Глава 35

Сумерки ложатся на город, словно дымчатая вуаль. Когда входит Ауримант, я уже готова. Стою у окна, облачённая в бархатное синее платье с заплетёнными в косу волосами, украшенными тремя цветками, настолько ароматными, что их запах добирается до ноздрей.

- Ты красива, - произносит негромко, и в этом нет игры, а я не знаю: благодарить его или не стоит, а потому молчу. Вальт подходит ближе, его тень скользит по полу, как волна. На нём тёмно-коричневый дублет, который я вижу впервые, и рубашка, чьи ажурные рукава выбиваются наружу. В руках генерал держит подбитую мехом белую накидку, которая, по всей видимости, предназначается мне.

- Надевай, - протягивает. – И нам пора.

- Куда? – набрасываю на плечи приятную мягкость.

- Доверься.

Не сразу понимаю, пока он не делает шаг вперёд, и мы оказываемся на балконе. За его спиной расправляются крылья: огромные, чёрные, с прожилками света, будто внутри течёт золото. А я даже не знала, что превращение может быть частичным.

Ауримант протягивает мне руку, приглашая за собой, и как только оказываюсь рядом, подхватывает на руки слишком легко, словно я не имею никакого веса. Сердце улетает в пятки, как только он заскакивает на парапет, намереваясь спрыгнуть с третьего этажа.

- Не бойся, - произносит и шагает в пустоту.

Крылья тут же принимаются сопротивляться паданию, размашисто загребают воздух, не позволяя нам упасть. Пара мгновений, и мы покидаем территорию замка генерала, и я не представляю, что он задумал.

На мгновение кажется, что сейчас, пролетая мимо навесного моста, он разомкнёт руки, отпуская меня. Это не колодец, с его парой метров, здесь мой страх будет куда сильнее.

- Я не причиню тебе зла, Ива, - подслушав мои эмоции, говорит Ауримант, но не так просто заставить себя успокоится. Я не могу безоговорочно верить тому, кто до недавнего времени был моим врагом.

Генерал забирает налево, туда, где в закатных лучах золотится крыша храма. Плавно снижается, касаясь площадки у подножия здания, парящего над облаками. Белый камень светится, отражая последние лучи светила. Небо переливается золотом, малиной и перламутром, словно само готовится к сну.

Мои ноги снова на твёрдой земле, и тем необычно, что маленькая твердь парит в небесах на расстоянии от других.

- Как образовалось это место? – подхожу к парапету, трогая ледяные перила, и смотрю вниз, чувствуя, как стягивает дыхание, но генерал мягко касается моих плечей, подталкивая к зданию.

Под сводами храма стоит тишина. Не мёртвая, а глубокая, словно само пространство слушает. Каменные колонны, уходящие ввысь, теряются в золотистом мареве света, преломляющегося сквозь кристаллы в потолке. На полу мерцают линии древних рун, будто внутри камня течёт застывшая молния.

Ауримант становится посреди зала, где над нашими головами застыла огромная статуя: женская фигура с драконьими крыльями, устремлённая взглядом к небу. От её каменных ладоней стекают нити света, оплетая колонны.

Генерал смотрит вверх, и голос его глухой, низкий, звучит под сводами, будто не один он говорит, а целая череда голосов за ним.

- Это храм Праматери. Древней, что создала всё живое из дыхания огня и ветра. Та, чьё сердце бьётся в каждом драконе и каждом живом существе, что помнит небо.

Он подходит ближе к статуе, к алтарю, где на мраморной чаше сплетаются два символа: крыло и спираль.

- Когда мир был молод, небо и земля ещё не знали границ. Горы тянулись до самых звёзд, а моря лизали их подножия. Тогда драконы не имели чешуи, и летали, не отбрасывая теней. Их звали перворождёнными - детьми Праматери, вышедшими из дыхания огня и ветра.

Среди них был один - Вайран, младший из её сыновей, что любил смотреть вниз на людей, на их города и поля. Его братья смеялись.

«Зачем тебе жалкие смертные, брат? Их жизнь - искра, твоя - вечность».

Но Вайран не слушал. Он видел, как они строят дома, сажают хлеб, как смеются их дети. И в их кратком свете он находил что-то великое: тепло, которого не было в небесах.

Праматерь предупреждала.

«Не касайся земли, дитя. Небо - твой дом, а люди боятся того, кто выше их».

Но однажды, когда над Акрионом бушевала буря, Вайран спустился, чтобы укрыть от ветра поселение, где умирал ребёнок. Он расправил крылья над деревней, заслонив небо, и буря отступила. Люди подняли головы и впервые увидели дракона, что не несёт гибели.

Они воздвигли ему жертвенник и назвали защитником ветров. Но братья Вайрана узнали о его поступке и возревновали. Они посчитали, что младший изменил своей природе, отдал силу смертным.

Великая битва развернулась в небесах. Молнии рвали тьму, гром дробил воздух. Вайран пытался не отвечать, но пламя Праматери в их крови взыграло, и небо раскололось.

Когда бой стих, Праматерь произнесла.

«Вы забыли, зачем даны вам небеса. Не для гордыни, а для защиты мира».

Она ударила хвостом о землю. И те горы, где пролилась кровь драконов, оторвались от мира. Они поднялись в воздух, став Облачными Утёсами, чтобы напоминать всем: между небом и землёй есть вечная связь, но цена за неё - одиночество.

С тех пор над Акрионом парят каменные острова, на которых будто навсегда застыли следы когтей древних. Говорят, когда шторма касаются их вершин, можно услышать гул. Это Вайран шепчет земле, всё ещё жалея, что нарушил запрет.

А облака, собирающиеся вокруг утёсов, - это дыхание Праматери, которое удерживает небесные скалы от падения.

Генерал берёт из чаши небольшую каплю воды и выливает её на ладонь. Капля светится мягким синим сиянием, а он что-то шепчет, прикладывая затем ладонь ко лбу.

- Зачем ты привёл меня сюда? – спрашиваю негромко, когда молчание затягивается.

- Потому что через три дня, - произносит ровно, - мы должны пройти ритуал перед лицом богов. Связь, что уже пробудилась между нами, должна быть узаконена.

- Ты хочешь сказать…

- Да, - он делает шаг ближе. — Мы поженимся. Но не здесь. В Варругене. Чтобы свидетелями стали все, кто пожелает, чтобы небеса приняли нас перед лицом Праматери.