Глава 16

Российская империя, город Санкт-Петербург, портальный комплекс

Маркиза смотрела на меня, и тревога в её глазах сменилась пониманием. Она ведь тоже была дворянкой и знала, что долг важнее желаний.

— Что-то серьёзное? — тихо спросила она.

— Боюсь, что да, — я не стал вдаваться в детали. — Простите, что подвожу в последний момент. Погуляем по Парижу в следующий раз.

— Не извиняйтесь, Юрий. Я всё понимаю. У меня есть только одна просьба, — она мягко коснулась моей руки.

— Конечно.

— Будьте осторожны, хорошо? — Николь улыбнулась. — И помните, что двери дома де Мариньи всегда открыты для вас.

— Благодарю, маркиза, — я взял её ладонь в свою и коснулся губами.

Честно говоря, я ощутил укол вины. Николь ждала этой поездки, да и я тоже, но обстоятельства не оставили выбора.

Мы попрощались, и маркиза в сопровождении Фабьена направилась к стойке оформления. Я проводил их взглядом, а затем снова поднёс телефон к уху.

— Шрам, я слушаю. Рассказывай.

— Кортеж князя атаковали на трассе между Новосибирском и Томском. Пушкарёв ехал туда по каким-то личным делам, без большой охраны. На пустынном участке трассы его магомобиль попал в засаду. Сработали профессионально, Юрий Дмитриевич. По предварительным данным, никто не выжил, — выложил Богдан.

— Твою мать, — процедил я сквозь зубы.

Вчера вечером этот человек просил меня беречь порядок в княжестве, рассказывал о заговоре против короны. А сегодня его уже нет. Совпадением тут и не пахло.

— Новость уже разлетелась по всей империи, — продолжал Шрам. — Новосибирские рода в шоке. Никто не ожидал, что кто-нибудь осмелится поднять руку на самого князя, пусть и уходящего. Обстановка в городе… напряжённая. Многие приводят гвардии в боевую готовность, полиция на каждом углу, имперские войска подняты по тревоге. Думаю, вам стоит вернуться.

— Буду сегодня же, — ответил я и направился к стойке.

Заговор, о котором меня предупреждали, перестал быть отвлечённой угрозой. Неизвестные враги нанесли первый удар.

Российская империя, город Новосибирск

Едва я переступил порог особняка, как Шрам встретил меня с новыми вестями, и они мне совсем не понравились.

— Кто-то уже запустил слух о том, кто убил князя, — мрачно сообщил он, протягивая планшет.

Я пробежался глазами по сводке и хмыкнул. Ну да, кто бы сомневался, что кандидаты сразу же используют трагедию в своих интересах.

В статье утверждалось, что Пушкарёв перед смертью склонялся к тому, чтобы публично поддержать графа Вяземского как своего преемника. Якобы граф Кутайсов понимал, что проигрывает гонку, и решился на отчаянный шаг.

Покушение совершено профессионально, «по-военному». Кортеж атаковали с применением новейших боевых артефактов, нападающие действовали мастерски и ушли, не оставив следов. А кто из кандидатов — боевой офицер с военными связями? Кутайсов. Связать одно с другим предлагалось самостоятельно.

Никаких доказательств, само собой, в материале не было. Журналисты ссылались на анонимные источники в полиции и среди слуг покойного Пушкарёва.

— Изящно, — пробормотал я, возвращая Шраму планшет.

Кто-то очень хотел, чтобы подозрение пало именно на Кутайсова. Того самого кандидата, которого Пушкарёв при личной встрече со мной называл лучшим. Человек, с которым заговорщикам было бы труднее всего иметь дело.

И вот теперь его пытались выбросить из гонки за титулом руками общественного мнения. Очень удобно. Не нужно даже доказательств — достаточно бросить тень, и репутация Кутайсова затрещит по швам.

— Передай Васе и Ефиму, пусть найдут источник. Я хочу знать, откуда ползут эти слухи, — велел я.

— Уже приказал, ваше сиятельство. Они говорят, что концы спрятаны хорошо, — ответил Богдан.

Не успел я толком обдумать ситуацию, как телефон снова ожил. На экране высветился незнакомый номер, но голос я узнал сразу.

— Здравствуйте, Юрий Дмитриевич, — сухо произнёс Воронцов.

— И вам не хворать, Юрий Михайлович. Вы сменили номер телефона?

— Меры предосторожности. Нам нужно встретиться. Срочно и без лишних глаз. Я пришлю адрес.

