Глава 4

Российская империя, город Санкт-Петербург, особняк князя Баума

Мирон Сергеевич внимательно посмотрел на меня. В его глазах мелькнуло понимание.

— Белозёров, говорите… Мы не то чтобы близко знакомы. Обычно я его не приглашаю, однако…

Князь хитро прищурился.

— Если вы хотите, чтобы он там был — могу пригласить.

— Будьте так добры. Я с радостью познакомлюсь с графом лично, — я благодарно кивнул.

Мне и правда не помешает встретиться с Белозёровым лицом к лицу. Удобнее всего сделать это на нейтральной территории, в присутствии свидетелей, под защитой хозяина дома.

Посмотреть ему в глаза. Показать, что не боюсь.

И заодно понять, с кем именно имею дело.

Баум понимающе улыбнулся.

— Как скажете, Юрий Дмитриевич. Как скажете.

Мы проговорили ещё около часа — обсуждали детали контракта, сроки, логистику, возможных подрядчиков для строительства и оснащения будущего завода. Баум оказался дотошным партнёром, что меня только радовало. Не люблю работать с людьми, которые подписывают бумаги не глядя.

— За успех нашего предприятия! — Мирон Сергеевич в последний раз поднял бокал.

— За успех, — кивнул я.

Мы выпили, и я откланялся. Елизавета Павловна вышла попрощаться — пожелала удачи и взяла с меня обещание непременно явиться на приём.

— Не вздумайте отказаться, граф. Я лично прослежу, чтобы вам не было скучно.

— Обязательно буду, ваша светлость, — я с улыбкой поцеловал руку графини и вышел.

Роман открыл для меня дверь машины, и мы отправились в гостиницу. Я смотрел в окно на ночной Петербург — огни фонарей отражались в мокром асфальте, по Неве скользили прогулочные катера.

Красивый город. И опасный.

В номере я принял душ, просмотрел почту и лёг спать. День выдался насыщенным, и усталость брала своё.

Заснул я почти мгновенно.

И почти мгновенно проснулся, ощутив внутри себя знакомое присутствие, от которого уже успел отвыкнуть.

— Здравствуй, Юрий, — пророкотал в голове голос Рагнара.

— Здравствуй. Давно не виделись.

— Будет правильней сказать, что ты давно не видел меня. Потому что я наблюдал за тобой… Ты хорошо справляешься.

В сознании возник образ Рагнара. Та фигура, которую я видел при первом нашем знакомстве — огромная, человекоподобная, сотканная из Ничего.

— Ты стал сильнее, мой Аколит. Научился использовать усиленный дар. Неплохо для такого короткого срока.

— Рад, что ты оценил, — сухо ответил я.

— Это не комплимент. Это констатация факта. Но теперь ты достиг предела… Простые тренировки больше не помогут. Чтобы стать сильнее — ты должен пройти испытание, — сказал Рагнар и замолчал.

Возникла пауза. Я мысленно вздохнул и спросил:

— Какое испытание?

Рагнар издал неприятный звук, похожий на смех.

— Узнаешь, когда придёт время. Пока скажу одно: тебе понадобится тихое место, подальше от людей.

— Зачем?

— Потому что Пустоты будет много. Больше, чем ты когда-либо использовал. И если потеряешь контроль… Ты ведь не хочешь стереть с лица земли столичный квартал?

— Не особенно, — хмыкнул я.

— Жаль. Я бы не возражал.

Я проигнорировал эту ремарку и спросил:

— Когда?

— Скоро. Найди место и подготовься. Когда будешь готов — позови меня.

— А если откажусь?

Рагнар снова рассмеялся.

— Не откажешься. Ты ведь чувствуешь, как Пустота растёт внутри тебя и становится сильнее с каждым днём. Если не научишься контролировать её на новом уровне — она начнёт контролировать тебя.

— Этого не будет. Но я в любом случае согласен пройти твоё испытание, — принял его условия я.

— Разумное решение. До встречи, смертный…

Рагнар исчез так же внезапно, как и появился. Я открыл глаза и уставился в потолок гостиничного номера.

