Глава 15

Российская империя, город Новосибирск, усадьба князя Пушкарёва

Государственная тайна? Просто так подобными вещами не делятся, тем более с дворянином, который пусть и поднялся высоко, но всё же остаётся графом и не участвует в большой политике.

— Я весь внимание, Богдан Романович. И, разумеется, понимаю всю ответственность, — произнёс я, глядя князю в глаза.

Пушкарёв медленно кивнул, словно ещё раз взвешивая, стоит ли рассказать мне то, что уже собирался.

— Выборы нового князя Новосибирского — это не то, чем они кажутся со стороны, Юрий Дмитриевич. Большинство видит лишь грызню кандидатов за титул. Но это лишь верхушка, на самом деле вокруг нашего княжества затеяна куда более серьёзная игра, — произнёс Богдан Романович.

— В целом, я не удивлён. Какого рода игра? — поинтересовался я, и внутри зашевелилось дурное предчувствие.

— Та, что направлена против короны, — тихо ответил князь.

Внутри похолодело. Заговор против императора — это не интриги великих князей за лакомый кусок и не подковёрная возня родов. Это совсем иной уровень. За такое стирают с лица земли весь род до последнего младенца.

— СБИ полагает, что кто-то в Новосибирске стал частью этого заговора? — осторожно выбирая слова, спросил я.

— Мы полагаем, что наше княжество могут попытаться использовать. Сами посудите. Богатый регион, важный транспортный узел, недалеко граница с Азией, множество сильных и богатых родов… А сейчас ещё и в процессе передачи власти — старый князь уходит, новый до сих пор не выбран. Идеальная мишень. Если посадить в кресло нужного человека — можно получить в свои руки целое княжество со всеми его ресурсами, — ответил князь.

Я задумался. Всё сходилось пугающе гладко. Я ведь и сам, сидя сегодня за столом с союзниками, говорил о том же — о марионетках великих князей. Только мыслил я в масштабах борьбы родов. А оказалось, ставки куда выше.

— Почему вы говорите это мне, Богдан Романович? — спросил я прямо. — Я не служу в СБИ и не обладаю той властью, которая бы помогла разобраться с заговорщиками. Я всего лишь граф, у которого хватает своих забот.

— СБИ и Его Величество сочли, что вы должны знать. Вы, Юрий Дмитриевич, набрали большой вес, и не можете оставаться в стороне. Ваш голос и голоса ваших союзников могут решить исход выборов. А значит, вы вольно или невольно влияете на эту игру. Лучше, чтобы вы делали это, понимая, что поставлено на кон, — объяснил Пушкарёв.

Логично. И, признаться, мне даже польстило такое доверие — хотя я прекрасно понимал, что за ним кроется холодный расчёт. Меня решили посвятить в государственную тайну не потому, что я такой молодец. Меня аккуратно встраивали в партию, собираясь использовать силу рода Серебровых в борьбе против заговорщиков.

Я бы в любом случае выступил на стороне императора, однако могу понять, почему он и Служба действуют именно так. Если существует заговор, трудно безоговорочно доверять кому-либо. И если ко мне проявили доверие — стоит посчитать это за честь.

— Кто стоит за заговором? — напрямую спросил я.

Пушкарёв качнул головой.

— Я не могу назвать имён, Юрий Дмитриевич. И не потому, что я вам не доверяю. Просто мы сами пока не знаем наверняка. Есть подозрения, но твёрдых доказательств нет. Скажу лишь одно, и думаю, вам это будет особенно интересно. По нашим данным, в деле могут быть замешаны люди, связанные с тёмными артефактами и Чёрной кастой.

Вот теперь всё встало на свои места.

Чёрная каста, оставаясь в тени, обладала достаточно большой силой. Достаточно вспомнить то, что они выкрали образец моего «Бойца» и на его основе создали свой «Авангард»… Не говоря уж о том, что они сумели развязать гражданскую войну в Афганистане и раскинули свои шпионские сети по Европе. Убили барона фон Хаммерстайна и, вполне возможно, завербовали агента Вебера…

И если щупальца Чёрной касты забрались даже в АУГР, что им мешает иметь своих людей среди дворян и спецслужб Российской империи?

Выходит, моя личная война с кастой и большая игра вокруг княжеского титула — звенья одной цепи. Что же, снова ничего удивительного.

