Глава 19

Российская империя, город Новосибирск, усадьба рода Серебровых

— Что именно случилось? — я старался говорить спокойно, хотя внутри уже закипало раздражение.

— Появилась публикация в интернете… Интервью с каким-то мужиком, который утверждает, что его изуродовали в нашей клинике. Называет ваш род шарлатанами, требует компенсацию. Статья уже разошлась по сети, — ответил Василий.

— Пришли ссылку, — вздохнул я.

Через минуту я уже читал статью на экране планшета.

«ЖЕРТВА РОДА СЕРЕБРОВЫХ: МЕНЯ ИЗУРОДОВАЛИ!»

Заголовок кричал алыми буквами. Ниже располагалась фотография мужчины средних лет с перекошенным от гнева лицом. Некто Пётр Титов, сорок два года, складской работник.

«Я обратился в клинику Серебровых с обычной болезнью. А вышел калекой! Они обещали вылечить, а вместо этого — посмотрите на меня! Эти люди — шарлатаны, которые наживаются на чужом горе!»

Дальше шли подробности — якобы неправильное лечение, осложнения, дальнейший отказ в помощи. Всё написано эмоционально, с надрывом. Типичная заказуха.

Я отложил планшет и откинулся на спинку кресла.

Конечно же, это Белозёров. Никаких сомнений. После провала с публикациями о Шраме он решил сменить тактику. Больше никаких прямых атак на меня лично — теперь бьёт по бизнесу.

Впрочем, я ожидал чего-то подобного. Даже удивлён, что они так долго тянули.

Я снова позвонил Васе и велел:

— Свяжись с Ефимом и Валерием из Петербурга. Пусть копают: кто этот Титов, откуда взялся, кто его нанял. Мне нужна полная картина.

— Понял. Что-то ещё? — спросил он.

— Да. Позвони Шраму, пусть приедет. Скажи, что у меня для него работа.

Ефим прислал первые результаты через три часа.

Пётр Титов действительно лечился в нашей клинике. Более того — по субсидии, бесплатно. Обратился два месяца назад с хронической болезнью печени. Его вылечили — полностью, без осложнений. Выписка, анализы, заключение целителя — всё в порядке.

А теперь этот же человек даёт интервью, что его «изуродовали».

— Интересно. Очень интересно, — пробормотал я, изучая документы.

Валерий добавил деталей. Он, даже будучи в Петербурге сумел найти информацию, используя только компьютер и телефон.

Титов, если так можно выразиться, профессиональный должник. Несколько кредитов, карточные долги, микрозаймы, и везде просроченные платежи.

И вдруг — долги исчезли. Кто-то заплатил за него.

— Схема простая, — объяснял Валерий по телефону. — Вассалы Белозёрова уже проворачивали подобное. Нашли человека с долгами, предложили сделку: даёшь интервью — мы закрываем твои проблемы. Он и согласился.

— Кто конкретно предложил? — спросил я.

— Копаю. Пока следы ведут к людям Ельцова, но прямых доказательств нет.

— Найди их, — потребовал я.

Пока мои люди искали нити, ведущие к заказчикам, я запустил контратаку.

Для начала — «Целительский вестник». Наш портал работал круглосуточно, и редакция была готова к подобным ситуациям.

— Публикуем интервью с другими пациентами. С теми, кого мы реально вылечили. С фотографиями, с документами, с благодарностями. Чем больше — тем лучше, — проинструктировал я главного редактора.

— Сколько нужно, ваше сиятельство?

— Чем больше, тем лучше, — повторил я.

— Сделаем.

Вскоре на портале появились первые материалы. «Серебровы спасли мне жизнь» — заголовок истории женщины, которой вылечили опухоль. «Моего сына вернули к нормальной жизни» — рассказ отца, чей ребёнок едва не умер от редкой формы иммунодефицита. «Спасибо целителям клиники Серебровых!» — благодарность от старика, которому восстановили зрение.

Реальные истории. Реальные люди. Реальные документы.

Специалисты редакции помогли распространить материалы по сети. Посты в социальных сетях, репосты, комментарии. К утру следующего дня наши публикации набрали больше просмотров, чем исходная статья.

Но этого было мало.

