Глава 2

Италия, город Милан

— Позвольте уточнить, герр Шмидт, на чём именно основан ваш вывод? Какие конкретно следы указывают на мою причастность? — невозмутимо поинтересовался я.

Эксперт поправил очки и извлёк из чемоданчика небольшой кристалл-накопитель. Тот засветился тусклым зеленоватым светом — видимо, в нём хранилась запись предыдущего сканирования.

— Анализатор проклятий зафиксировал на вашей правой руке, граф, остаточную энергию того же типа, что и проклятие, убившее барона Хаммерстайна. Сигнатуры совпадают на девяносто семь процентов, — пояснил он.

Екатерина шагнула вперёд и холодно произнесла:

— Дайте-ка я угадаю. Эти следы остались от кулона с чёрной розой, который барон вложил в руку графа перед смертью?

Шмидт моргнул и перевёл взгляд на неё.

— Не знаю, о каком кулоне идёт речь, фрау Екатерина… Но это ничего не меняет. Следы есть, и они…

— Как это «не меняет»? — перебила Катя ледяным тоном, от которого, казалось, температура в номере понизилась на несколько градусов. — Если кулон был источником проклятия, то энергия попала на графа именно в тот момент, когда Хаммерстайн передал ему этот предмет. Причём против воли графа, заметьте. Это не доказывает, что Юрий Дмитриевич активировал проклятие.

Вебер усмехнулся и скрестил руки на груди.

— Боюсь, доказать, что источником проклятия был именно кулон, а не сам граф, будет затруднительно. Как и то, что покойный барон дал ему что-либо перед смертью.

— Затруднительно? Агент Вебер, вы в курсе, что такое дактилоскопия? Или магическая экспертиза остаточных следов ауры? Если кулон находился при Хаммерстайне, на нём должны были остаться следы его ауры. Где сейчас кулон?

— Уничтожен, — сухо ответил Клаус.

— Что это значит? — одновременно спросили мы с Екатериной.

— Он рассыпался в прах при попытке анализа. Похоже, убийца позаботился о том, чтобы скрыть следы, — агент Вебер, не стесняясь, взглянул мне в глаза.

Тут я был с ним согласен. Чёрная каста умеет заметать следы, в этом они прямо мастера.

Катя хмыкнула:

— Вот как. Значит, вы не смогли провести анализ и не позаботились о сохранности улик. Это будет отмечено как нарушение процедуры!

Шмидт кашлянул, переводя взгляд с Вебера на Екатерину. Было видно, что эксперту неуютно — он явно не ожидал, что обычная рутинная проверка превратится в перекрёстный допрос с участием русского юриста, который отлично знает своё дело. Я мысленно поблагодарил СБИ за такого ценного «секретаря».

Гюнтер прокашлялся и попытался вернуть инициативу:

— Но позвольте… Следы на руке графа имеют ту же природу, что и проклятие. Совпадение сигнатур практически стопроцентное. Как вы это объясните, фрау Екатерина?

— Элементарно. Граф Серебров — целитель высочайшей квалификации. Когда барон начал умирать у него на глазах, граф, повинуясь профессиональному долгу, попытался его спасти. Он бросился к жертве, использовал целительскую магию. Нет ничего удивительного, что часть энергии проклятия попала на руки графа. Это не улика. Это профессиональный риск любого целителя, оказывающего экстренную помощь, — отчеканила Катя.

Я едва заметно улыбнулся. Екатерина просто великолепна. Она только что развернула «неопровержимую улику» на сто восемьдесят градусов, превратив её в доказательство моей невиновности.

И главное — формально она была абсолютно права. Любой целитель подтвердит: когда работаешь с пациентом, поражённым тёмной магией, невозможно не «испачкаться» в этой энергии. Когда работаешь с проклятием, всегда есть риск, что оно перекинется на тебя.

Шмидт открыл рот, чтобы возразить, но Катя не дала ему сказать.