— Богдан Романович, — произнёс я после паузы. — Раз уж вы со мной так откровенны, позвольте и мне спросить прямо. Кому из кандидатов доверяете лично вы?

Князь усмехнулся, оценив мою прямоту.

— Вопрос по существу. Что ж, отвечу так же прямо. Из всех, кто сейчас в гонке, я бы выделил графа Кутайсова. Он хороший кандидат, Юрий Дмитриевич. Боевой офицер, честный, прямой. С ним трудно договориться, и многим это не нравится — оно и понятно, кому хочется иметь над собой князя, которого не получится обвести вокруг пальца или прогнуть под себя?

— Многие именно поэтому и выступают против него, — заметил я.

— Знаю. Но князь и не обязан быть тем, с кем легко договориться. Скорее наоборот. А в нынешние времена, когда вокруг плетутся заговоры, быть может, не помешает жёсткая рука. Человек, которого не купишь и не запугаешь, — произнёс Пушкарёв.

Я замолчал, обдумывая услышанное. А ведь князь говорил ровно то, к чему я и сам склонялся весь сегодняшний день, споря с союзниками. Кутайсов неудобный кандидат — но именно его неудобство могло принести наибольшую пользу княжеству. С принципиальным офицером заговорщикам будет трудно иметь дело.

— Спасибо, что ответили, Богдан Романович. Признаться, я во многом разделяю ваше мнение. Скажите, могу ли я чем-то помочь в борьбе с этим заговором? Если каста и впрямь замешана, у меня с ней есть свои счёты, и я готов…

— Нет! — резко перебил меня Пушкарёв, и в его голосе прозвучал металл. — Не вмешивайтесь, граф. Это дело СБИ и короны, они не хотят никого впутывать раньше, чем это может понадобиться.

Столь категоричный ответ слегка застал меня врасплох, но я не подал виду. Старый князь явно знал больше, чем говорил, и лучше было ему довериться. Пускай спецслужбы ведут свою игру, а у меня и правда своих дел хватает, чтобы ещё разбираться с политическим заговором.

— Тогда спрошу ещё раз: зачем вы мне всё это рассказываете? Я могу быть как-то полезен княжеству? — спросил я.

— Конечно, можете. Просто помогите сохранить порядок в княжестве, этого будет более чем достаточно. Выборы — самое опасное время. Когда власть шатается, всякая мразь поднимает голову. Сделайте так, чтобы ваши союзники не наделали глупостей, чтобы малые рода не передрались и гонка прошла без крови.

— Можете положиться на меня, ваша светлость, — кивнул я.

— И ещё — внимательно следите за кандидатами. Я не стану никого дискредитировать без веских доказательств, но нельзя исключать, что кто-то из них связан с заговором. А может быть, даже кто-то из великих князей, — добавил князь.

Я медленно кивнул. Просьба была разумной, и она удивительным образом совпадала с моими собственными интересами. Беречь покой княжества означало беречь и собственный дом.

— Даю вам слово, Богдан Романович. Я сделаю всё от меня зависящее, чтобы сохранить порядок в Новосибирске.

— Большего я и не прошу, — князь тепло улыбнулся и по-отечески похлопал меня по плечу. — А теперь, пожалуй, можно и поужинать, что скажете? На голодный желудок непросто переваривать государственные тайны.

Я улыбнулся в ответ, но внутри по-прежнему было холодно.

Теперь понятно, зачем вообще император решил организовать эти выборы. Он знает о заговоре и подозревает, что в нём замешан кто-то из великих князей, а может, даже кто-то в СБИ. Он намеренно организовал в Новосибирске площадку, где спровоцировал врагов государства на действия и тем самым получил шанс их вычислить.

Очень дальновидный ход. Остаётся надеется, что Его Величество и Служба безопасности империи знают, что делают, потому что иначе Новосибирск может превратиться в поле боя…

Австрия, город Вена

Клаус Вебер не привык проигрывать, и потому новость, которую он получил утром, привела его в ярость.

Он сидел в полумраке съёмной квартиры на окраине Вены — одной из конспиративных точек, о которых не знало даже его начальство в АУГР. На столе перед Клаусом лежал телефон, а на экране светилось сообщение от человека из Рима.