Испытание, значит. Ну, что ж, следовало ожидать, что рано или поздно случится что-то подобное. Рагнару нужно, чтобы я становился сильнее и вмещал в себя всё больше Пустоты. Ему это необходимо, чтобы поглотить весь мир. И он видит, что я прекрасно справляюсь.

А я не могу отказаться. Как это ни парадоксально, я должен становиться сильнее, чтобы не допустить пришествия Великого Ничто.

Как будто мне мало проблем с Белозёровым и прочими радостями столичной жизни.

Нужно найти место. Где-нибудь за городом, подальше от людей. Заброшенный карьер, лес, пустошь — что угодно.

Но это потом. Сначала — выспаться и закончить с другими делами.

Российская империя, пригород Новосибирска, усадьба рода Серебровых

Дмитрий отложил планшет и потёр уставшие глаза.

Третий час он разбирался с отчётами «Аргентума». Производство вышло на плановую мощность, но возникли проблемы с логистикой — два грузовика сломались в дороге, и партия эликсиров для Красноярска задерживалась на сутки. Пришлось звонить транспортной компании, ругаться с диспетчером, требовать отправить другие машины и организовывать перегрузку.

Потом поступил звонок от прораба — возникли вопросы с проведением электричества к будущему посёлку, который они собирались строить на старых землях рода. Местная энергосбытовая компания заломила цену втрое выше обычной. Дмитрий пообещал разобраться и сделал себе пометку связаться с Некрасовым.

После этого — совещание с управляющим усадьбой. Оказалось, что крыша восточного крыла нуждается в ремонте, в саду завелись паразиты и теперь требовалась обработка, а садовник просил увеличить бюджет на весеннюю посадку.

Обычные дела.

Дмитрий встал и подошёл к окну. За стеклом простирались обширные владения рода. Ещё недавно это принадлежало Мессингам. Теперь — всё это стало собственностью Серебровых.

Удивительно, как всё изменилось за короткий срок.

Ещё недавно Дмитрий был главой угасающего рода. Человеком, который каждый день просыпался с чувством стыда и беспомощности.

А теперь…

Теперь он больше не глава рода. Юрий взял бразды правления в свои руки — сначала неофициально, потом официально. И Дмитрий был этому рад.

Странное чувство. Он думал, что передача власти сыну ударит по его самолюбию. Что будет тяжело признать собственную несостоятельность. Но ничего подобного не произошло.

Наоборот — он чувствовал облегчение. Юрий справлялся с ролью главы семьи лучше, чем Дмитрий когда-либо. У сына проявился настоящий талант — не только к целительству, но и к управлению, к стратегии, воля окрепла и стала несгибаемой.

А у Дмитрия открылся свой талант. Он хорошо справлялся с текущими делами. С производством, с логистикой, с хозяйственными вопросами. Всё то, на что у Юрия не хватало времени — Дмитрий взял на себя.

Они работали в связке. Каждый на своём месте. И благодаря этому Серебровы процветали. Впервые за много лет — по-настоящему процветали. Деньги, влияние, союзники. Графский титул, наконец. Всё, о чём Дмитрий мечтал, когда был молод и полон надежд.

Правда, достиг этого не он сам. Но какая разница? Главное — род поднялся. А кто именно его поднял — дело десятое.

Дмитрий усмехнулся собственным мыслям. Год назад он бы так не думал. Год назад его гордость не позволила бы признать превосходство сына.

Но война всё изменила. И он изменился вместе с ней.

В дверь кабинета тихо постучали, и вошла Татьяна, с непривычно серьёзным выражением лица.

— Дима, нам нужно поговорить, — сказала она.

— Что-то случилось?

— Нет. То есть да. То есть… — она замялась, что было совсем на неё не похоже. — Присядь, пожалуйста. Это очень серьёзно.

Российская империя, город Санкт-Петербург

Рано утром я отправился на прогулку по Невскому проспекту. Взял в ресторане гостиницы кофе с собой и решил подышать свежим воздухом и полюбоваться на просыпающийся город.

Проснулся он довольно быстро. Скоро на улице стало шумно — машины встали в пробку, по тротуарам спешили люди, а на перекрёстках уже появились уличные музыканты.

