим. Это может быть его слабостью, — ответил Мещеринов.

Я кивнул. Это было полезно знать.

— До встречи, ваше благородие. Надеюсь, наше сотрудничество выйдет плодотворным.

— Я тоже, ваше сиятельство, — произнес Илья Иванович.

Российская империя, город Санкт-Петербург, гостиница «Астория»

На следующий день началась шумиха.

Я узнал об этом из утренних новостей — Кирилл принёс планшет с открытой статьёй.

«Барон Ельцов: тёмный дух уничтожил моё имущество!» — гласил заголовок.

Интервью с Ельцовым занимало первую полосу столичного таблоида. Барон позировал на фоне пустого сейфа с выражением праведного гнева на лице.

«Это возмутительно, — цитировали его. — Неизвестное существо проникло в мой дом и уничтожило документы и денежные средства. Я требую расследования и компенсации! Такие вещи не должны оставаться безнаказанными!»

Дальше шли намёки — осторожные, но прозрачные. «Источники, близкие к барону» указывали на мой конфликт с Ельцовым. Упоминались «слухи о странных способностях графа Сереброва». Приводились «свидетельства очевидцев» с войны в Новосибирске.

Напрямую меня никто не обвинял — видимо, адвокаты Ельцова посоветовали быть осторожнее. Но любой, кто умел читать между строк, понимал, на кого намекают.

— Паршиво, — прокомментировал Кирилл.

— Могло быть хуже.

— Это как, господин?

— Могли бы подать на меня в суд. Ничего не доказали бы, но потрепали бы нам нервы. А это просто фоновый шум, — ответил я и принялся искать другие статьи.

Тема набирала обороты — несколько изданий перепечатали интервью, добавив собственные домыслы. Кто-то вспомнил историю с Мессингами и Измайловыми. Кто-то копал в сторону моего необычного целительского дара.

К обеду мне начали звонить журналисты. Им всем хотелось знать, правда ли это. Я отвечал одинаково: ложь, провокация, буду разбираться.

Но теперь я понимал, что слегка ошибся. Это не просто фоновый шум. Ельцов сумел раздуть неплохой скандал, который может сказаться на моей репутации. Дворянское общество, особенно в столице, весьма чувствительно к подобному, и отношение ко мне может измениться в худшую сторону.

Это плохо. И это удар, на который я должен ответить.

Ближе к вечеру позвонил Баум.

— Юрий Дмитриевич, я видел новости.

— И что скажете, Мирон Сергеевич?

— Возмутительно, вот что я скажу! Я знаю вас, работаю с вами. Вы честный человек. А это… Грязная провокация, вот что это такое!

— Спасибо за поддержку, ваша светлость, — искренне произнёс я.

— Не за что, Юрий Дмитриевич. Знаете, что? Я собираюсь дать интервью своей пресс-службе и публично выступить в вашу защиту. Скажу, что мой партнёр — человек чести, а все эти слухи — клевета завистников.

— Вы уверены? Это может ударить по вашей репутации.

— Моя репутация достаточно крепка, чтобы выдержать. И потом, когда такие люди, как Ельцов, начинают кого-то травить, приличные люди должны объединяться, — в голосе Баума послышалась улыбка.

— Благодарю вас, Мирон Сергеевич. Это много для меня значит.

— Пустяки. Мы партнёры. А партнёры поддерживают друг друга, — ответил он.

Мы поговорили ещё немного, после чего я поймал себя на том, как на лице сама собой появляется улыбка.

Белозёров думает, что давит на одиночку. Посмотрим, как он запоёт, когда поймёт, что ошибся.

Российская империя, Санкт-Петербург, особняк графа Белозёрова

Тимур Евгеньевич сидел за столом, медленно вращая в пальцах бокал с коньяком. Напротив расположился Ельцов, нервно постукивающий ногой по паркету.

— Баум, — произнёс Белозёров.

Одно слово, но в нём было столько яда, что Ельцов поёжился.

— Я не ожидал, что он вмешается, Тимур Евгеньевич. Баум обычно не лезет в такие дела, — пробурчал Арсений.

— Обычно — нет. Но Серебров его партнёр в алхимических делах. А ещё они собираются вместе открыть завода на Урале. Ты это знал?

— Слышал что-то…

— Слышал что-то, — Белозёров покачал головой. — Ты должен был знать точно. Должен был учитывать это, прежде чем поднимать шумиху.

— Но вы сами сказали…

— Я сказал — раздуй скандал. Я не говорил объявить войну роду Баумов! — граф резко встал и подошёл к окну.