Информатор сообщал, что заметил за собой слежку — ненавязчивую, профессиональную. Свои подозрения он решил проверить, и убедился в них. Кто-то наводил о нём справки через итальянскую полицию и преступных посредников.

Это могло означать только одно. После того, как римские карабинеры по просьбе герцога Каттенео накрыли «Консуленца Бьянки», кто-то продолжил разрабатывать цепочку. И раз добрались до информатора — значит, могли добраться и самого Вебера.

— Проклятье, — процедил австриец сквозь зубы.

Он не сомневался, чьих это рук дело. Клеменс Мюллер, за которым маячила фигура графа Сереброва. Формально агентство Мюллера независимо и выполняет заказы для разных дворянских родов. Но Вебер был опытным контрразведчиком и понимал, что это лишь прикрытие. Клеменс работал на Сереброва, никаких сомнений.

Вебер достаточно знал об этом человеке, чтобы понимать: если за делом стоит Мюллер, то его стоит опасаться. Он ветеран немецкой королевской гвардии и работать умеет.

— Всё-таки ты оказался хорош, ублюдок, признаю, — пробурчал Клаус, отбрасывая телефон.

Он несколько раз глубоко вздохнул, заставляя себя успокоиться. Гнев — плохой советчик. Надо охладить пыл, признать поражение и действовать соответствующе.

Сначала — обрубить концы.

Вебер взял другой телефон, одноразовый, и набрал короткое сообщение информатору. Контакт прекращается, никаких больше встреч, никаких передач, заляг на дно и забудь, что когда-либо сотрудничал со мной.

После этого он отправил такое же сообщение Стефану Конти, а затем приказал другому своему агенту в Риме устранить Конти. Пусть с посредником произойдёт несчастный случай.

Отправив сообщения, Клаус уничтожил сим-карту и откинулся на спинку кресла, глядя в потолок.

Но одного лишь обрубания концов мало. Мюллер уже что-то знает, и пока он жив, то продолжит копать.

Полумеры здесь не помогут. Пора действовать радикально. Если убрать Мюллера, то расследование прекратится, а граф Серебров останется без глаз и ушей в Европе.

Иногда грубая сила решает то, чего не решить хитростью.

— Что ж, герр Мюллер. Отдаю вам должное. Вы заставили меня взяться за вас со всей серьёзностью, — тихо произнёс Клаус.

Но обычное заказное убийство — это будет слишком просто. Надо придумать, как ликвидировать Клеменса так, чтобы нанести Сереброву как можно более болезненный удар.

Торопиться некуда. Главное, что решение принято, а это значит, Мюллеру не жить…

Российская империя, город Новосибирск

Машина катила по утренним улицам к портальному комплексу, а я смотрел в окно, прокручивая в голове очередной доклад Клеменса.

Теперь сомнений почти не осталось. Против меня и моих партнёров действует Клаус Вебер. Цепочка посредников и информаторов, которую раскрыл Мюллер, привела точно к нему. Всё сошлось так чисто, что и придраться не к чему.

Вот только главный вопрос остался без ответа. Зачем агент АУГР это делает?

Вариантов было как минимум несколько.

Первый — Вебер действует сам, из личной мести. Тогда в Милане он меня арестовал и обвинял в убийстве, но оказался унижен Мюллером и Службой безопасности империи. Вполне возможно, агент затаил злобу и хотел со мной рассчитаться.

Он показался мне человеком весьма горделивым. Уязвлённое самолюбие — сильный мотив для подобных личностей.

Но шпионаж за моими европейскими поставками плохо вязался с простой местью. Если Вебер хотел отплатить за своё унижение, то зачем ему раскапывать детали о моих делах и партнёрах? Чтобы попытаться обрушить бизнес? В целом, логично, но как-то слишком сложно для мести.

Второй вариант — под меня копает сама АУГР, австрийская спецслужба. Я слишком быстро влез на европейский рынок, потеснил местных игроков, завязал крепкое сотрудничество с Каттанео, де Мариньи и немецкими дворянами. Не говоря уж о том, что из-за вражды со мной погиб фон Хаммерстайн, подданный Австрии.

Кому-то наверху это могло не понравиться. Может, кто-то из влиятельных европейских дворян обратил на меня внимание, а может, и сама австрийская корона — я бы не исключал этот вариант. Тогда Вебер, получается, действует в рамках закона и выполняет волю своего правителя.

