Глава 3

Италия, город Милан, морг центральной больницы

Дух молчал. Его белые глаза становились то меньше, то больше, силуэт подрагивал, но он не произносил ни слова.

— Отвечай! Есть у графа тёмный дух или нет? — потребовал Вебер.

— Я… не вижу. Этот человек скрыт от моего взора.

Клаус резко повернулся ко мне.

— Вот! Это и есть доказательство! Граф скрывает духа за блоком!

— Это доказательство лишь того, что я сильный маг, умеющий ставить качественный блок, — спокойно возразил я.

— Но если…

— Если бы у меня имелся привязанный дух, связь между нами была бы очевидна. Любой эксперт это подтвердит, — перебил я и взглянул на Клеменса.

Мюллер с бесстрастным видом кивнул и сказал:

— Верно. Связь между призывателем и постоянно призванным существом, будь то дух или кто-либо ещё, невозможно скрыть. Это как невидимая нить, которая тянется от ауры хозяина к сущности. Даже если сам дух спрятан, связь остаётся.

— И правда, это всё так, — пробормотал Шмидт, который скромно стоял в уголке.

Вебер сжал челюсти и явно пытался придумать какой-нибудь аргумент, но не мог.

Екатерина шагнула вперёд, громко стукнув каблуком о кафельный пол.

— Агент Вебер, мы провели две экспертизы. Обе показали, что у графа нет тёмного духа. Причин для обвинения больше нет. Я требую немедленно снять с него все подозрения и освободить, — с нажимом сказала она.

— Расследование ещё не закончено, — процедил Клаус.

Я посмотрел ему прямо в глаза и эхом произнёс:

— Расследование? Вы арестовали меня на основании анонимного доноса. Ваш эксперт не нашёл никаких доказательств. Независимый эксперт тоже не нашёл. Вы исчерпали свои возможности, агент. Если вы продолжите давить на невиновного дворянина, я обещаю вам большие проблемы.

— Граф совершенно прав, — подхватила Екатерина ледяным тоном. — Дипломатический скандал уже почти разразился. Посольство Российской империи направило ноту итальянскому МИДу. Император Всероссийский в курсе дела и, поверьте, готов вмешаться лично. Вы этого хотите?

Вебер побледнел. Он перевёл взгляд с меня на Катю, потом на Мюллера, потом на Шмидта. Тот лишь беспомощно развёл руками.

— Я… — начал Клаус и осёкся.

— Снимайте обвинения, агент, или готовьтесь объяснять своему руководству, почему австрийская разведка спровоцировала международный конфликт, — сказал я, скрестив руки на груди.

Повисла пауза. Вебер смотрел на меня со злобой, но возразить было нечего.

— Хорошо, — выдавил он. — Обвинения будут сняты. Вы свободны, граф Серебров.

— Подпишите бумаги, потому что одного вашего слова явно недостаточно, — Катя отточенным деловым движением вытащила из своего портфеля документы и вручила их Клаусу.

Он вздохнул и достал из кармана ручку.

Австрия, город Вена, штаб-квартира Австрийского управления госбезопасности и разведки

Герхард Ланге сидел за рабочим столом, массируя виски. День выдался длинным, а ночь обещала быть ещё длиннее. На экране перед ним снова возникло лицо полковника Воронцова — он выглядел как человек, который только что вышел победителем из сложной игры.

— Снова здравствуйте, Герхард. Надеюсь, вы уже в курсе последних новостей из Милана.

— В курсе. Обвинения с графа Сереброва сняты. Две экспертизы не нашли никаких доказательств. Вебер мне доложил.

— Да, ваш агент ошибся.

— Мой агент действовал на основании имеющейся информации! — Ланге чуть повысил голос. — Запись с артефакта из Петербурга подлинная. Сигнатура неизвестной сущности зафиксирована. Вебер не мог это проигнорировать.

— Мог и должен был, если эта запись — анонимный вброс. Вероятно, сделанный Чёрной кастой. Даже если представить, что темная сущность была, где доказательства того, что именно Серебров является ее хозяином? И почему вы решили, что можете арестовывать подданного Российской империи за то, что произошло на территории нашего государства? — отрезал Воронцов.

— То, что это была Чёрная каста, нужно ещё доказать,— буркнул австриец, понимая что не прав по всем статьям, но признаваться в этом спецслужбе другой страны нельзя.

— Посудите сами, Герхард. Кому было выгодно одновременно убить Хаммерстайна и подставить Сереброва? И почему ваш агент так удачно получил улики именно перед этим и так вцепился в это дело?