Я решил организовать на сайте «Вестника» постоянную онлайн-трансляцию из клиники. Пусть люди видят, как всё выглядит на самом деле. Что у нас вежливый персонал, чистота, порядок и довольные пациенты.

Камеры в приёмной, в коридорах, и даже в палатах — с согласия пациентов, разумеется. Любой желающий мог посмотреть, что происходит внутри и как проходит процесс лечения.

Это было рискованно — но риск себя оправдал. Люди смотрели, комментировали, делились ссылками. «Вот это прозрачность!» — писали одни. «Никаких секретов, всё на виду!» — восхищались другие.

Российская империя, Новосибирская область

Тем временем Шрам искал Титова.

И нашёл его.

Тот прятался на даче у родственников — видимо, понимал, что натворил. Богдан приехал туда с Тохой и Витьком. Выходя из машины, увидел, как мелькнул в окне чей-то силуэт, и жестом приказал своим обойти дом. А сам направился к главной двери.

Шрам постучал, услышал внутри какой-то грохот, а затем вопль с заднего двора. Покачав головой, он обошёл дом и увидел Титова, который валялся в опасной близости от зарослей крапивы. Тоха и Витёк прижимали его к земле, а Пётр отчаянно пытался вырваться. Он извивался, как змея, и даже пытался кусаться.

— Кто вы такие? Что вам нужно? Помогите! — орал он.

— Не ори. Мы просто хотим поговорить, — Шрам сел перед ним на корточки.

— Я не хочу говорить!

— А надо. Или по-хорошему, или по-плохому. Что выбираешь? — Богдан достал пистолет.

Титов тут же замолчал и перестал вырываться.

— Вы-вы-вы… от Сереброва? — заикаясь, выдавил он.

— Догадливый. Пошли-ка внутрь, — Шрам кивнул на дом, и Антон с Витей рывком подняли Титова на ноги.

Он сломался быстро. Сел перед камерой, бледный, потный, с трясущимися руками, и начал говорить:

— Меня подкупили. Пришли люди, сказали: дашь интервью — закроем твои долги. Я отказался. Тогда они сказали, что убьют мою семью. Показали фотографии школы, где учится дочь…

— Ты же вроде в разводе, — заметил Витёк. Граф передал им достаточно информации о «клиенте».

— Ну и что? Я люблю свою дочь, — промямлил Пётр.

— А почему тогда алименты не платишь?

— Хорош, — оборвал Богдан и повернулся к Титову. — Кто были эти люди?

— Не знаю. Какой-то парень, хорошо одетый, с ним были двое громил. Я испугался…

— Что тебе велели говорить?

— Что меня изуродовали в клинике Серебровых, что их род — шарлатаны. Дали текст — я его выучил и повторил журналисту.

— А на самом деле?

Титов опустил голову и горько вздохнул.

— На самом деле меня бесплатно вылечили. Я десять лет мучился с печенью, а они за два сеанса всё исцелили. Мне так стыдно, что пришлось наговорить всю эту грязь… но они угрожали моей дочери! Вы понимаете?

— Понимаю. Не переживай. Граф Серебров — милосердный человек, и я думаю, что тебе ничего не будет. Наверное, — сказал Шрам, выключая камеру.

— Простите. Я не должен был. Серебровы — хорошие люди. Они мне помогли, а я…

— Всё, успокойся. Можешь больше не прятаться. Но из города лучше не уезжай — потому что, если мы тебя найдём, будет хуже, — пообещал Богдан, и направился со своими людьми к выходу.

Пётр Титов за их спинами заплакал от стыда и облегчения.

Российская империя, город Новосибирск, усадьба рода Серебровых

Шрам прислал запись мне тем же вечером. Публикация признания Титова стала бомбой.

«Целительский вестник» выпустил материал, Вася с Ефимом позаботились, чтобы это разлетелось по соцсетям, и другие издания быстро подхватили историю. Те же СМИ, которые опубликовали исходную статью, теперь печатали опровержение. Мне звонили, извинялись, обещали больше не связываться с сомнительными источниками.

Скандал утихал. Но я понимал — осадок останется. Часть людей всё равно будет верить первой версии.