— Более того, я ставлю под сомнение компетенцию вашего эксперта. Герр Шмидт, вы сделали категоричный вывод о виновности графа, основываясь исключительно на совпадении энергетических сигнатур, и не учли профессиональную деятельность обвиняемого. Ваше заключение, боюсь, не выдержит никакой критики в суде. Я требую привлечь независимого эксперта для повторной экспертизы! — заявила Екатерина.

При этих словах она покосилась на меня. Взгляд был быстрым, почти незаметным, но я его уловил. И понял без слов: если будет другой эксперт, это увеличит мои шансы выйти сухим из воды. Нужно дискредитировать Шмидта.

— Вы имеете право ходатайствовать о независимой экспертизе. Но пока заключение герра Шмидта является основным, — процедил Вебер.

— Пока — да, — пожала плечами Екатерина.

Клаус проигнорировал её реплику и повернулся ко мне. В его глазах появился нехороший огонёк — как у зверя, загнавшего добычу в угол.

— Хорошо, не будем пока заострять внимание на кулоне. Возможно, ваша версия правдива, но у нас есть более серьёзное основание для обвинения. Мы подозреваем, что граф Серебров убил барона Хаммерстайна с помощью тёмного духа.

— Ах да. Я совсем забыла, что ваш главный аргумент — анонимная информация. И на её основании вы обвиняете российского графа в убийстве? — Катя всплеснула руками. — Блестящая работа, агент Вебер. Просто блестящая.

— Это не просто «анонимная информация», а запись с артефакта. Данные задокументированы и заверены. У нас есть все основания полагать, что граф Серебров владеет тёмным духом и использовал его для убийства барона Хаммерстайна! — отрезал Клаус.

— Я тоже могу отправить анонимную информацию о ком угодно и куда угодно. Что с того? — спросил я.

— Вы правы, граф, информация требует подтверждения. Герр Шмидт проведёт экспертизу на предмет наличия у вас тёмного духа. Если вы невиновны, вам нечего бояться.

— Со всем уважением, но господин Шмидт вряд ли справится с такой задачей. Его экспертность мы только что поставили под серьёзное сомнение, — заявил я.

— Вы отказываетесь от экспертизы?

— Нет. Проверяйте. Мне скрывать нечего, — я пожал плечами.

Смущённый Гюнтер покопался в своём чемоданчике, извлекая новые артефакты. На стол легли три предмета: ещё одна серебряная пластина, на этот раз с чёрным камнем в центре, небольшой флакон с густой тёмной жидкостью и короткий жезл с навершием в виде змеиной головы.

— Это комплект для выявления тёмных сущностей, граф. Он используется в Австрийской империи для проверки магов, подозреваемых в незаконном призыве. Процедура абсолютно безопасна.

— Приступайте, — кивнул я.

Шмидт взял флакон, откупорил его и вылил несколько капель на серебряную пластину. Жидкость растеклась по металлу и начала светиться фиолетовым светом. Затем эксперт поднял жезл и направил его на меня.

— Прошу вас стоять спокойно, граф, и не применять магию во время проверки. Любое заклинание может исказить результаты.

Я развёл руки в стороны, демонстрируя полную открытость.

— Я готов.

Российская империя, город Санкт-Петербург, главное управление СБИ

Полковник Воронцов сидел в своём кабинете и ждал. Перед ним на столе стоял защищённый терминал связи, уже настроенный на зашифрованный канал.

Час был поздний, но Юрий Михайлович не чувствовал усталости. Дело графа Сереброва требовало немедленного вмешательства.

В конце концов, это был главный пункт их начальной договорённости с графом — помогать ему в сложных ситуациях. А обвинение в убийстве иностранного дворянина, предъявленное европейскими спецслужбами — ситуация очень, очень сложная.

Экран мигнул, и на нём появилось лицо человека с коротким ёжиком седых волос. Герхард Ланге, заместитель директора Австрийского управления госбезопасности и разведки. Старый знакомый, с которым Воронцов когда-то работал по делу о контрабанде артефактов.

— Доброй ночи, Юрий Михайлович. Или, вернее, доброе утро. У вас, кажется, уже рассвет?— Ланге говорил по-русски с заметным акцентом.