За стеклом темнела Нева, по которой скользили огни прогулочных катеров. Красивый вид. Умиротворяющий. Совершенно не соответствующий его настроению.

— Князь Баум — не тот человек, с которым стоит ссориться. У него связи при дворе, деньги, репутация. Если он решит защищать Сереброва всерьёз — нам придётся отступить.

— Может, он просто…

— Что? Просто поддержал партнёра из вежливости? Арсений, ты видел его интервью? — Тимур Евгеньевич обернулся.

Ельцов кивнул. Он видел. Баум не стеснялся в выражениях.

— Это не просто вежливость. Это прямая поддержка. Он встал на сторону Сереброва публично. Заявил всем, что готов бороться с ним против нас. Понимаешь ты это или нет? — в голосе Белозёрова появились жёсткие нотки.

— И что нам делать?

Белозёров вернулся к столу и сел.

— Менять тактику. Мы рановато попытались выступить открыто. Серебров оказался лучше подготовлен, чем я думал… Бодаться с Баумом напрямую мы не будем. Слишком рискованно. Но это не значит, что мы отступаем.

— Продолжаем давление? — уточнил Арсений Андреевич.

— Продолжаем. Но ещё тише и осторожнее, чем раньше. Нужно испортить репутацию Сереброва настолько, чтобы Баум сам не захотел пачкаться сотрудничеством с ним.

— Как это сделать?

— Больше грязи. Самые гнусные слухи, и как можно больше. Любые. Что он шарлатан, призывает демонов, что его мать изменяет мужу… Что угодно.

— Но доказательства…

— Слышал выражение об информационной войне? Тот, кто говорит правду, всегда проигрывает, потому что он ограничен правдой. Кто лжёт — может нести что угодно. Доказательства не нужны. Нужен объём! Когда человека поливают грязью отовсюду — люди начинают верить.

Белозёров улыбнулся, сделал глоток коньяка, а затем достал телефон и положил на стол.

— И ещё кое-что. Позвони Карташову.

— Карташову? Зачем? — приподнял брови Ельцов.

— Сам знаешь, у него есть специфические связи. Пора их использовать.

— Вы хотите…

— Я хочу, чтобы у Сереброва появились проблемы.

— Это рискованно, Тимур Евгеньевич. Если кто-то узнает… — засомневался Арсений.

— Карташов умеет работать чисто. Именно поэтому я держу его рядом.

Белозёров допил коньяк и поставил пустой бокал на стол.

— Действуй, Арсений. И на этот раз — без ошибок.

Ельцов кивнул и встал.

— Понял, ваше сиятельство. Сделаю.

Он вышел. Белозёров остался один, глядя в тёмное окно.

Серебров. Провинциальный выскочка, который посмел ему угрожать. Посмел отказаться. Посмел сопротивляться.

Граф Белозёров не привык проигрывать. И не собирался обретать подобную привычку.

Российская империя, город Санкт-Петербург, портовый район

Кабак «Толстый Енот» был из тех мест, куда приличные люди не заглядывают.

Низкие потолки, прокуренный воздух, липкие столы. За стойкой — угрюмый бармен с синими татуировками на шее. В углу — автомат с презервативами, такой старый, что, наверное, помнил ещё прошлого императора.

Шрам чувствовал себя здесь как дома.

Они сидели в дальнем углу — он и Тоха. Витёк с Костяном остались снаружи, в машине. На всякий случай.

Напротив них сидели двое местных. Щуплый мужичок по кличке Корюх и его подельник, здоровый, но туповатый детина по кличке Морда. Мелкая сошка в местной криминальной иерархии, но с нужными связями.

— Так что там с Карташовым? Ты говорил, есть информация, — спросил Шрам.

Корюх нервно оглянулся по сторонам.

— Есть-то есть… Только это опасная тема, братан. Карташов — человек серьёзный.

— Я тоже серьёзный. Говори, что знаешь.

— Ну… Он точно мутит с нашими. С братвой, в смысле. Прикрывает какие-то делишки, за это получает долю.

— Какие делишки?

— Разные. Контрабанда эликсиров, например. Ещё, говорят, отмывает бабки через свои конторы. Но это так, слухи. Доказательств нету.

— А кто с ним работает? Имена есть? — поинтересовался Шрам.

Корюх снова оглянулся. Морда рядом с ним заворочался — даже до его медленных мозгов дошло, что разговор становится опасным.

