Глава 51

- Если ты пустоглас, беден и не имеешь родных, любая провинность - и тюрьма распахивает свои двери, - продолжает Рульт, потирая переносицу. - В Каменных Карах нужны руки. Любые. И мы обязаны подчиняться императорскому совету.

Он поднимает взгляд на меня.

- Мальчишку отправили именно поэтому. Быстро, без лишних разбирательств. Таких не защищает никто. Он мог бы просто болтаться на виселице или же принести прок империи.

Словно ледяной камень проваливается в мой живот.

- Но, - шепчу, - он ребёнок.

- Подросток, и там не смотрят на возраст. Если можешь держать в руках кирку - можешь работать.

- Сколько дней пути до Кар?

- Около четырёх-пяти на лошадях или сутки лёта.

- Отправьте за ним немедленно кого-то, у вас же есть стражники-драконы.

- И что вы мне прикажете делать? Нарушить имперский указ, на котором тринадцать печатей старейшин?

- Это ошибка, я прошу вас, Рульт, помогите. Ему там не место.

Начальник тюрьмы вздыхает так тяжело, будто в груди у него не сердце, а раскалённый булыжник.

- У меня есть один знакомый в Карах. Надзиратель, старый друг. Я напишу письмо. Попрошу присмотреть за мальцом, не давать слишком тяжёлую работу, но решение принимать только генералу или совету. Если Ауримант пойдёт против системы – так тому и быть, а я человек маленький.

- Спасибо, – выдыхаю. Голос едва слышен. Всё плохо, но хотя бы появилась надежда.

- Это всё, что я могу, - тихо отвечает он и хмурится, смотря на меня. – Вы неважно выглядите.

И правда: ноги подкашиваются, лоб покрылся испариной, в груди разгорается жар, и не понять, это паническая атака или действие артефакта.

- Всё нормально, - протираю лоб ладонью, на которой остаётся пот.

- Мирана, зовёт Рульт, и модистка тут же оказывается в комнате. – Проводи эрдану домой и вызови ей лекаря.

- Это всё твои казематы виноваты, - говорит она сквозь зубы. – Ивэльда, - зовёт меня, но мир начинает плыть. Что со мной? - - Ивэльда, - немного встряхивает меня женщина, пытаясь привести в чувства. Тут же появляются два стражника, которые помогают выбраться на воздух.

Мы выходим из тюрьмы, и холодный воздух Варругена обрушивается на меня, как ледяная вода. Мирана что-то говорит, утешает, ругает себя за то, что сразу не повезла домой. А мир продолжает плыть, и всё внутри звенит пустотой.

Жар от камня под ребрами то разгорается, то стихает, будто дышит. Но сейчас он словно решил прожечь меня насквозь.

- Эрдана, держитесь, совсем немного, вот карета, - шепчет Мирана, указывая мне путь.

Даже не замечаю, как оказываюсь внутри. Рафа вскакивает с сиденья, едва мы переступаем порог.

- Великая Праматерь! Эрдана, что с вами?!

- Всё хорошо, - бормочу и понимаю, что голос мой звучит неправдиво, смазано, будто я говорю сквозь воду. – Нужно послать письмо Ауриманту, чтобы он спас мальчика.

Мир начинает дрожать. Стены кареты плывут. Лица размываются. Это уже не усталость. Не просто страх.

Камень разгорается так ярко, что кажется, ребра сейчас треснут.

- За лекарем! Сейчас же! - слышу отдалённо голос Рафы. – Генерал никого не пощадит, если с его невестой что-то случится.

- Ну живее, живее, - доносится до моих ушей испуганный голос Мираны, а я чувствую Ауриманта, словно он где-то рядом. Кровь поёт внутри, отзываясь на его пение.

Карета останавливается. Чьи-то быстрые шаги. Шорох одежды.

Лекарь появляется почти мгновенно: седой, длинноносый, с огромной сумкой. Он что-то спрашивает у меня, но я не слышу слов, только шум крови в ушах. Он касается моего лба, и я вздрагиваю. От прикосновения будто разряд молнии проходит через всё тело.

- Лихорадка. Странная, жар изнутри, - бормочет. – Сердце бьётся слишком быстро, на пределе возможностей. Это не похоже на обычный жар, завязано на магии.

Камень накалятся сильнее, и я выгибаюсь дугой, словно от ударившей по нервам горячей струи.

Слова распадаются на части. Я не понимаю, что они говорят. Не понимаю, где я. Перед глазами Ванин силуэт: бледный, в рваной рубахе. Он стоит на фоне серых рудников, и за его спиной - туман, похожий на пепел.

Он поворачивается ко мне. Губы шепчут: «Мама, ты ведь обещала».

Кричу ему, бегу к нему, но не могу сдвинуться с места, и от этого невыносимо страшно. А потом красивый мужчина, что снился мне. Мой истинный.

Не знаю, сколько времени проходит. Мгновения. Часы. Дни?

Я то проваливаюсь в сны, то выныриваю. Порой слышу голоса. Ругающиеся. Встревоженные. Иногда хрип драконьего дыхания, но, возможно, это просто ветер в моей голове.

Пару раз, когда открываю глаза, кажется, что вижу Ауриманта. Он стоит над мной напряжённый, как натянутая тетива. Рука касается моего лица осторожно, как будто боится сломать. Он что-то говорит, но его слова тонут в мутной тьме.

Я не уверена, настоящий ли он. Тень? Сон? Желание сердца, которое умирает? Но шепчу про Ваню, сминая простыни, умоляю его разыскать его.

В какой-то момент следует резкий рывок. Меня приподнимают. Чьи-то руки удерживают так крепко, что ребра протестуют. Сильные руки. Такие, что я узнаю их даже в бреду.

Слышится раздражённое:

- Осторожнее. Она горит.

И что-то низкое, хриплое.

- Я держу.

Меня заворачивают в какие-то тряпки, прижимают к чьей-то груди - горячей, но не обжигающей. И тут же запах шкур, ветра и чего-то хвойного, почти родного. Потом тяжёлое дыхание, рывок воздуха, толчок, шум крыльев.

Меня перепоясывают ремнями, удерживая на широкой, мускулистой спине дракона. Мир поднимается вверх стремительным рывком.

Пытаюсь приоткрыть глаза, вижу над собой только ночное небо, расплывающееся в серебряных разводах. Слышу голос, кажется, Ауриманта.

- Держись. Просто держись.

Может быть - его. Может быть, моего собственного сознания, пытающегося удержать меня на грани жизни. А может, всё это лишь бред. Потому что реальность и сон смешиваются так крепко, что я уже не уверена: лечу ли я на спине дракона или просто горю вместе с камнем, что медленно прожигает меня изнутри.