— Хорошо, — коротко ответил я, понимая, что это явно связано с происходящим.

Адрес, который скинул полковник, располагался на окраине одного из спальных районов Новосибирска. Старые двухэтажные дома, тихие дворы, никаких мест скопления людей. Я велел водителю остановить машину за пару кварталов и добрался до нужного дома пешком, попросив Шёпоту осмотреться.

Он никого не увидел, и я тоже. Но агенты СБИ наверняка были где-то рядом — я буквально кожей чувствовал, что за мной наблюдают.

Я вошёл в подъезд, поднялся на второй этаж и постучался в нужную дверь. Щёлкнул замок.

— Проходите, граф, — предложил Воронцов.

Квартира оказалась крошечной и состояла из тесной кухоньки, ещё более тесного санузла и единственной спальни. Из мебели здесь была только старая кровать и рассохшийся шкаф, который явно помнил прошлый век.

Юрий Михайлович задёрнул шторы и повернулся ко мне, скрестив руки на груди.

— Спасибо, что прибыли так быстро. Сразу предупреждаю: то, что я скажу, не должно покинуть этих стен.

— Конечно, полковник. Я весь во внимании, — ответил я.

Воронцов помолчал, а затем произнёс то, чего я никак не ожидал:

— Князь Пушкарёв жив.

— Что? — невольно вырвалось у меня.

— Богдан Романович жив и невредим, — спокойно повторил полковник. — Ситуация следующая: на него действительно готовилось покушение, но мы узнали о нём заранее. Заговорщики подошли слишком близко, и мы с Его Величеством приняли решение… подыграть.

— Интересное решение. Разве это хорошо для стабильности? Новосибирские дворяне уже шепчутся, что СБИ не может их защитить, — я не удержался от укола.

— Порой стабильностью приходится жертвовать, когда ведёшь охоту на крупного зверя, — нахмурившись, ответил Воронцов.

— И кто же этот крупный зверь?

— Проблема в том, что мы не знаем. Но надеемся, что этот трюк поможет взять след.

— Это как ловля на живца, только наоборот. Ловля на мертвеца, — хмыкнул я.

— Остроумно, — скривился полковник.

— То есть вся атака была имитацией?

— Да. В кортеже никого не было. Магомобиль ехал на автопилоте, а вместо князя в салоне находилась артефактная имитация его ауры. Достаточно убедительная, чтобы обмануть любого, кто станет проверять. Атака состоялась, князь погиб, заговорщики уверены, что кто-то их опередил и радуются. На самом деле не пострадал ни один человек.

— И теперь, когда Пушкарёв якобы мёртв, заговорщики перейдут к следующим шагам, — кивнул я.

— Именно.

— Но зачем им вообще убивать князя? Он ведь и так вот-вот покинул бы пост.

— Всё несколько сложнее, Юрий Дмитриевич. Речь идёт не только о Новосибирском княжестве. Пушкарёв, заняв должность в столице, стал бы курировать не только Новосибирск, но и все остальные регионы Сибири. А заговорщики по какой-то причине плетут свои интриги именно здесь, — ответил Воронцов.

— Что им вообще нужно?

— Я бы не мог ответить, даже если бы знал… Буду откровенен с вами, граф. Мы знаем о наличии заговора, в том числе благодаря вам. Но не знаем о его целях и о том, сколько людей в нём замешано.

— Погодите… Благодаря мне? — переспросил я.

— Да. Барон Маслов, который пытался пропихнуть эликсиры Чёрной касты в армию, и граф Белозёров, в чьём подвале этот самый эликсир изготовили… Мы задержали их благодаря вам, — пояснил полковник.

— То есть за всем стоит Чёрная каста?

— Они точно участвуют в заговоре. Но мы не можем сказать с уверенностью, что именно они его организовали. Быть может, есть человек, или группа людей, или спецслужба, которая использует касту как инструмент, — Юрий Михайлович хрипло вздохнул и потёр лоб. — Честно признаться, мы теряемся в догадках.

— Представляю. Тяжело бороться с заговором, когда даже не знаешь, чего хотят заговорщики, — посочувствовал я.

— Мы всё выясним. И я хочу попросить вас об услуге, Юрий Дмитриевич. Надеюсь, вы не откажете, ведь речь идёт о судьбе Новосибирского княжества, а значит, и вашего рода.

— Ну, при желании я мог бы перевезти свой род в столицу, а местный бизнес продать… — задумчиво проговорил я.