Мне позвонила Света, и я тут же взял трубку.

— Юра! Юра, ты слышишь меня⁈ — голос сестры звенел от возбуждения.

— Слышу, Светик. Что случилось?

— У нас новости! Потрясающие новости!

— Какие?

Светлана что-то ответила, я не расслышал. Какой-то грузовик как раз проезжал мимо, оглушительно сигналя.

— Что? Повтори, я не понял.

— Беременна! Бе-ре-мен-на!

— Погоди. Как это беременна? Когда вы с Борей успели? Тебе же ещё восемнадцати нет! — возмутился я.

— Да не я! Мама беременна! — расхохоталась Света. — У нас будет братик или сестрёнка!

Несколько секунд я переваривал информацию. Мама беременна. В её-то возрасте…

Хотя почему нет? Татьяне сорок три, это не так уж много. В этом мире, с магией и эликсирами, женщины рожают и позже.

— Юра? Ты что, опять меня не расслышал? — забеспокоилась Света.

— Расслышал, конечно. Просто… неожиданно.

— Правда же здорово⁈ Я так рада! Всегда хотела младшего братика!

Я улыбнулся. Её энтузиазм был заразителен.

— Да, Света. Это здорово.

— Позвони маме, поздравь её! Она немного нервничает, не знает, как ты отреагируешь.

— Обязательно позвоню, — пообещал я.

Мы попрощались, и я тут же набрал номер Татьяны. Но вместо неё трубку взял Дмитрий.

— Привет, Юра.

— Поздравляю, пап, — вместо приветствия произнёс я.

— Ты уже знаешь? — удивился он.

— Света только что позвонила.

— Вот негодяйка… — Дмитрий коротко рассмеялся. — Мы хотели сами тебе сообщить.

— Дашь трубку маме?

— Конечно. Она просто выходила из комнаты… А вот и она.

В трубке раздался шорох, потом голос Татьяны:

— Юра?

— Мама, поздравляю, — сказал я тепло. — Это замечательная новость.

— Ты правда рад?

— Что за вопрос? Конечно! Помнишь, мы говорили об этом на семейном ужине? Я очень рад.

— Спасибо, сынок. Это много значит для меня, — голос Татьяны дрогнул.

— Береги себя. Я скоро вернусь и поздравлю тебя лично, — сказал я.

Убрав телефон, несколько минут просто стоял, глядя сквозь проходящих мимо людей.

Серебровых станет больше. Через несколько месяцев у меня появится брат или сестра. И от этого на душе становится так радостно, как никогда.

Род растёт и крепнет. В этом и есть смысл всего, что я делаю.

Я улыбнулся и направился обратно в гостиницу.

Как раз когда зашёл в холл, снова зазвонил телефон. Шрам.

— Слушаю?

— Доброе утро, господин. У нас есть сегодня какая-то работа? — спросил Богдан.

— Пока что нет. Почему спрашиваешь? Заскучали?

— Нет. Я хотел попросить разрешения отлучиться. На несколько часов.

— Личные дела? — спросил я.

— Да. У меня есть тут старые знакомые. Хочу навестить, — ответил Шрам.

В его голосе звучала непривычная неловкость. Для человека, который позапрошлой ночью выбивал людям зубы, это было странно.

— Почему ты спрашиваешь разрешения? Я не держу тебя на поводке, Богдан, — сказал я.

— Хм, ну… Мы в чужом городе. У нас есть враги. Мало ли что. Подумал, надо предупредить.

— Разумно. Езжай по своим делам, только телефон держи при себе.

— Само собой. Спасибо, ваше сиятельство, — ответил Шрам.

Я сбросил звонок и направился к лифту.

Краем уха я слышал, что раньше Богдан жил в Петербурге. Но чем именно он здесь занимался — понятия не имею.

Интересно, что там за знакомые. Впрочем, это не моё дело. У каждого человека есть прошлое, и не всё в этом прошлом предназначено для чужих.

Российская империя, город Санкт-Петербург, Северное кладбище

Дождь прекратился, но небо оставалось серым и тяжёлым.

Богдан стоял перед рядом могил, сунув руки в карманы куртки. Пять надгробий, пять имён. Пять человек, которых он когда-то называл братьями.