Был и третий вариант, самый неприятный. Вебер работает на Чёрную касту. Основания так полагать имелись — обвиняя меня в убийстве Генриха, Клаус основывался на доказательствах, которые ему прислала Чёрная каста.

А может, все три варианта верны. Вебер мстит, выполняет приказ АУГР и служит касте — одно другому не мешает.

Ответа пока что не было. И, судя по последнему докладу Клеменса, в ближайшее время не предвидится — Вебер затаился.

Но затишье не могло меня обмануть. Скорее наоборот, оно настораживало. Такой человек, как Клаус, не отступает просто так, он перегруппировывается. Стоит ждать удара.

И вот тут имелась любопытная возможность: любой ход Вебера неизбежно приоткроет завесу над его истинными намерениями. Когда он атакует — станет понятно, чего он добивается.

Иногда выгоднее дать врагу напасть, чем гадать о его планах.

Я достал телефон и, чуть подумав, набрал номер Воронцова.

Не слишком хотелось впутывать СБИ в свои дела ещё сильнее, но в данном случае расчёт перевешивал осторожность. У Службы есть глаза и уши по всей Европе, а Вебер копает под дела русского дворянина. Какими бы ни были его мотивы, Службе полезно знать, что австрийский агент активно интересуется подданным империи.

— Доброе утро, Юрий Михайлович, — произнёс я, когда полковник ответил. — Простите за ранний звонок. У меня появилась информация, которая может вас заинтересовать.

— Доброе утро, Юрий Дмитриевич. Слушаю, — сухо произнёс Воронцов.

Я коротко, без лишних деталей, изложил суть. Шпионаж за моими европейскими поставками, цепочка от римской фирмы до информатора, и в конце — Клаус Вебер, агент АУГР.

Воронцов выслушал молча, не перебивая.

— Любопытно, Юрий Дмитриевич, — хмыкнул он. — Благодарю, что поделились. Думаю, для вас не секрет, что мы тоже интересовались Вебером после того, как он вас арестовал. Теперь, пожалуй, мы возьмёмся за него активнее.

— Благодарю, полковник, — ответил я.

Мы обменялись ещё парой фраз, и я сбросил звонок, чувствуя удовлетворение. Теперь, когда Вебер нанесёт удар, за ним будут наблюдать сразу с двух сторон.

Уладив это дело, я переключился на дела насущные. Машина уже подъезжала к портальному комплексу, и сегодня меня ждали Петербург и Николь.

Российская империя, город Санкт-Петербург

Вскоре я уже шагал по коридорам «Ренессанса», где вот уже почти месяц восстанавливалась Николь.

Она заранее знала, что я приеду, поэтому не стала дожидаться в палате. Маркиза встретила меня в холле, уже одетая так, словно собиралась на очередную прогулку.

Увидев меня, девушка ахнула, а её глаза расширились от удивления и восторга.

— Это мне?

— Конечно, — улыбнулся я, протягивая букет её любимых пионов.

— Как приятно! Спасибо, — она с улыбкой приняла цветы и вдохнула их аромат.

— Чудесно выглядите, — искренне сказал я, и это была чистая правда.

Мы вышли на улицу. Было немного прохладно, но сегодня питерская погода расщедрилась на солнце. Немного поговорили, и я ещё раз убедился, что восстановление Николь идёт превосходно. Кризис давно позади, организм и аура восстановились, и держать маркизу в клинике дальше попросту незачем.

— Дальше вам нужно естественное восстановление, Николь. Свежий воздух, прогулки, привычная обстановка. Думаю, вам пора домой, — сказал я.

— Даже не знаю, что сказать… С одной стороны, это хорошо, я соскучилась по родным. С другой стороны — жаль уезжать отсюда. У вас в клинике очень уютно, Юрий, — произнесла маркиза.

— Не сомневаюсь. Но дома всё-таки будет лучше.

— Раз так… поедем со мной! Хотите провести выходные в Париже? Мои родители будут рады снова с вами повидаться. И… я тоже буду рада провести время вместе, — чуть покраснев, добавила Николь.

— Интересное предложение, — задумался я.