С этим ничего не поделаешь. Информационная война — грязное дело.

И теперь настала наша очередь нанести удар.

Я лично приехал в офис «Целительского вестника». Кстати, впервые здесь оказался после того, как его арендовали. Офис превратился в настоящую редакцию — куча людей за компьютерами, постоянные звонки, суета.

Я потратил немного времени, чтобы познакомиться с сотрудниками и понаблюдать за их работой, а затем направился в святая святых — кабинет Василия и Ефима.

Помещение напоминало одновременно логово хакеров и комнату подростков. Повсюду мониторы, гаджеты, переплетение проводов. На стенах плакаты с персонажами видеоигр, на столе груда коробок из-под пиццы и пустых банок «Бодреца».

— Ваше сиятельство! Добро пожаловать! — Василий поднялся мне навстречу, широко распахнув руки.

— Вы бы тут прибрались, что ли.

— Простите, — Вася тут же кинулся убирать коробки.

— Не прямо сейчас. Да и вообще, если не мешает работать — можете оставить. Что по делу? — я сел на свободный стул.

Ответил Ефим:

— У нас достаточно материала на Белозёрова и его вассалов, господин. Всё, что накопали за последние недели.

— Показывай.

Ефим повернул ко мне монитор и принялся листать документы. Систематическое завышение счетов, подделка отчётов, недобросовестная конкуренция, не говоря уже о криминальных связях барона Карташова. Деньги от субсидий, судя по всему, уходили в теневые структуры через цепочку подставных компаний.

Твёрдых доказательств последних у нас не было, но для информационной атаки достаточно будет и слухов. Мои враги не стесняются в средствах и лгут напропалую.

— Этого хватит? — спросил Ефим.

— Более чем. Завтра запускайте материалы. Сделайте так, чтобы их не могли заблокировать все разом. Используйте разные площадки, социальные сети, каналы в мессенджерах и так далее, — велел я.

— Сделаем, ваше сиятельство. Мы уже подготовили план, — похвастался Вася.

— Отлично. А я сейчас позвоню знакомым в столице, чтобы помогли распространить, — сказал я, встал и подошёл к окну.

Достал телефон и набрал номер барона Мещеринова. Он ответил почти сразу. Мы поздоровались, немного поболтали о том, о сём, а затем я перешёл к делу:

— Илья Иванович, мне нужна ваша помощь. Есть материал, который должен попасть в столичные СМИ.

— Что за материал?

— Расследование о коррупции в клиниках Белозёрова, — с улыбкой ответил я.

Мещеринов рассмеялся.

— С удовольствием помогу! У меня остались кое-какие связи.

Затем я позвонил Вольскому с той же просьбой. Заместитель министра торговли выслушал молча, потом сказал:

— Я знаю несколько редакторов, которые будут рады такому материалу. Пришлите, я передам.

— Спасибо, Павел Андреевич.

— Не за что. Белозёров многим перешёл дорогу. Пора ему получить по заслугам, — ответил Вольский.

Публикация вышла на следующий день.

Материал оказался убийственным. Цифры, документы, показания свидетелей. Имена, даты, суммы. Всё разложено по полочкам, всё подтверждено. Ну, или почти всё.

Параллельно в социальных сетях появились слухи о связях Карташова с криминалом. Запись, которую сделал Шрам во время конфликта с Ломовым в кабаке, «случайно» утекла в сеть. Картинка была смазанной, плохого качества, но голос бандита, говорящий «Не копай под Карташова», звучал вполне отчётливо.

Мещеринов и Вольский сработали отлично. Материал перепечатали четыре крупных столичных издания, уже без нашего участия подключились другие по всей стране. К вечеру статья висела на всех главных страницах новостных порталов.

Общественный резонанс превзошёл все ожидания.

«Позор!»

«Куда смотрит Минздрав⁈»

«Воры, на жизнях людей наживаются!» — возмущались комментаторы.

Министерство было вынуждено отреагировать. Официальный представитель выступил с заявлением и сказал, что они инициируют проверку в клиниках графа Белозёрова и его вассалов. А по результатам будут приняты соответствующие меры.

