Глава 36

Между нами тишина, которую внезапно прорезает голос храмовника где-то в глубине храма. Он протяжно запевает что-то на неизвестном языке. Песнь, похожая на шорох крыльев, заполняет пространство, отзываясь дрожью в воздухе.

Ауримант молчит какое-то время, будто раздумывая над тем, что сказать дальше.

- Ты не просила этой связи, - говорит негромко. - Но она уже внутри. И если мы не признаем её перед Праматерью, она обратится против нас.

Закрываю глаза, чувствуя, как по коже пробегает жар. Связь зовёт: глубокая, живая, настоящая. А где-то за окнами храма облака вспыхивают красным, и на миг кажется, что небо само благословляет нас молчаливым пламенем, а огромный купол, внутри которого пульсирует мягкое свечение, похож на вздымающего грудь дракона.

Из-за колонн выходит храмовник. Высокий, седой, с изумрудными глазами, в длинных одеждах, расшитых золотыми нитями. Глас древнего языка разливается по сводам, струится вниз, и мне кажется, что сама земля под ногами отзывается низким гулом.

-Va’shen aerim tal’derah sha’mor iren dath.

Я не понимаю смысла, но чувствую его. Это как молитва, но не просьба, а признание силы, вечного цикла жизни и смерти.

Ауримант поворачивается ко мне, глаза его светятся янтарным светом, и в них отражается пламя, вырастающее из чаши на алтаре.

- Это язык Праматери, - говорит тихо. - На нём мы произносим клятвы, которые нельзя нарушить. Здесь мы благодарим её за жизнь и силу, за огонь, что течёт в наших жилах.

Смотрю на него и понимаю, что впервые вижу не генерала, не чудовище, а мужчину, который принадлежит древней силе, чьё существование пронизано священным страхом людей.

Он приближается, и я чувствую жар его дыхания.

- Хочу, чтобы с этого дня ты была честна со мной и преданна мне.

- Мне нечего скрывать от тебя, Ауримант, - говорю, пытаясь спрятать самое ценное, что есть в этом мире – своего сына.

Вальт смотрит в мои глаза, проникая всё дальше, но не говорит о моей лжи. Может, не видит, или же решает, что не пришло время пытки.

Песнь храмовника постепенно стихает, растворяясь в куполе, и следом тишина заполняет зал, будто сама Праматерь ожидает от нас слов. Свет кристаллов на стенах сменяет оттенок, становится мягче, золотисто-молочным.

- В Варругене ритуал проходит на рассвете, - снова подаёт голос Ауримант. - Тогда, когда солнце только касается вершин облаков. Двое становятся перед алтарём Праматери, а храмовники открывают круг.

В его взгляде нет ни привычного превосходства, ни маски командира. Лишь усталость и странная, почти неуверенная нежность. Будто всё это время он притворялся и играл роль, которая измучила его до предела.

- Они соединят твою и мою кровь. Не ради символа, а ради истины: чтобы сама сущность признала союз. Мы уже связаны, но на другом уровне, как воины, как напарники. Теперь же следует признать истинность.

- А если ритуала не будет? Что тогда?

- Праматерь сочтёт, что мы отвергли её волю. Тогда связь исказится. Один начнёт умирать, когда другой станет сильнее. Это древний закон, Ива. И я не рискну твоей жизнью.

- Отчего же моею? Или снова мужчины берут главенство?

- Не забывай, чья кровь течёт в моих жилах.

- Но ты говорил, что никто прежде не мог вмещать в себя…

Но вместо того, чтобы дать мне продолжить, он притягивает и целует, перебивая весь настрой. Поцелуй горячий и властный, но вместе с тем нежный. И вряд ли в порыве страсти.

И как только генерал отстраняется, шепчет мне на ухо.

- Никто не должен знать про Оуэл. Иначе тебе грозит опасность, - а потом добавляет громче. – Идём, мы не можем пропустить закат.

Мы снова у парапета, но он не полностью покрывает пространство, левее обрывается, и внизу бездна, а над нами охряные и багровые всполохи. Это невероятно красиво, и я с уверенностью могу сказать, что вижу самое прекрасное зрелище в двух мирах.

Земля внизу крошечная и далёкая, кажется нарисованной. Всё вокруг дышит вечностью. Генерал отходит к храмовнику, который его подзывает к себе, а я продолжаю стоять, понимая, что человек – лишь маленькая песчинка в океане мироздания. Как в размерах, так и в длине жизни. И эти небеса будут жить дальше, когда нас не станет.

Ветер играет с подолом, треплет накидку, будто она в чём-то провинилась.

- Осторожно, - слышу голос Ауриманта за спиной.

И вдруг камень под ногой скользит. Мир наклоняется. Воздух вырывается из груди, опора пропадает. Размахиваю руками, надеясь ухватиться хоть за что-то. И последнее, что я вижу: генерал срывается с места.