Глядя на то, как расширились глаза Воронцова, я еле сдержался от смеха и лишь улыбнулся:

— Шучу, Юрий Михайлович!

— Не время для шуток, — нахмурился он.

— Разрядить обстановку никогда не помешает. Так что вы от меня хотите?

— Среди кандидатов в князья есть люди, которые могут быть связаны с заговором. Прямо сейчас мы сможем наблюдать, кто из них и как воспользуется новостями о гибели князя.

— Слух про Кутайсова уже запустили, — пожал плечами я.

— И это очень показательно. От вас, Юрий Дмитриевич, требуется немного, но это важно. Публично скорбите и внимательно наблюдайте, кто попытается использовать смерть Пушкарёва в своих целях.

— Я и так собирался. Думал, вы попросите меня о чём-то более интересном, — хмыкнул я.

— Ещё попросим, если возникнет необходимость. Кажется, Богдан Романович просил вас присмотреть за порядком в княжестве? Вот и присмотрите. В зависимости от обстоятельств, вам может потребоваться применить силу.

— Мне? Почему не имперской армии? — удивился я.

— Повторюсь: всё зависит от обстоятельств. Заговорщики вполне могут устроить родовую войну, которая начнётся по всем законам, и тогда Его Величеству будет трудно вмешаться. Понимаете? А потом придёт нужный кандидат, обуздает хаос и получит должность.

— Понимаю. Сложную игру вы ведёте, Юрий Михайлович.

— Да уж, — вздохнул он.

Вскоре я вышел из конспиративной квартиры, и в голове крутилась только одна мысль. Борьба за княжество, оказывается, имела глубокую подоплёку. Возможно, от того, чем закончится эта борьба, зависит судьба всей Российской империи…

Российская империя, город Новосибирск

Экстренное собрание Совета созвали уже на следующий день. Зал заседаний, обычно полупустой, сегодня был забит до отказа. Главы родов, их представители, кандидаты на княжеский титул — сегодня пришли все.

Официально я тоже имел здесь своё место и право голоса, хотя ещё ни разу здесь не появлялся. Совет родов, как и следует из названия, был исключительно совещательным органом, а окончательное решение по любым вопросам принимал или князь, или корона.

Так что я не видел особого смысла приходить сюда и сотрясать воздух. Разве что за бесплатными закусками.

Я занял кресло, сохраняя на лице подходящую случаю мрачную сосредоточенность. Внутри же царило странное двойственное чувство. Я знал то, чего не знал никто в этом зале — что старый князь жив и невредим. Но я был вынужден молчать, играя роль скорбящего вместе со всеми.

Признаться, давалось мне это нелегко. Сидеть среди людей, искренне потрясённых трагедией, и хранить тайну — занятие не из приятных. Но Воронцов был прав. Если правда вскроется раньше времени, вся затея пойдёт прахом, а заговорщики снова уйдут в тень.

Председатель Совета, седой барон Зарецкий, открыл собрание короткой речью. Он говорил о невосполнимой утрате, о том, что покушение на князя — это вызов всему дворянству княжества, о необходимости сплотиться и довести выборы до конца, не поддавшись на провокацию.

Слова были правильные, но Зарецкого мало кто слушал. Дворяне переглядывались, перешёптывались, и постоянно бросали подозрительные взгляды в сторону одного-единственного человека.

Граф Кутайсов сидел прямо, расправив плечи, и не обращал внимания на шепотки. Точнее, делал вид, что не обращает. Любой, кто хоть немного умеет считывать эмоции, понимал — Роман Александрович в ярости.

Едва председатель закончил, как поднялся представитель рода Орловых и попросил слова.

— Господа! — начал он, обведя зал взглядом. — Мы все скорбим. Но скорбь не должна заслонять от нас вопрос: кому была выгодна смерть Богдана Романовича? Поговаривают, что князь перед гибелью склонялся к поддержке определённого кандидата. И поговаривают, что другой кандидат, чувствуя, что проигрывает, мог пойти на крайние меры.

Он не назвал имени, да в этом и не было необходимости. Слухи о причастности Кутайсова успели разлететься не только по Новосибирску, но и по всей империи. Весь зал, как по команде, посмотрел на графа.

Кутайсов резко поднялся, и его лицо потемнело от гнева.

— Это возмутительно! — взревел он так, что его голос громом раскатился по залу. — Вы обвиняете меня в убийстве князя, не имея ни единого доказательства? На основании грязных слухов⁈

— Никто никого не обвиняет, граф. Отчего такая бурная реакция? — гаденько улыбнулся Орлов.