— Информация стоит денег, я понимаю, — Богдан достал из кармана рулончик купюр и подкатил его по столу к собеседнику.

Корюх схватил деньги так быстро, что это было похоже на фокус. Снова оглянулся и зашептал:

— Слушай, братан… Я тебе кое-что скажу, но ты это не от меня слышал, лады?

— Лады.

— Есть один человек. Сергей Ломовой. Он типа связной между Карташовым и нашими. Через него все дела идут.

— Ломовой? Это у которого бар «Якорь» на севере от города? Слышал про такого, — хмыкнул Шрам.

Ещё бы. Это ведь именно его люди похитили и чуть не убили журналиста. Ну а Богдан с парнями, в свою очередь, неплохо помяли нескольких из них.

— Вот-вот! К Ломовому сходи, если не боишься. Серьёзный мужик. Раньше в спецназе служил, потом ушёл в частную охрану. Теперь работает на себя. У него своя бригада, человек двадцать. Все бывшие военные, все отмороженные.

— Что Ломовой с Карташовым работает, я и так уже знаю. Ещё что-нибудь знаешь? — спросил Шрам.

Корюх собирался что-то ответить, как вдруг дверь кабака резко распахнулась.

Один за другим вошли несколько человек, похожие как близнецы. Крепкие, коротко стриженные, в одинаковых камуфляжных куртках.

Корюх побледнел и вжался в стул. Морда громко сглотнул.

— Ох, мать моя…

— Что? — напрягся Шрам.

— Это они. Люди Ломового. Вспомни гавно, вот и оно…

Вновь прибывшие рассредоточились по залу. Двое встали у входа. И последним вошёл огромный мужик ростом под два метра. В проём ему пришлось пройти боком — широченные плечи не позволяли иначе.

Он двигался неторопливо. Как человек, который уверен в себе больше, чем на сто процентов.

— А это он сам? — уточнил Богдан и подал знак своим, чтобы были наготове.

— Угу. Слышь, братан, мы пойдём. Как-то жарковато тут становится.

— Иди, иди, — кивнул Шрам.

Похоже, и правда назревал конфликт, а Корюх и его тупоголовый дружок будут только мешаться.

Взгляд Ломового прошёлся по залу и остановился на Шраме. Толстые губы растянулись в улыбке.

— Опа. Вот мы и встретились, — сказал он.

Шрам скрипнул зубами. Какого хрена происходит?

Они были в масках тогда, когда забирали журналиста. Всё происходило ночью. Никто не мог их узнать.

Значит, их выследили. Позже, уже после операции. Следили, вычисляли, ждали удобного момента.

И вот, момент настал.

— Ты Шрам, да? Я Сергей Ломовой. Слышал? — гигант подошёл к их столу и упёрся в него ладонями.

— Слышал. Присаживайся, Сергей, если поговорить хочешь, — Шрам кивнул на стул.

— А если я за другим пришёл?

— За чем именно?

— А ты точно, сука, хочешь знать? — прорычал Ломовой.

Тоха нахмурился и потянулся за пистолетом. Шрам его остановил, потому что заметил — люди Сергея тоже моментально сунули руки за пазухи.

— Хочу, конечно. Если предъява есть — выкатывай, — ответил Богдан, глядя Ломовому в глаза.

С полминуты они давили друг друга взглядами. Потом Сергей усмехнулся и сел напротив Шрама. Причмокнул толстыми губами и сказал.

— Значит, так. Мы знаем, что ты работаешь на Сереброва. Знаем, что ты забрал журналиста у наших ребят. Знаем, что ты сейчас копаешь под Карташова.

— А я знаю, что ты работаешь на Карташова и копаешь под Сереброва. Будем считать, один-один, — невозмутимо парировал Шрам.

Ломовой коротко рассмеялся и наклонился через стол.

— Я про тебя слышал, Шрам. Ты ведь тоже военным был? Значит, мы с тобой можем договориться, как офицер с офицером.

— Смотря о чём.

— Договор простой. Ты будешь делать то, что я говорю — тогда ты и твои люди живут дальше.

— А если нет?

— Если нет — вам всем конец. И Сереброву твоему тоже не поздоровится, это я обещаю. Но ты не торопись. У тебя есть время подумать, — Ломовой схватил кружку с пивом, которое не допил Морда, и откинулся на спинку стула.

— Сколько? — спросил Шрам.

— Пока я не допью это пиво. Пацаны, доставайте стволы, — сказал он своим и принялся пить большими глотками.

А вокруг защёлкали предохранители пистолетов.