— Здравствуйте, Герхард. Я по делу графа Сереброва, — ответил Воронцов.

Австриец вздохнул и устало потёр переносицу.

— Я так и понял. Агент Вебер прислал предварительный отчёт. Честно говоря, я сам в некотором шоке от происходящего.

— Ваш агент арестовал российского подданного, графа и целителя с международной репутацией. А основание для этого — анонимный донос из источника, который вы даже не можете назвать. Это беспрецедентно, — сухо произнёс Воронцов.

— Основание — запись с магического артефакта, зафиксировавшего тёмную сущность в особняке графа. И смерть барона Хаммерстайна, которая произошла при весьма подозрительных обстоятельствах, — возразил Ланге.

— Все это лишь косвенные улики. Их не достаточно для обвинения иностранного подданного. Особенно с учетом того, что эта, как вы выражаетесь, темная сущность была зафиксирована на территории Российской империи, а Хаммерстайн был агентом Чёрной касты. Вы это знаете.

— Да. И агент Вебер координировал работу с бароном, он держал руку на пульсе. Ему виднее.

— Вы ему доверяете?

— Конечно. На что вы намекаете, полковник? — нахмурился австриец.

— Герхард, послушайте меня внимательно. Чёрная каста играет против нас. Они использовали Хаммерстайна, устроили спектакль с его смертью и теперь пытаются руками вашего агента уничтожить человека, который активно им противостоит. Я требую немедленно освободить графа и передать все материалы расследования нашей Службе.

— Это невозможно. Во-первых, Вебер действует в рамках своих полномочий. Во-вторых, преступление совершено на территории Италии, а задержанный — российский подданный, подозреваемый австрийской разведкой. Вы понимаете, какая там бюрократическая каша?

— Понимаю. Именно поэтому я прошу вас о сотрудничестве, — кивнул Воронцов.

Ланге хмыкнул.

— Я сделаю всё возможное, Юрий Михайлович. Но ситуация запутанная. Вебер — опытный агент с безупречным послужным списком. Если я начну давить на него без веских оснований, это вызовет вопросы у моего собственного руководства.

— Прошу вас сделать всё возможное. Учтите, что российские дипломаты уже работают, а утром о происшествии узнает император Всероссийский. Он лично знаком с графом Серебровым, и будьте уверены, ему не понравится происходящее.

— Не надо угроз, полковник, прошу вас… Мне всё это нравится не больше, чем вам. Сделаю, что смогу, — поморщившись, ответил Герхард.

— Спасибо, — ответил Воронцов, и австриец отключился.

Юрий Михайлович поднялся из-за стола и подошёл к окну. За стеклом занимался серый петербургский рассвет. Он взял телефон и набрал зашифрованный номер.

— Слушаю, — раздался голос после второго гудка.

— Говорит полковник Воронцов. Код доступа «Герда».

— Код доступа принят. Слушаю вас, полковник.

— Активируйте европейскую сеть. Мне нужна полная информация об агенте Клаусе Вебере из АУГР. Послужной список, связи, финансы, личная жизнь. Особое внимание обратите на возможные контакты с Чёрной кастой.

— Принято. Задание срочное?

— Да. У вас есть время до конца суток по итальянскому часовому поясу.

— Принято, — повторил голос.

Воронцов убрал телефон и задумчиво посмотрел в окно.

Вебер действительно действовал подозрительно. Уж слишком вовремя он оказался на месте, слишком уверенно предъявил обвинение, слишком настойчиво давил на Сереброва. Если он связан с кастой, это объясняло бы многое.

Что ж, если Вебер — крот, СБИ это выяснит. И тогда разговор с австрийцами пойдёт совсем по-другому.

Италия, город Милан

Шмидт поднял жезл и начал формировать заклинание. Змеиная голова на навершии засветилась красным. Пластина с жидкостью отозвалась — фиолетовое свечение стало ярче, по серебру побежали руны.

Я стоял спокойно, разведя руки в стороны. Барьер Пустоты обволакивал мою ауру незримой плёнкой. Магия Шмидта касалась её — и соскальзывала, не находя за что зацепиться.

