Глава 39

Не знаю, в какой момент я отключаюсь, убаюканная его размеренным шагом, прижавшись к сильной мужской груди. Прихожу в себя, когда он перекладывает меня на телегу.

- Мёртвая что ли? – грубый мужской голос возницы. – Вон бледная, как покойница.

- Твоё дело маленькое: вези молча да аккуратнее.

Вальт усаживается рядом, перетягивая мою голову себе на колени, а мне невероятно хочется пить, что я ему и озвучиваю.

- Дай флягу, - требует у мужчины, и тот протягивает грязную вещь.

Генерал открывает крышку и прикладывает к моим губам горлышко, из которого тут же льётся студёная вода, и я закашливаюсь.

- Осторожно, - просит меня, убирая воду. И мы размеренно едем, покачиваясь на кочках.

Дом Ауриманта в Варругене встречает нас тишиной и запахом старого дерева. Воздух здесь иной: плотный, насыщенный пылью и тенью, словно сам дом давно привык хранить секреты. Слуги, высыпавшие в холл при нашем появлении, замирают: генерал не появлялся здесь годами, а известие о том, что он планирует устроить свадьбу, ещё не добралось до них. Потому на лицах смесь изумления и страха.

Мы едва держимся на ногах, истощённые до предела. Мои пальцы всё ещё дрожат, а его шаги становятся тяжелее. И всё же он, упрямец, не позволяет себе ни одной слабости, пока рядом с нами слуги.

- Эрд, - робко произносит пожилая женщина, очевидно, экономка. – Я пошлю за лекарем.

- Нет необходимости, я доверяю своей невесте.

Тут же удивлённые взгляды скользят по мне. Здесь никто не знает, кто я такая. Оттого интерес.

- Приготовьте для нас покои, ужин и не беспокойте до утра, - отдаёт приказы генерал, и тут же слуги бегут врассыпную.

Когда нас проводят в гостевые покои, я едва не падаю в кресло. Ноги ватные, тело будто выжато. Ауримант стоит рядом, бледный, но всё ещё держит осанку.

- Насмешка судьбы, - хрипло говорит он, усмехаясь, - лекарю нужен другой лекарь.

- Замолчи, - шепчу, чувствуя, как голова гудит от усталости.

- О, нет, - усмешка становится шире. - Теперь ты под моим наблюдением. И очень надеюсь, что Глоф сумеет договориться с хозяйкой Готтарда, потому что лишь она в силах тебе помочь.

- Договориться о чём?

- Ты ничего не слышала об Эйлин Фаори? – задаёт он вопрос, но тут же перебивает сам себя. – Хотя откуда тебе. Она известна в Акрионе, потому что совершила невозможное.

- Кто эта женщина? – спрашиваю, чувствуя небывалую усталость.

- Целительница из древнего рода эф. Оказавшись в ссылке в аномальной зоне, где нет места слабости, она не просто выжила, но и смогла возродить гиблую землю, исцелив тех, кто нуждался в этом. И хоть я считаю, что этот мир принадлежит мужчинам, не могу не признать её силы. Она помогла аргиллам обратиться обратно, а значит, ей по силам помочь тебе, Ива.

- Я не знаю никаких аргиллов.

- Заражённые. Те, кому однажды не повезло, и кого считали погибшими, теперь вернулись к семьям.

- Звучит неплохо.

- Неплохо? – негромко смеётся он. – Перевожу на твой язык. Она остановила эпидемию, которой не было конца на протяжении более трёхсот лет!

- Поистине великая, - говорю искренне.

- Теперь ты понимаешь, что лишь она способна помочь.

- Ты о камне?

- Да.

- Что будет, как только тебе удастся его достать?

- Ничего.

- Я стану не нужна, и ты отпустишь меня?

Он ухмыляется, усаживаясь на кровать, а потом и вовсе откидывается на подушку.

- Разве ты ничего не поняла? – смотрят с грустью его глаза.

- Может, стоит повременить с обрядом? Добраться до этой женщины, достать камень и разойтись, как в море корабли?

- Корабли? – будто не понимает он, но откуда ему, это выражение моего мира.

- Обещаю заботиться о себе, чтобы тебе не было плохо, - решаю только попробовать. Глупости, но кто знает, вдруг у этого будет эффект. Кажется, что сейчас всё получится, генерал возьмёт своё и оставит меня в покое, а я доберусь до Ванечки и…

А что будет потом? Я грезила, что разыщу сына, как скажу, что это я, как прижму его к груди и стану долго плакать, потому что больше не могу держать в себе то, что во мне горит. Но что потом, я ответить так и не могу. Потому что у меня нет ничего: ни дома, ни друзей, ни работы, ни возможности его куда-то забрать.

В этом мире я никто…

- Мы связаны, Ива. И если ты не понимаешь, насколько это серьёзно, тебе придётся послушать меня ещё раз. От этого нельзя отказаться. Я – это ты, а ты – это я. Мы единое целое, и лучше тебе осознать это здесь и сейчас.

Сразу же в голове играет мелодия Насырова, прокручиваясь всё дальше. Я никогда не имела секретов, и от этого жизнь была куда проще. Теперь же всё моё существование зависело от одной единственной правды: я не та, за кого себя выдаю.

Возможно, однажды мне надоест этот шкаф со скелетом, но пока есть реальная цель в виде Ванечки – я не отступлюсь.

В глазах генерала нет обычного холода, только усталость и то странное непрошеное тепло, что я всё чаще вижу в последнее время. Словно на его место встал кто-то другой.

- Тебе там неудобно, Ива. Иди в постель, - хлопает он ладонью рядом с собой.

- Я могу отказаться?

- От отдыха? – он откидывается, смотря в потолок. – Видел бы меня мой отец, сказал бы, что не стоит задавать женщине вопросов и давать возможности выбора. Только приказы.

- И безмолвное подчинение?

- Так жила моя мать.

- Разве это жизнь?

- Да, если не знаешь другой.

- Расскажи мне о своей семье.

- Её больше нет.

- Но она была.

- Слишком давно, Ива, что порою мне кажется, будто я их придумал.

За его нежеланием чувствуется боль. И мне ещё больше хочется узнать его как можно больше.

Поднимаюсь с места, переходя на кровать, и ложусь рядом, не задевая его. Каждый на своей половине. Не для ласк между мужчиной и женщиной. Я желаю, чтобы он обнажил передо мной не своё тело, которое я однажды видела, а свою душу.