— Вы опять намекаете, что Вебер связан с кастой? — вздохнул Ленге.

— Я ни на что не намекаю. Я говорю прямо: ситуация мне очень не нравится, и я намерен разобраться в ней до конца.

— Юрий Михайлович… Клаус Вебер служит в управлении тринадцать лет, у него безупречный послужной список. Он раскрыл шесть ячеек магических террористов, лично участвовал в ликвидации трёх тёмных магов. Я не позволю бросать тень на моего офицера без веских оснований!

— То есть вы можете по надуманным обвинениям арестовывать целителя с мировым именем, а мне нельзя бросать тень на ваших агентов? Ну да ладно, я не обвиняю вашего агента, — спокойно ответил Воронцов и, помедлив, добавил: — Пока. Но согласитесь: либо ваш агент допустил серьёзную ошибку, либо кто-то умело его использовал. В обоих случаях это повод для тщательной проверки.

Герхард откинулся на спинку кресла и устало вздохнул. Крыть было нечем. Ситуация действительно выглядела скверно: австрийская разведка только что арестовала невиновного иностранного аристократа, а через несколько часов была вынуждена отпустить его. Репутационный ущерб уже нанесён.

— Что вы хотите, полковник? — спросил австриец.

— От вас — ничего. Но я продолжу собственное расследование и буду благодарен за содействие. Если Вебер чист — ему нечего бояться.

— Он чист, — твёрдо произнёс Ланге.

— Тем лучше для всех нас. До свидания, Герхард.

Экран погас. Замдиректора АУГР грязно выругался на родном языке и захлопнул ноутбук. Ох уж эти русские…

В то же время в Петербурге полковник Воронцов задумчиво потёр подбородок. Его люди действительно ничего не нашли на Вебера. Послужной список безупречен, финансы в порядке, контакты — стандартные для офицера его уровня. Ни одной зацепки.

И всё же Юрию Михайловичу происходящее категорически не нравилось. Слишком гладко всё складывалось для касты — и слишком неудобно для Сереброва.

А значит, расследование только начинается.

Италия, город Милан, съёмная квартира в районе Порта Романа

В окнах двухкомнатной квартиры на четвёртом этаже старого дома горел тусклый свет. Обстановка внутри была аскетичной — минимум мебели, никаких личных вещей, ни одной фотографии на стенах. Жильё, которое снимают на неделю и бросают, не оглядываясь.

Клаус Вебер сидел за шатким столом, вертя в пальцах пустой стакан. Настроение было паршивым. Операция, которую он так тщательно готовил, провалилась. Серебров вышел сухим из воды, Ланге устроил ему выволочку по телефону, а русские дипломаты продолжали накручивать итальянцев. Завтра в газетах появятся статьи, и руководство потребует объяснений.

В дверь постучали — три коротких удара, два длинных. Условный сигнал.

Вебер дотронулся до артефактного браслета на левом запястье. Защитное заклинание снялось с двери, и через секунду она открылась. На пороге появился худой и бледный мужчина, который чем-то напомнил Клаусу духа, которого призывал в морге герр Мюллер.

Это был тот самый человек, который представлялся барону Хаммерстайну как «Оскар». По-настоящему его звали Арнольд Рейнхардт. Один из лидеров австрийской ячейки Чёрной касты.

— Доброй ночи, Клаус. Ты выглядишь усталым, — Арнольд опустился на стул напротив.

— Серебров на свободе, — буркнул Вебер.

— Я в курсе.

— И ты так спокоен?

— Главы Касты довольны, Клаус. Ты не справился с основной задачей, но результат всё равно достигнут, — улыбнулся Арнольд.

Вебер отставил пустой стакан и посмотрел в мертвенно-бледные глаза собеседника.

— Какой результат?

— Мы снова показали, что можем достать кого угодно, — спокойно ответил Рейнхардт.

— Кого угодно… Кроме Сереброва, видимо. Я знаю, что вы уже несколько раз пытались его убить. Может, стоит признать, что этот русский вам не по зубам?

— Кто сказал, что мы хотим его убить? — Арнольд чуть склонил голову набок.

— А чего же вы добиваетесь?

— Серебров играет нам на руку. Каждый раз, когда он ускользает, после этого вокруг остаётся хаос. А хаос — это то, что нам нужно, — оскалился Рейнхардт.

— Значит, вы используете его как инструмент? — хмыкнул Клаус.