Эксперт хмурился. Он провёл жезлом вдоль моего тела, заново сформировал заклинание, потом ещё раз. Капли пота выступили у него на лбу.

— Ну, герр Шмидт? — поторопил Вебер.

— Ничего. Я… не могу ничего найти, — с досадой произнёс побледневший Гюнтер.

— Проверьте ещё раз, — потребовал Клаус.

Окончательно сконфуженный, Шмидт сменил пластину на другую и попробовал снова. Результат не изменился.

— Прошу прощения, Клаус, но я вынужден констатировать: мои артефакты не обнаружили у графа Сереброва никаких признаков тёмного духа, — промямлил он.

Я сел обратно в кресло, посмотрел на Вебера и произнес:

— Видимо, Екатерина права. Нам нужен более опытный эксперт.

— Независимый, из другой страны. Скажем, из Франции, — подхватила Катя.

— Из Франции? У графа Сереброва во Франции есть друзья и партнёры. Это не будет объективно, — Вебер скривился.

— Тогда из Германии. Насколько мне известно, у графа нет никаких связей в Германии, — спокойно предложила Екатерина.

Вебер открыл рот, чтобы возразить, но не нашёл аргументов. В Германии у меня действительно не было ни друзей, ни партнёров, за исключением пары человек, с которыми я познакомился на симпозиуме. Ну, и ещё у меня наметился контракт с фирмой «Мондшиммер», но это пока лишь предварительно.

— Хорошо. Пусть будет немецкий эксперт. Я запрошу… — начал Клаус.

— Не стоит. Я сама свяжусь с кем нужно, — Катя достала телефон.

Она отошла в угол комнаты и набрала номер. Разговор был коротким — буквально несколько фраз, произнесённых вполголоса. Я не слышал слов, но предполагал. А ещё прекрасно видел, как Вебер скрипит зубами.

Через минуту у него самого зазвонил телефон. Клаус взглянул на экран и изменился в лице. Он отошёл к окну и ответил на звонок.

— Да, герр Ланге… Да… Но позвольте… — он осёкся, слушая ответ. — Как прикажете.

Агент убрал телефон и посмотрел на меня с откровенной неприязнью.

— Скоро прибудет независимый эксперт из Германии. Руководство одобрило, — пробурчал он.

Катя вернулась ко мне с непроницаемым выражением лица. Но в уголках её губ пряталась едва заметная улыбка. И я понял, что наш план работает.

Ждать пришлось недолго. Часа через полтора вошёл высокий, широкоплечий мужчина. Он был одет в строгий тёмно-серый костюм, хотя ему больше подошёл бы военный мундир — военная выправка была заметна с первого взгляда.

Я не сразу узнал этого человека, потому что в прошлый раз видел его измождённым. Но затем вспомнил.

Клеменс Мюллер! Тот самый немецкий боевой маг, которому я вернул дар в Женеве. Тогда его энергетические каналы были намертво закупорены, и он считал, что магия ушла навсегда. Но я сумел ему помочь, и Мюллер поклялся, что вернёт мне долг.

Похоже, час настал.

— Добрый день, господа. Меня зовут Клеменс Мюллер, я боевой маг германского трона в отставке и магистр призыва, эксперт по тёмным сущностям. Моё имя должно быть в реестре австрийского бюро, — произнёс Мюллер на безупречном английском.

Шмидт, увидев его, заметно напрягся.

— Клеменс? Ты?

— Здравствуй, Гюнтер. Давно не виделись, — Мюллер скупо кивнул.

— Вы знакомы? — нахмурился Вебер.

— Учились вместе, — коротко ответил Шмидт.

Клеменс тем временем обвёл взглядом присутствующих. Его глаза на мгновение задержались на мне, но он тут же отвёл взгляд и сделал вид, что видит меня впервые.

— Ну что, господа, давайте восстановим справедливость! — произнёс он, потирая руки.

— Что вы предлагаете? — спросил Клаус.