Алексей Воронов. Игорь Штейнберг. Михаил Дементьев. Исмаил Толбоев. Павел Кузнецов.

Богдан помнил их имена и лица наизусть. Помнил их голоса. Не надо было даже напрягаться, чтобы услышать их в своей голове.

Рядом находилась и шестая могила.

Богдан Лавров. Но под надгробием там лежал пустой гроб. А тот, кому он предназначался, стоял сейчас над собственной могилой.

— Шрам, ты как? — негромко позвал Костян.

Богдан не ответил. Смотрел на могилы.

Двенадцать лет прошло с того дня. А он до сих пор помнил всё так, будто это случилось вчера.

Запах гари. Крики. Свист пуль. И голос в рации: «Всё кончено, лейтенант. Подкрепление не придёт».

Подкрепление не придёт. Потому что его и не собирались высылать.

— Красивое место, — сказал Костян, оглядываясь.

— Они заслужили, — хрипло ответил Шрам.

— Твои друзья?

— Да. Мой отряд.

Костя помолчал. Потом спросил осторожно:

— А чё случилось-то?

Богдан тяжело вздохнул.

— Нас всех убили, Костян. Вот что случилось, — пробурчал Шрам.

— Понятно…

— Нас отправили в разведку, — неожиданно для себя начал рассказывать Богдан. — Это было на юге, граница с Османской империей. Шесть человек, включая меня. Лучшие из лучших. Командовал нами один полковник… Сука редкостная.

— На смерть вас отправил? — уточнил Костян.

— Да. Я узнал кое-что, чего не должен был знать. Этот полковник продавал информацию османам. Маршруты патрулей, расположение частей, планы наступлений. За хорошие деньги сливал всё, до чего мог дотянуться.

— Вот гандон. И ты его сдал?

— Хотел. Собрал доказательства, написал рапорт. Собирался отправить наверх, через голову полковника. Но он узнал раньше.

Богдан замолчал, глядя на лица друзей, навеки оставшиеся молодыми.

— Нас отправили на задание. Обычная разведка, ничего сложного. По крайней мере, так говорилось в приказе. А на месте оказалась засада. Целая рота головорезов ждала нас в ущелье.

Богдан скрипнул зубами и покачал головой. Ему показалось, что в нос ударил запах гари и крови.

— Мы держались шесть часов. Лёха погиб первым — снайпер снял его, когда он пытался вытащить раненого Пашку. Потом Мишка — граната прилетела прямо в укрытие. Остальные — уже под конец, когда патроны закончились.

— А ты?

— А я чудом выжил. Взрывом меня отбросило в расщелину, завалило камнями. Османы решили, что я мёртв. Когда стемнело, я выбрался и пополз. Двое суток полз по горам, пока не добрался до своих, — ответил Шрам и снова тяжело вздохнул.

Костян молчал. Что тут скажешь?

— Мне сказали, что официально вся группа погибла. Включая лейтенанта Лаврова, то есть меня. Тот полковник лично подписал рапорт о нашей гибели. Представил нас к наградам посмертно. Героическая смерть при выполнении боевого задания. Здорово, да? — Богдан криво усмехнулся.

— Почему ты его не сдал?

— Кто бы мне поверил? Полковник, герой войны, три ордена, безупречная репутация. А я — контуженный лейтенант, который бредит о заговорах. К тому же все доказательства исчезли. Он позаботился.

Богдан подошёл к могиле с собственным именем и положил ладонь на холодный, мокрый от дождя камень.

— Я понял, что, если останусь — он меня добьёт. Поэтому я исчез. Какое-то время вертелся здесь, в Питере, завёл связи в криминальном мире. Потом подделал документы и свалил в Сибирь. Стал Шрамом.

— Ни хрена себе. Я даже не знал, что ты был военным. И что такая фигня случилась…

— Ну, теперь знаешь, — хмыкнул Шрам.

Он отвернулся от могилы и посмотрел на Костяна.

— Знаешь, что самое паршивое? Я ведь мог попробовать. Написать в контрразведку, найти честных офицеров, добиться расследования. Может, ничего бы не вышло. А может, полковника бы посадили. Но я не стал. Испугался.