С одной стороны, дел у меня было невпроворот — впрочем, как и всегда. Но, с другой стороны, позволить себе отдых тоже не помешает. В последнее время я вообще забыл, что это такое, и работал от зари до зари. Да и не хотелось отвечать отказом на искреннее предложение маркизы.

— Хорошо. Проведём выходные в Париже, — кивнул я, и на лице сама собой появилась улыбка.

Николь радостно захлопала в ладоши, и мы условились встретиться вечером в портальном комплексе.

У меня оставалось несколько часов, и я решил потратить их с толком, чтобы отдохнуть с чистой совестью и не думать, что я о чём-то забыл.

Первым делом я провёл видеовстречу с Дмитрием и дирекцией «Аргентума». Обсудили текущие дела, и я убедился, что всё идёт своим чередом. «Бодрец», «Лунная роса» и «Барьер» продолжали хорошо продаваться по всей стране и за её пределами. В некоторых регионах России спрос даже превышал предложение, и мы едва успевали пополнять склады и полки магазинов.

Это было здорово, но в то же время слегка расстраивало. Мы сейчас не могли позволить себе увеличить производство, и логистическому отделу приходилось отчаянно лавировать, чтобы везде доставить нужное количество товара.

Затем, собственно, последовала встреча с представителем одного из логистических партнёров. Обсуждали новые маршруты поставок и страховку грузов. После истории с Вебером я стал куда внимательнее относиться к логистике, так что лично проследил, чтобы данные о маршрутах хранились надёжно и не утекали на сторону.

Да, предстояли дополнительные расходы на безопасность, но скупой платит дважды.

Покончив со встречами, я уединился в кабинете своего особняка и занялся документами. Подписал несколько контрактов, утвердил квартальный отчёт, отправил распоряжения управляющим. Бумажная работа — скучная, но необходимая часть бизнеса.

Под конец я уделил время личным финансам. За последний год мой капитал вырос настолько, что держать его без движения было бы расточительством. Я открыл свой инвестиционный портфель и пробежался по позициям.

Часть средств я давно вложил в надёжные имперские облигации. Другую часть — в акции нескольких промышленных родов, чьи дела шли в гору. Особенно радовали бумаги одного машиностроительного концерна, выросшие почти на треть с момента покупки.

Поразмыслив, я решил реинвестировать часть прибыли. Я уже приглядел акции пары перспективных компаний, занимающихся добычей и обработкой редких алхимических реагентов. Дело, которое я знал изнутри, а вкладываться лучше в то, в чём разбираешься.

Деньги должны работать. Лежащий мёртвым грузом капитал — это упущенная выгода, а я не из тех, кто упускает.

Российская империя, город Санкт-Петербург, портальный комплекс

Вечер выдался ясным и тёплым. Я приехал в портальный комплекс чуть раньше условленного времени и вскоре заметил Николь — она ждала меня у входа, элегантная и сияющая, с лёгкой дорожной сумкой через плечо. Рядом с ней стоял молчаливый, как всегда, Фабьен.

— Вы готовы, Юрий? Я уже предупредила отца, он обещал, что нас ждёт прекрасный ужин! — сообщила Николь, когда я подошёл.

— Уже предвкушаю. В вашем доме всегда кормят на убой, — усмехнулся я.

Мы направились было к стойке оформления, как вдруг мой телефон завибрировал. Я бросил взгляд на экран — Шрам.

— Слушаю.

— Юрий Дмитриевич, вы в Петербурге? — голос Шрама был необычно напряжён.

— Собираюсь отправляться в Париж. Что-то случилось?

— Князя Пушкарёва убили.

На мгновение мир вокруг словно замер.

Князь Пушкарёв, с которым мы ужинали ещё вчера вечером, и который попросил меня беречь порядок в княжестве. Он рассказал мне о заговоре против короны и нашего княжества — и вот, похоже, заговорщики нанесли удар.

Все мои мысли о выходных с Николь и тихих парижских улочках разлетелись на куски в одно мгновение. Заговор, о котором меня предупреждали, перестал быть какой-то призрачной угрозой. Он стал жестокой реальностью.

— Граф? Вы слышите? — спросил Шрам.

— Да. Минуту.

Я медленно опустил телефон и повернулся к маркизе. Она смотрела на меня с тревогой — видимо, всё прочла по моему лицу.

— Прости, Николь. Похоже, мне придётся остаться в России…