— Для начала — отправиться в морг. Я хочу провести экспертизу непосредственно рядом с телом жертвы. Так будет точнее. Нужно сравнить ауру подозреваемого с остаточными следами на трупе.

— Это излишне. Герр Шмидт уже провёл… — возразил Клаус.

— Герр Шмидт не нашёл тёмного духа и при этом не смог доказать его наличие или отсутствие. А я смогу. Вы же хотите докопаться до правды, агент Вебер?

Тот поджал губы и буркнул:

— Хорошо. Едем в морг.

Нас вывели из гостиницы под конвоем — четверо агентов плюс сам Вебер, Шмидт с чемоданчиком и Мюллер, шагавший впереди. Катя шла рядом со мной. У выхода нас уже ждали машины — несколько чёрных фургонов без опознавательных знаков.

Гвардейцы Шрама выстроились у входа. Богдан вопросительно взглянул на меня, и я едва заметно кивнул: всё под контролем.

Они поехали следом.

Мы добрались до центрального госпиталя Милана и спустились в морг. Он оказался таким же, как и везде — холодное помещение с кафельными стенами и рядом металлических столов.

Тело Хаммерстайна лежало на одном из них, накрытое белой простынёй.

— Приступим, — Мюллер встал рядом с телом и хрустнул пальцами.

Он глубоко вздохнул и сосредоточился, после чего начал создавать заклинание. На полу перед ним появился мерцающий серебристый круг, который вскоре поплыл вертикально вверх, оставляя за собой след и формируя магический барьер в форме цилиндра.

— Я призову специального духа-свидетеля. Это сущность, которая не может лгать. Она прекрасно видит магические следы, даже те, которые не видят маги, в том числе связи между живыми и мёртвыми. Если граф Серебров действительно наслал проклятие на барона — дух это подтвердит. Если нет — опровергнет, — пояснил Клеменс.

— Да, это… надёжный способ, — пробормотал Шмидт.

— Без фокусов, Мюллер, — предупредил Вебер.

— Какие уж тут фокусы? — ответил тот.

Клеменс продолжил создавать заклинание. Воздух в комнате сгустился, температура упала, хотя в морге и без того было холодно.

В центре цилиндра начало формироваться облачко серого тумана. Оно уплотнялось, приобретало очертания — неясный силуэт, похожий на человеческую фигуру, сотканную из дыма.

— Именем Крови и Слова, я призываю тебя. Явись и свидетельствуй! — приказал Мюллер.

Силуэт замерцал и приобрёл форму человека с горящими белым светом глазами. У него не было конечностей, и он не касался пола, паря в нескольких сантиметрах над ним.

— Смотри. Видишь ли ты связь между этим мёртвым и вот этим живым? — спросил Клеменс, указав на труп Хаммерстайна и потом на меня.

Дух повернул голову, и я ощутил, как его взгляд скользнул по моей ауре. Холодный, внимательный — он как будто просвечивал меня насквозь.

Затем дух повернулся к телу Хаммерстайна и несколько секунд молчал.

— Связи нет, — произнёс дух.

Его голос звучал странно. Дребезжал, как стекло, и в нём не было ни единой эмоции.

— Что? — Вебер шагнул вперёд.

— Между этим живым и этим мёртвым нет никакой связи, — повторил дух.

— Отчего он умер? — Клаус ткнул пальцем в накрытое простынёй тело.

— Смерть наступила от внешнего проклятия, но источником был не этот человек, — дух снова посмотрел на меня.

Вебер глубоко вздохнул и, помедлив, задал новый вопрос:

— Хорошо… Тогда скажи, есть ли у графа Сереброва свой дух? Тёмная сущность, которую он скрывает?

Белые глаза вспыхнули ярче. Дух смотрел на меня долго — дольше, чем в первый раз. Я чувствовал, как его взгляд скользит по моей ауре, пытаясь проникнуть глубже.

А потом дух замер. Его силуэт задрожал, пошёл рябью.

— Отвечай! — потребовал Клаус.

Дух прищурил белые глаза и его голос раздался снова.