— Можно сказать и так. Хотя сам он об этом, конечно, не догадывается… Но мы отвлеклись. Я пришёл, чтобы передать тебе дальнейшие инструкции, — Арнольд откинулся на спинку стула.

— Ну, так передай.

— Ты должен продолжить работать на нас. Следующая цель…

— Это ты, — перебил его Вебер.

— Что? — Рейнхардт напрягся.

Клаус вскинул руку и выпустил заранее подготовленное и тщательно скрытое заклятие. С его ладони сорвался фиолетовый клинок энергии. Он ударил Арнольда прямо в лицо, и тот рухнул на пол вместе со стулом.

Агент Вебер наклонился через стол, посмотрел на то, что осталось от головы Арнольда и поморщился.

Затем он достал телефон и набрал номер.

— Да? — раздался в трубке сухой голос.

— Я всё сделал. Рейнхардт никому и ничего не скажет.

— Хорошо. Он начал задавать слишком много вопросов. Ты всё сделал чисто?

— Чисто. Следов не останется, — ответил Вебер, открывая на полную газовые вентили на плите.

— Отлично. Твоя работа в Милане окончена. Возвращайся в Вену и жди дальнейших указаний.

— Да, господин… Служу Чёрной касте, — Клаус склонил голову, хотя собеседник не мог этого видеть.

Италия, город Милан

Войдя в номер, рядом с которым уже не было никаких агентов, я с наслаждением скинул обувь и рухнул в кресло.

— Спасибо, Екатерина. Ты была великолепна, — сказал я, глядя на вошедшую следом Катю.

— Это моя работа, ваше сиятельство. Хотя, признаюсь, Вебера я чуть не прибила пару раз, — она хитро усмехнулась.

— Я бы посмотрел на это.

— Может быть, в другой раз. Ну, раз мы здесь закончили… Мне нужно возвращаться в Петербург.

— Ещё раз спасибо, — сказал я.

Катя задержала на мне взгляд, молча кивнула и вышла.

Я принял холодный душ, смывая с себя напряжение последних суток, после чего принялся за звонки. Первым делом позвонил родным и успокоил Татьяну со Светой. Лучше это сделать сразу. Кто его знает на что способны две нервные беременные женщины? Затем набрал номер князя Баума.

— Юрий Дмитриевич, наконец-то! Мне доложили, что обвинения сняты. Это правда? — голос Мирона Сергеевича звучал взволнованно.

— Правда, ваша светлость. Я на свободе.

— Превосходно! Я уже вернулся в Петербург и был готов лично идти к императору с прошением. Все бумаги подготовил, связи подключил… Хорошо, что это не понадобилось, но вы бы знали, каких трудов стоило удержать вашего отца в Новосибирске. Он рвался в Милан с отрядом гвардии, — коротко рассмеялся Баум.

Я усмехнулся, представив эту картину. Дмитрий во главе гвардейцев, штурмующих итальянскую тюрьму. С другой стороны — приятно, что он готов пойти ради меня на крайние меры.

— Спасибо вам, Мирон Сергеевич.

— Не стоит благодарности. Вы мой партнёр и друг. Кстати, о партнёрстве — у нас тут нарисовались кое-какие трудности с уральским заводом. Ничего серьёзного, но я займусь этим лично. Не отвлекайтесь, занимайтесь своими делами в Милане.

— Что за трудности?

— Бюрократия… Я разберусь, Юрий Дмитриевич. Не впервой. А вам нужно как следует отдохнуть, договорились?

— Вы правы, ваша светлость. Я просто с ног валюсь, — признал я.

— Вот и отдыхайте. До связи, — князь сбросил звонок.

Что ж, если князь говорит, что разберётся — значит, разберётся.

Затем я позвонил маркизу де Мариньи. Персиваль выслушал мои слова благодарности, выразил радость от снятия с меня всех обвинений, а затем тихо добавил:

— Николь места себе не находила, граф. Боюсь, вам придётся лично её успокоить при встрече.

— Обязательно. Передайте ей, что со мной всё в порядке, и я скоро навещу Париж, — улыбнулся я.

Потом состоялись короткие разговоры с профессором Вандерли, герцогом Каттанео и ещё несколькими людьми, которые так или иначе помогли мне в этой истории. Я никого не забыл.

Когда я закончил со звонками, в дверь номера постучали. Я разрешил войти, и показался Богдан:

— Господин, вас хочет видеть герр Мюллер.

— Конечно, пусть войдёт, — кивнул я.

Клеменс вошёл и коротко поклонился.

— Герр Мюллер! Я ваш должник, — я подошёл к нему и крепко пожал руку.