— Оттого, что я честный человек и верный солдат империи! Я не позволю обвинять меня в подлом убийстве! — Кутайсов так врезал по стоящему перед ним столу, что его пересекла трещина.

Охранные артефакты в зале запищали, охрана забеспокоилась. В порыве гнева Роман Александрович выплеснул силу, а она у него была немалой.

— Прошу сдерживаться, ваше сиятельство! — седой Зарецкий погрозил Кутайсову пальцем.

— Меня называют убийцей, а вы предлагаете сдерживаться? Я требую открытого расследования! Мы должны найти того, кто на самом деле убил князя. А того, кто распускает эту мерзкую клевету, я вызову на дуэль и заставлю кровью ответить за каждое слово! — отрезал граф.

По залу прокатился ропот. И, к моему сожалению, ропот этот был не в пользу Кутайсова.

Я наблюдал за реакцией дворян и понимал, что граф своими руками роет себе яму. Защищаться так грубо и агрессивно — не лучший метод в данной ситуации. Для людей, и без того напуганных насилием, всё это выглядело лишь подтверждением: вот он, опасный, неуравновешенный человек, который легко хватается за оружие.

Кутайсов умел воевать, умел командовать, умел говорить прямо. Но он совершенно не умел красиво оправдываться, не умел обращать слова в свою пользу. А в политике это смертельный недостаток. Здесь побеждает не тот, кто прав, а тот, кто умеет казаться правым.

Какая горькая ирония. Я-то знал доподлинно, что Кутайсов невиновен. Не мог он убить Пушкарёва — потому что Пушкарёв был жив, а инсценировку организовала СБИ.

Но говорить этого мне нельзя. И потому я был вынужден молча смотреть, как честного человека топят в болоте сплетен.

Зато прояснилось главное. Раз Кутайсов чист, значит, кто-то очень старательно пытается его утопить. И этот кто-то либо сам заговорщик, либо играет ему на руку. Слух не родился сам по себе — его запустили обдуманно, метя в одного из фаворитов княжеской гонки.

Оставалось выяснить, чьих рук это дело. А найдя кукловода, можно будет распутать весь клубок.

Российская империя, город Новосибирск

Когда собрание Совета закончилось, граф Вяземский покинул здание в превосходном расположении духа, хотя внешне сохранял скорбную мину. Лишь оказавшись в салоне своей машины, он позволил себе довольную улыбку.

Всё шло как по маслу.

Он дождался, пока магомобиль тронется, и набрал номер великого князя Корсакова.

— Ваша светлость, я звоню с хорошими новостями, — с почтенеим произнёс Вяземский.

— Здравствуй, Игорь. Печальные события творятся в Новосибирске. Как там обстановка? Надеюсь, ты держишь руку на пульсе.

— Держу, ваша светлость, и могу вас порадовать. Обстановка складывается просто превосходно.

— Вот как? — в голосе князя проскользнул интерес.

— Я не знаю, ваша светлость, какой идиот убрал старого князя и зачем. Но, знаете, чужую глупость всегда можно обернуть себе на пользу, — Вяземский коротко рассмеялся.

— Могу лишь согласиться. И как ты обернул ситуацию себе на пользу?

— Аккуратно, через нужных людей, запустил один маленький слушок. Дескать, Пушкарёв перед смертью собирался поддержать меня, а Кутайсов не выдержал и решился на убийство.

— И слух прижился? — уточнил Корсаков.

— Прижился? — Вяземский снова рассмеялся. — Ваша светлость, мне даже стараться не пришлось. Остальные кандидаты с огромной радостью подхватили эту сплетню. Каждому ведь выгодно убрать сильного соперника, а тут такой повод. Теперь мне остаётся лишь наблюдать. Самый опасный соперник тонет на глазах, и я не приложил к этому почти никаких усилий.

— Хорошо, — удовлетворённо протянул Корсаков. — И каковы твои дальнейшие планы?

— Всё просто. Пусть остальные грызутся между собой и топят Кутайсова. А я лишь время от времени буду подбрасывать дровишки в костёр. Через третьих лиц, разумеется. Чтобы пламя не угасало, но и чтобы ко мне нельзя было подкопаться.

— Разумно. Грязную работу лучше делать чужими руками, — одобрил великий князь.