Правда, я сомневался, что эти меры окажутся эффективны. Учитывая, что князь Бархатов очень не хотел вытаскивать грязь наружу, а также то, что у Белозёрова наверняка есть подкупленные чиновники в Минздраве — историю, скорее всего, замнут.

Но это ничего. Главное, я показал, что готов бить в ответ. И что мои удары могут оказаться весьма громкими и болезненными. Пусть Тимур Евгеньевич в следующий раз дважды подумает, прежде чем публиковать про меня и мою клинику всякую грязь.

Они хотят войну — они её получат. Информационную, экономическую, любую. Я готов.

Пусть Белозёров и его вассалы поймут: Серебровы не прогнутся. Ни сейчас, ни когда-либо в будущем.

Российская империя, город Санкт-Петербург, ресторан «Боярская палата»

Отдельный кабинет в глубине ресторана был обставлен со вкусом — тяжёлые портьеры, дубовые панели, приглушённый свет магических светильников. Идеальное место для приватного разговора.

Белозёров сидел за столом, неторопливо помешивая кофе. Напротив него устроился Геннадий Павлович Сушков — советник из Министерства здравоохранения. Полноватый, лысеющий, с бегающими глазками и вечно потными ладонями. Типичный чиновник средней руки, привыкший торговать своим положением.

— Итак, Геннадий Павлович. Что с субсидиями? — Белозёров отложил ложку и сделал глоток кофе.

Сушков закивал, жуя кусок телятины, вытер губы салфеткой и ответил:

— Серебровы нам подгадили, ваше сиятельство. Этот их материал наделал много шума. Журналисты задавали нам очень неудобные вопросы…

— Я в курсе. Меня интересует решение, — холодно заметил граф.

Чиновник торопливо кивнул:

— Решение есть. Князь Бархатов не хочет выносить грязь наружу. Признать, что субсидии распределялись нечестно — это удар по репутации Гильдии. Так что он закроет глаза. Вы продолжите получать положенные средства.

Белозёров чуть расслабился. Хоть какие-то хорошие новости.

— А Серебров?

Сушков развёл руками.

— Тоже продолжит. Тут ничего не поделаешь, ваше сиятельство. Он действительно лечит людей. Клиника работает, пациенты довольны, жалоб нет. Придраться не к чему.

— Совсем не к чему? — хмыкнул Тимур Евгеньевич.

— Мы проверяли. Документация в порядке, санитарные нормы соблюдены, персонал квалифицированный. Серебров не оставляет зацепок, — снова развёл руками Геннадий Павлович.

Белозёров нахмурился. Это было неприемлемо. Одно дело — сохранить свои субсидии. Другое — позволить выскочке из провинции получать то же самое, особенно после той шумихи, что он посмел устроить.

— Геннадий Павлович, вы получаете деньги не за то, чтобы разводить руками. Решайте вопрос. Второй раз замять может не получиться. Если журналисты снова начнут копать…

— Ваше сиятельство, я делаю всё возможное.

— Делайте невозможное.

Сушков поёжился под тяжёлым взглядом графа. Потом вздохнул и пояснил:

— Я не волшебник. Могу задержать выплату, могу устроить внеплановую проверку. Но если у Сереброва всё чисто — я бессилен. Делайте что хотите, но это уже не моя епархия.

Тимур Евгеньевич молчал, глядя на чиновника. Тот отвёл взгляд и потянулся за бокалом вина.

— Хорошо. Для Серебровых мы кое-что приготовили. Вам нужно только не мешать.

— Это я умею, — Сушков криво усмехнулся.

— Вот и славно.

Белозёров встал, бросил на стол несколько купюр и вышел, не прощаясь.

У Серебровых всё чисто? Посмотрим, надолго ли.

Российская империя, город Новосибирск, поместье Серебровых

Я спускался по каменным ступеням, придерживаясь за холодные перила. Магические светильники едва разгоняли темноту — Мессинги, похоже, не особо заботились об освещении своих архивов.

Впрочем, сейчас здесь стало светлее. Нанятые мной архивариусы установили дополнительные лампы, расставили столы и вовсю продолжали работу.

Архив Мессингов оказался настоящей сокровищницей. Десятки стеллажей с документами, старинные книги, свитки, карты. История рода за несколько столетий — и не только рода. Мессинги вели записи многих событий, происходящих по всей империи и за её пределами.