— Это я по-прежнему ваш должник, граф. И боюсь, одной услугой тут не обойтись. Вы вернули мне дар, а вместе с ним и волю к жизни, — Клеменс снова поклонился.

— Проходите, присаживайтесь. Хотите что-нибудь выпить?

— Нет, благодарю, — качнул головой Мюллер, осторожно садясь в кресло.

— Тогда чем могу помочь? — поинтересовался я, располагаясь напротив.

Он помолчал немного, сцепив руки в замок, а затем ответил:

— Знаете, граф, когда я узнал о случившемся и пришёл к вам на помощь, я понимал, что иду против АУГР. После такого мне не дадут спокойно жить. Формально я ничего не нарушил, но… вы знаете, как работают спецслужбы. Меня будут давить.

— Понимаю. Так чем могу помочь? Сделаю всё, что в моих силах, — искренне пообещал я.

— Я прошу вас взять меня на службу, — Клеменс взглянул мне в глаза.

Признаться, чего-то такого я и ожидал.

Что ж, Мюллер — опытный боевой маг, магистр призыва, ветеран войн. Такой человек в команде мне пригодится. Но брать его в гвардию означало бы перевезти в Россию и заставить принять российское подданство. А учитывая, что мои интересы в Европе расширяются, здесь он может быть гораздо полезнее.

— У меня есть встречное предложение, — произнёс я. — Вы остаётесь в Европе и создаёте частную компанию. Охранные услуги, военное консультирование, магическая экспертиза — всё, в чём вы сильны. Формально компания будет австрийской, вы — её единоличным владельцем. Никаких видимых связей с Россией и со мной.

— Я слушаю, — Мюллер с любопытством прищурился.

— Мы подпишем с вами закрытый документ. Согласно нему, приоритет на задания получает фирма-заказчик, принадлежащая моему роду, и её интересы ставятся выше остальных клиентов. Более того: если к вам поступит информация о том, что кто-то собирается навредить интересам моего рода, вы обязаны немедленно известить об этом меня. Но в договорах с остальными клиентами будет добавлен стандартный пункт о неразглашении коммерческой тайны, за исключением случаев, когда неразглашение нарушает закон или затрагивает интересы других заказчиков. Таким образом, юридически вы будете чисты. Никто не сможет обвинить вас в шпионаже или разглашении тайны — потому что вы действуете строго в рамках самого первого вашего контракта, — подробно объяснил я.

Клеменс минуту молча переваривал услышанное, а затем его губы растянулись в улыбке.

— Изящно. Австрийская компания, которая де-факто работает на русского графа, но де-юре остаётся полностью независимой. И ни одна проверка не подкопается.

— Именно. Документ не афишируется. О нём будем знать только вы и я. Ну, и мой юрист.

— Согласен, — Мюллер протянул мне руку.

— Буду рад сотрудничать, — улыбнулся я.

Мы обсудили ещё несколько деталей — стартовый капитал, который я выделю на открытие компании, первые задачи, которые нужно будет решить в ближайшее время, систему связи и шифрования. Мюллер внимательно слушал, изредка задавал уточняющие вопросы. Чувствовался военный опыт: никакой лишней суеты, только чёткие вопросы и короткие ответы.

Когда он ушёл, я наконец-то позволил себе расслабиться. Мне и правда стоит отдохнуть после всего произошедшего…

Италия, город Милан, ресторан «Ла Скала»

Герцог Каттанео пригласил меня на ужин в тот же ресторан, где мы подписывали контракт несколькими днями ранее. Кроме меня и Лоренцо, присутствовали его итальянские партнёры, которые явно хотели лично убедиться, что скандальный русский граф всё ещё в деле.

— Я не сомневался в вашей невиновности ни секунды! И очень рад, что правосудие восторжествовало! — заявил Каттанео, поднимая бокал.

— Благодарю, ваша светлость, — кивнул я и мысленно улыбнулся.

Конечно, герцог в первую очередь защищал свой бизнес и нашу сделку, а не меня лично. Но он всё же открыто встал на мою сторону, не испугавшись давления австрийских спецслужб и не заморозив контракт повторно, как это было в прошлый раз.

— Я ценю вашу поддержку и рад, что наше сотрудничество продолжается. Уверен, европейский рынок оценит наши эликсиры по достоинству, — добавил я.

— Уже оценил, — заметил один из партнёров, седовласый синьор в больших круглых очках.

— Правда? — уточнил я.