— Нормальная реакция, — пожал плечами Костя.

— Нет. Не нормальная. Я предал их, — Богдан кивнул на могилы. — Сбежал вместо того, чтобы бороться за справедливость. И все эти годы жил с этим. А сейчас…

— Что сейчас?

Богдан задумался.

Граф Серебров. Молодой целитель из провинции, который поднялся из грязи. Человек, которого не сломили превосходящие враги, который защищает своих людей и всегда держит слово.

Человек, который дважды спас ему жизнь. Один раз — буквально, вытащив с того света после ранения. Второй раз — дав работу и цель.

— А сейчас всё по-другому. Впервые за двенадцать лет я чувствую, что делаю нечто правильное…

Российская империя, город Санкт-Петербург, здание Министерства обороны

Министерство обороны располагалось в массивном здании недалеко от Дворцовой площади — строгая имперская архитектура, колонны, орлы на фасаде.

Меня встретили в приёмной и провели на третий этаж, в кабинет советника Глебова — чиновника, с которым я переписывался по поводу контракта на «Бойца».

Офицером он не был, но при этом в Министерстве занимал весьма заметную должность. Как мне сообщили, он решал очень многие административные вопросы.

Вполне логично. Офицеры пусть командуют на поле боя, а в тылу нужны хорошие управленцы.

Анатолий Петрович Глебов оказался сухощавым мужчиной с аккуратными, по-щегольски завитыми вверх усами. Когда я вошёл в его кабинет, он с улыбкой встал из-за стола и протянул руку.

— Граф Серебров! Рад наконец-то познакомиться лично.

— Взаимно, Анатолий Петрович, — кивнул я.

Мы обменялись рукопожатием. Хватка у чиновника оказалась крепкой, хотя выглядел он весьма тщедушным.

— Присаживайтесь, ваше сиятельство. Чаю? Кофе?

— Не откажусь от кофе.

— Сей момент, — Глебов нажал кнопку на столе и отдал распоряжение секретарю.

Через минуту секретарша принесла нам кофе.

— Угощайтесь, Юрий Дмитриевич, — любезно улыбнулась она, наполняя мне чашку.

— Спасибо, — невозмутимо ответил я.

Пока пили кофе, поболтали ни о чём. Анатолий Петрович интересовался, как мне нравится Петербург, спрашивал о Новосибирске и вскользь коснулся прошедшей войны. Но глубоко погружаться в эту тему не стал.

Сделав последний глоток, Глебов моментально перешёл к делу:

— Итак, «Боец». Признаюсь, ваш эликсир произвёл впечатление на высшее командование. Результаты первичных испытаний очень обнадёживающие. Кстати, благодарим за бесплатную партию эликсира — это помогло нам сделать выводы о перспективности работы с вами.

— Рад слышать, — кивнул я. На то и был расчёт.

— Нас особенно порадовало минимальное количество побочных эффектов и отсутствие привыкания. Это именно то, что пригодится армии! — почти восторженно произнес советник.

— Безусловно. Когда планируются полноценные испытания? — уточнил я.

Глебов достал из ящика стола папку и раскрыл её, после чего ответил:

— Через три дня на полигоне под Гатчиной. Будут участвовать две роты добровольцев из Преображенского полка. Программа будет суровой — физические нагрузки, марш-броски, спарринги, учения в условиях, приближенных к боевым. Всё, что нужно для полноценной проверки вашего эликсира в действии.

— Уверяю, вы не будете разочарованы, — пообещал я.

— Очень надеюсь!

Мы проговорили ещё около получаса, утрясая последние детали. Когда все вопросы были решены, я уже собирался откланяться, но Глебов вдруг замялся.

— Подождите, граф. Я должен был сказать об этом с самого начала… В общем, есть один важный момент.

— Слушаю, — я сел обратно в кресло.

Советник вздохнул и поправил чашку из-под кофе. Явно подбирал слова.

— Командование готово провести испытания. Но возник нюанс.

— Какой нюанс?

Глебов снова вздохнул.

— Видите ли, Юрий Дмитриевич… У вашего эликсира появился конкурент.