Меня интересовала конкретная вещь — происхождение артефакта Пустоты, который граф Мессинг хотел применить в конце войны.

Откуда он взялся? Кто его создал? И главное — есть ли другие подобные артефакты?

Эти вопросы не давали мне покоя. В этом мире магия была обычным делом, но Пустота — это нечто иное.

— Ваше сиятельство! Рад, что вы нас навестили, — навстречу мне поднялся старший архивариус.

— Здравствуйте, Эдуард Валерьевич. Мне передали, что вы нашли кое-что интересное.

— Так и есть! Идёмте, идёмте, — старик, прихрамывая, направился к одному из заваленных бумагами столов.

Там лежала раскрытая тетрадь — старая, с пожелтевшими страницами, исписанными мелким почерком.

— Это личный дневник Арнольда Мессинга, деда последнего главы рода. Он много путешествовал в молодости. Азия, Ближний Восток, даже Африка, — объяснил Эдуард Валерьевич.

Я молча кивнул, ожидая продолжения.

— Вот здесь запись от конца девятнадцатого века. Он пишет о приобретении необычного артефакта. — архивариус указал на страницу.

Я склонился над дневником. Почерк был неразборчивым, буквы почти выцветшими, но основной смысл я уловил.

«…приобрёл у местного торговца предмет необычайной силы. Он клялся, что вещь древняя, из времён до ислама. Камень чёрный, как ночь, и холодный, даже когда его нагреваешь. Торговец сказал, что это „слеза забытого бога“. Суеверная чушь, конечно, но артефакт действительно обладает странными свойствами. Когда держу его в руке — чувствую… пустоту. Не знаю, как иначе описать».

Эдуард Валерьевич перевернул страницу, и у меня по коже пробежали мурашки. Там был нарисован тот самый артефакт, который Александр Викторович пытался активировать.

— По вашим описаниям, это тот самый предмет, господин.

— Так и есть. Откуда он это привёз? — спросил я.

— Дальше есть подробности. Вот. Он пишет о месте, где торговец нашёл артефакт, — Эдуард Валерьевич перелистнул ещё несколько страниц.

«Торговец неохотно рассказал историю. Камень из Афганистана, из глухой деревни в горах. Там, по его словам, когда-то существовал древний культ. Они поклонялись чему-то, что называли „Великой Пустотой“. Культ давно исчез, но иногда в тех краях находят подобные вещи…»

Я выпрямился, переваривая информацию.

Культ Пустоты в Афганистане. Древний, давно забытый, но оставивший после себя артефакты.

«Интересно. Значит, мы с тобой не первые представители Пустоты в этом мире», — прокомментировал у меня в голове Шёпот.

«Похоже на то. Рагнар как-то обмолвился о том, что до меня были претенденты, но они все предпочли умереть, лишь бы ему не досталось подготовленное тело», — вспомнил я.

— Эдуард Валерьевич, есть что-нибудь ещё? Конкретное место, название деревни, карты? — спросил я.

— Пока нет, ваше сиятельство. Но мы продолжаем поиски. Арнольд Мессинг вёл несколько дневников, плюс есть его переписка с разными людьми. Возможно, там найдутся дополнительные сведения.

— Хорошо. Это приоритетная задача. Всё, что касается этого артефакта, этого культа — сразу ко мне.

— Как прикажете, господин, — поклонился архивариус.

Я вышел из подвала, погружённый в размышления.

Глухая деревня в горах Афганистана. древний культ Пустоты… Нужно узнать больше. Но как? В Афганистане сейчас неспокойно — там уже несколько лет идёт гражданская война. Различные группировки делят власть, империя пытается защитить свои интересы на границе. Соваться туда — опасно.

С другой стороны — когда меня останавливала опасность?

Я поднялся на второй этаж и увидел, что возле кабинета меня ждёт Иван.

Мой друг стоял у двери, скрестив руки на груди. На его лице застыло решительное выражение. Такое я видел у него нечасто.

— Привет. Что-то случилось? — спросил я.

Курбатов повернулся ко мне и нахмурился.

— Да. Юрий, нам нужно серьёзно поговорить.