— После вчерашнего инцидента о вашей продукции заговорили даже те, кто раньше никогда не интересовался российскими эликсирами. Скандалы, граф, иногда работают лучше рекламы, — подмигнул мне итальянец.

Мы рассмеялись. Действительно, в мире бизнеса так часто бывает: громкий процесс привлекает внимание, а хороший продукт его удерживает.

Ужин прошёл плодотворно. Мы закрепили договорённости, обсудили логистику поставок, наметили график маркетинговых мероприятий на ближайшие месяцы. Каттанео предложил организовать серию презентаций для итальянских клиник, и я с удовольствием согласился — чем больше лекарей увидят мои эликсиры в деле, тем быстрее они разойдутся по Европе.

Когда партнёры разошлись, Лоренцо задержал меня у выхода.

— Граф, у меня есть ещё одно предложение. Не деловое, скорее — профессиональное. Вы ведь целитель, а в Милане находится одно из крупнейших отделений Гильдии целителей Италии. Я знаком с его главой, магистром Фабрицио Росси. Он слышал о вас и был бы рад познакомиться лично. Если у вас найдётся время, я мог бы организовать визит, — слегка заискивающе улыбнулся герцог.

Предложение оказалось неожиданным, но интересным. Итальянская школа целительства всегда славилась своим подходом к ментальной магии и работе с тонкими телами. Я вспомнил выступление одного итальянца на симпозиуме в Женеве, который докладывал, что в их стране достигли серьёзных успехов в лечении проклятий, воздействующих на сознание.

— Ваше предложение меня заинтересовало, — ответил я. — Завтра утром подойдёт?

— Вполне. Я договорюсь, — кивнул Каттенео.

Италия, город Милан, отделение Гильдии целителей Италии

Утром следующего дня я приехал к старинному зданию в центре Милана. Гильдия занимала целый особняк, отделанный мрамором и украшенный барельефами, изображающими сцены врачевания — от античных времён до современности.

Магистр Фабрицио Росси оказался подвижным и слегка забавным старичком — маленький, сутулый и полностью седой, но невероятно активный человек. Он встретил меня в холле и сразу, без долгих церемоний, увлёк за собой вглубь здания, на ходу расспрашивая о моих методах.

— Я читал вашу статью об ауральной хирургии, граф! Мало кто занимается этой сложнейшей техникой. А вы даже разработали свой метод?

— Верно. Мой метод позволяет восстанавливать повреждённые участки ауры напрямую, без длительного лечения эликсирами и заклинаниями.

— Потрясающе! Просто восхитительно! Знаете, мои коллеги были на недавнем симпозиуме и взяли ваши техники на вооружение… Я хочу показать вам кое-что взамен. Идёмте, идёмте! — Фабрицио хоть и выглядел так, будто вот-вот рассыплется, но я едва за ним поспевал.

Он провёл меня в лабораторию, где несколько целителей работали с пациентом, поражённым сложным ментальным проклятием. Со стороны это выглядело как обычный сеанс целительства, но я заметил тонкие отличия: итальянцы использовали многослойные плетения, которые воздействовали напрямую на мыслительные и эмоциональные центры ауры. При этом нити заклинаний свободно проникали через все внешние слои ауры, никоим образом их не тревожа.

— Какая интересная техника, — произнёс я.

— Вам нравится? Я так и знал, что вы оцените, граф! Позвольте, я поясню кое-что, — Фабрицио указал на ауру пациента. — Видите эту область? Проклятие блокирует мыслительный центр, и это искажает всю ауру. Обычные методы здесь бессильны. Но если воздействовать на мыслительный центр напрямую…

— Можно снять блок, не задевая и не повреждая остальные структуры, — закончил я за него.

— Именно! Вы схватываете на лету.

Мы провели в лаборатории несколько часов. К моему удивлению, некоторые итальянские методы можно было адаптировать под мои методы ауральной хирургии — особенно в части работы с проклятиями, ментальными и не только.

Когда я покидал Гильдию, солнце уже клонилось к закату. День оказался длинным, но невероятно полезным.

В кармане завибрировал телефон. Я взглянул на экран — номер был незнакомым, но российским.

— Слушаю, — я взял трубку.

— Граф Серебров? Меня зовут Фёдор, я секретарь князя Баума. Его светлость просит вас срочно вернуться в Петербург, — раздался взволнованный мужской голос.

— Что-то случилось?

— Трудности на Урале, о которых князь упоминал в разговоре с вами… Они оказались гораздо сложнее, чем показалось вначале. Князь просил передать, что дело серьёзное и требует вашего личного присутствия.