Глава 50

Итак, у меня лишь пара минут, и следует расположить начальника тюрьмы настолько, чтобы он помог мне в деле с Ваней.

- Говорите, - сдается Рульт. - Только быстро.

Я подхожу чуть ближе, чтобы лучше его рассмотреть.

- Лихорадка бывает? Озноб, жар?

- Ночью пробивает холод, потом будто в кипяток окунают, - нехотя признаётся. - Но к утру, как правило, отпускает.

- Кашель давно?

- Пятый месяц, - после паузы. - Сначала думал - затянувшаяся простуда. Потом, что от сырости в казематах.

- Кровь в мокроте есть?

- Нет, – качает головой. - Сухо, как в пустыне.

Я киваю.

- Сердце? - кладу ладонь себе на грудь. - Сжимает, давит, отзывается в руку, в челюсть?

- Бывает, - нехотя выдыхает он. - Особенно по ночам, когда, казалось бы, всё спокойно. Ложусь, и будто кто-то камень кладут сюда, - касается левой стороны груди. - Иногда отдаёт в левое плечо.

Картина складывается.

- Быстро утомляетесь, - не спрашиваю, утверждаю. – И, если поднимаетесь по лестнице, вынуждены останавливаться, чтобы перевести дух.

- Как вы узнали? – смотрит на меня со смесью удивления и опасения. – Мирана?

- Мне не нужно подслушивать, – отвечаю. – Я это вижу.

Он не перебивает, а это уже половина согласия.

- Вам около пятидесяти? - прикидываю.

- Сорок шесть, - сухо уточняет.

- В семье кто-нибудь мучился сердечными заболеваниями? Отец, мать, дядя?

- Отец умер за столом, - отвечает после паузы. - Положил вилку, попытался вдохнуть и всё.

Я тоже делаю вдох. Получается тяжело, будто лёгкие его отца на мгновение становятся моими.

- У вас не «усталость», начальник, - говорю спокойно, но без мягкости. - Если продолжите жечь себя таким же темпом, то рискуете повторить судьбу отца. Но у вас есть преимущество: вы ещё дышите и ходите, а значит, можете что-то изменить.

Он молчит, но я вижу, что слова попали точно в цель. Его брови приподнимаются, глаза становятся более внимательными, словно он боится упустить любое обронённое мной слово.

– Что вы предлагаете? – глухо спрашивает.

Составляю схему в голове, как привыкла делать раньше. В условиях, где есть лекарства, трава, чистая вода и пациенты, которые не живут в сыром камне.

- Для начала: меньше соли и жареного, - перечисляю. - Меньше вина, особенно крепкого. Вода с настоем боярышника и пустырника по половине кружки утром и вечером. Можно добавить немного мёда. Лёгкие прогулки на воздухе, не по подземельям, а по двору, там, где видно небо, - останавливаюсь, смотря на него. Успевает запоминать?

Он хмыкает.

- Не думаю, что Верховный совет оценит меня, гуляющего вокруг виселицы ради здоровья.

- Совет оценит живого начальника тюрьмы куда выше, чем мёртвого, - парирую. – Конечно, если они дорожат вами, Рульт. И если никто не метит на ваше место, - по его покряхтыванию понимаю, что недалека от истины. Впрочем, каждое место лакомо для кого-то.

- Я не прошу вас танцевать, только ходить ровно столько, чтобы сердце не зарастало ржавчиной. Не бегать, прыгать, а именно ходить. Ещё нужен отвар корня валерианы и листа вербены, они успокаивают сердечный ритм.

Надеюсь, что все эти травы здесь в доступе, и меня не объявят ведьмой, если их вообще не существует.

- У вас здесь используют белый корень со сладким запахом, похожий на мёд, который добавляют в снадобья от «бьющегося сердца»?

- Сторож Лит приносит такой из дома жены, - нехотя кивает он. - Пьёт, чтобы не умирать от страха, когда сидит в ночную смену.

- Вот, - подхватываю. – Значит, вы уже стали ближе к выздоровлению. Отвар из этого корня принимайте вечером перед сном по полчашки. И ещё…

Смотрю на него внимательнее.

– Вам нужно хотя бы два раза в неделю спать не меньше девяти часов подряд. Не урывками, не кусками по часу, как вы сейчас делаете, насколько смею догадываться, а подряд. И без ночных обходов. Назначьте ночного помощника. Уверена, многие сочтут за честь примерить на себя эту должность.

Он улыбается, впервые по-настоящему, но улыбка выходит хмурой.

- Теперь у меня нет сомнений в том, что вы – невеста генерала.

- Почему же?

- Вы распоряжаетесь тут, как сам Ауримант, - замечает. – Только он касательно того, в какие кандалы кого заковывать и сколько держать, а вы приказываете мне отдыхать.

- Я лекарь, - пожимаю плечами, представляя, сколько здесь тех, кого доставил Вальт. Хочется надеяться, что невинных не так много. - И если вы слишком горды, чтобы лечить своё сердце ради себя или своих близких, которые обязательно станут рыдать над вашей могилой, сделайте это ради людей, которых держите здесь. У мёртвого начальника всегда начинается беспорядок, а беспорядок в тюрьме - это кровь.

Эти слова доходят до него быстрее всех трав вперемешку. Взгляд меняется: в нём - не страх, но понимание.

- Я запомню ваши советы, эрдана, - тихо говорит он.

- Можете повторить всё, что сказала?

Он качает головой, усаживаясь за стол и занося ручку над листом, а я перечисляю всё по второму кругу.

- Постараюсь соблюдать. Слово начальника тюрьмы, - говорит, откладывая принадлежности, как только мы заканчиваем.

- Лечите сердце, дорогой Рульт, пока оно у вас ещё есть, несмотря на профессию.

Он криво усмехается.

- Вы планируете практиковать в Варругене?

- Не задумывалась над этим, следует сперва посоветоваться с генералом, кажется, ему больше нравятся Облачные утёсы.

- Как бы то ни было, если когда-нибудь решите заняться медициной в столице, - добавляет он сухо, - дам вам рекомендацию. Здесь лекарь с такими познаниями лишним не будет.

Я чуть склоняю голову.

- Оставлю это как запасной план, если генерал вдруг разонравится, - отвечаю с улыбкой, продолжая стоять. Ожидаю от него благодарности в виде встречи с Ваней.

- Вы всё о мальчике, - понимающе кивает Рульт, вздыхая. – Я не смогу дать вам возможность увидеться, потому что ещё утром часть заключённых увезли в Каменные Кары, на рудники.