— Именно так, ваша светлость. — Вяземский взглянул в окно на проплывающие мимо улицы вечернего Новосибирска. — Не хочу праздновать победу раньше времени, но мне всё больше кажется, что дело в шляпе. Княжеский титул сам идёт мне в руки.

— Не расслабляйся, — предостерёг Корсаков. — Игра ещё не окончена.

— Конечно, Фёдор Михайлович. Я буду внимателен.

— Держи меня в курсе, — произнёс напоследок Корсаков и сбросил звонок.

Российская империя, пригород Екатеринубрга, усадьба князя Аристова

Кирилл Викторович перечитал донесение дважды, а затем сжёг документ в пепельнице. Глядя на то, как бумага превращается в пепел, он несколько раз тяжело вздохнул.

Да. Обидно, конечно, но про аномалию теперь придётся забыть.

СБИ копала в сторону заповедника. Пока ничего конкретного — лишь осторожные запросы, проверка документов, интерес к егерской службе и охранным контрактам. Но Аристов хорошо знал, как работает Служба.

Скоро начнутся неудобные вопросы, а там и до обыска недалеко. Если ищейки СБИ начнут раскручивать клубок, всплывёт многое из того, чему лучше оставаться погребённым.

Князь поднялся из-за стола. Пора выходить из этой игры, пока не стало слишком поздно.

Он не был трусом, но осторожность не раз спасала ему жизнь и положение. Тот, кто вовремя отступает, сохраняет силы для следующего хода. Тот, кто упрямо цепляется за тонущую лодку, идёт ко дну вместе с ней.

Аристов вернулся к столу и нажал кнопку вызова на селекторе.

— Свяжись с графом Юрасовым. Пусть приезжает на ужин, — приказал он.

— Хорошо, ваша светлость, — ответил секретарь.

Андрей Андреевич приехал через полтора часа. Он выглядел напряжённым, и это понятно. В последнее время мало было хороших новостей.

Кирилл Викторович тепло приветствовал вассала, угостил фазаном и хорошим вином и лишь затем перешёл к делу:

— Ты хорошо поработал, Андрей. Все артефакты заряжены, заказчики доволены.

— Пришлось потрудиться, ваша светлость…

— Осталось сделать последний рывок, — произнёс Аристов и пригубил вина.

Юрасов посмотрел на него с подозрением и спросил:

— Что нужно сделать?

— Разобраться с заводом Сереброва и Баума. Окончательно и бесповоротно.

— Но… — Андрей тут же побледнел.

Кирилл Викторович жестом прервал его, допил вино и сказал:

— У меня всё схвачено. СБИ ведёт расследование по поводу нашей аномалии, это правда. Однако в столице нашлись люди, которые хотят попортить кровь князю Бауму, а Серебров для них — пыль под ногами. Они окажут нам поддержку, так что можно не бояться последствий.

Аристов врал, но врал убедительно. И он прекрасно знал, что Юрасов мечтает о реванше после того, как Серебров унизил его.

— И что вы предлагаете сделать? — спросил Андрей Андреевич.

— Что-нибудь такое, что похоронит их проект. Например, происшествие на складе, где хранится оборудование для будущего завода. Надо устроить взрыв, небольшой, но достаточный, чтобы начался пожар. Главное, чтобы всё выглядело естественно. Справишься?

— Дело нехитрое, — пожал плечами Юрасов. — Но… Серебров не из тех, кто проглотит такое. Он же поймёт, что это снова мы.

— Серебров сейчас слишком занят в Новосибирске. Там на днях старого князя убили, идут выборы, начинается грызня родов. Ему не до нас.

— Логично, — согласился Юрасов, но во взгляде его всё ещё читалось сомнение.

— А о том, что будет после пожара, не беспокойся, — продолжал князь, подливая вассалу вина. — Это уже моя забота. Один точный удар — и всё посыплется. Их завод сдохнет, не успев родиться.

— Понял, Кирилл Викторович. Сделаю всё в лучшем виде, — твёрдо произнёс Андрей Андреевич.

— Не сомневаюсь в тебе, Андрей, — кивнул Аристов.

Они посидели ещё немного, а когда Юрасов уехал, на душе у князя стало спокойнее.

Пусть Юрасов нанесёт удар — тем проще будет свалить на него всю историю с аномалией. А если выставить всё в правильном свете, то вполне можно будет подружиться с Баумом и Серебровым, чтобы добиться своего.

В конце концов, их завод и правда обладает большими перспективами. И князь Аристов рассчитывал стать частью этого весьма прибыльного проекта…