Глава 49

- Эрдана, - в проёме всё тот же сухой начальник. На этот раз его взгляд уже не такой острый, скорее внимательный. - Похоже, вы не лгали.

- Радостно это слышать, - поднимаюсь с места. Хочется поскорее покинуть холодную камеру.

За его спиной сверкающие глаза модистки, по лицу которой видно, что вечер сегодня будет интересным, ведь у неё отменные сплетни из первых уст.

- О, драконы милостивые, - выдыхает она, отталкивая начальника, чтобы войти. - Эрдана Ивэльда! Что вы здесь делаете?!

- Лана, - сухо интересуется мужчина. - Вы утверждаете, что это та самая невеста генерала, у которой вы сегодня были?

- Ну конечно, Рульт! - щебечет она, сразу оживая. – Её служанка прибежала ко мне за помощью! Я думала сперва, это шутка! Но потом вспомнила, что разговор шёл о мальчишке, и вот я здесь. Слава богу, с вами всё в порядке, - протягивает ко мне руки, и я беру её ладони в свои, будто встретила старую подругу.

Начальник тюрьмы переводит взгляд на меня.

- Немедленно отпустите её, Рульт, слышите? Иначе Ауримант рассердится, а вы прекрасно знаете, каково это иметь дело со злым генералом, - пугает его модистка.

- Прошу простить за недоразумение, эрдана, - слегка кланяется он. - В наше время осторожность – не роскошь.

- Рада, что всё разрешилось, - отвечаю на это. – Но раз теперь я вне подозрений, хотела бы напомнить о мальчике.

- Дался вам этот оборванец, - фыркает начальник. – В любом случае я не в силах вам помочь.

- Почему? – внутри всё холодеет. Неужели, я опоздала?

- Вы дрожите, - округляет глаза модистка. – Скорее, её нужно обогреть, иначе невеста пойдёт к алтарю больной. Этого никак нельзя допустить.

Рульт тут же исчезает, и слышу, как отдаёт приказ стражам принести мне накидку, подбитую мехом.

- Вам нужно думать о себе, а не о преступниках, - тянет меня за собой девушка, и я благодарна ей за помощь, но сейчас хочу, чтобы она исчезла.

- Боже, как вы перепугали меня! - шепчет она, пока мы идём по коридору. – Постараюсь, чтобы о вашем пребывании здесь узнали, как можно меньше людей, - говорит, а у меня противоположное мнение. Как раз она постарается оповестить максимальное количество жителей столицы в кратчайшие сроки. – В любом случае генерал узнает, но я на вашей стороне, Ивэльда и попытаюсь сказать что-то в вашу защиту.

- Благодарю, - останавливаюсь. – Но мне необходимо поговорить с начальником тюрьмы.

- Опять?

- Немедленно! – мой голос звучит жёстко, а на плечи опускается мягкая накидка, и тут же становится куда теплее. Всё же я действительно довольно сильно промёрзла здесь.

Я не увидела мальчика. Не поговорила с ним. Не убедилась, что это точно Ваня, или что это точно не он.

- Я никуда не уйду! – они должны знать, какие у меня намерения. Разворачиваюсь, отправляясь снова в кабинет начальника.

Сначала сухой кашель за стеной, будто кто-то пытается вырвать из груди камень. Потом звук передвигаемого стула. И только после этого открываю дверь, снова оказываясь на пороге.

Теперь, глядя внимательнее, замечаю то, что раньше пропустила. Он кажется не просто уставшим - болезненным. Лицо заострившееся, под глазами - тени, не от недосыпа, а какие-то сероватые, «застойные». На висках - испарина, хотя в комнате прохладно.

Он, как и прежде, держится прямо, но плечи чуть опущены, а когда делает шаг ко мне, едва заметно перенося вес, я слышу негромкий, но очень знакомый стон, который привыкли сдерживать мужчины, терпящие боль.

- Ещё раз прошу прощения за недоразумение, эрдана, - произносит он ровно, протирая рот платком, только голос чуть сиплый. - Сейчас вас проводят к выходу.

Не двигаюсь, прислушиваясь к его дыханию: неровному, с редкими свистящими нотками на выдохе. Обращаю внимание, как пальцы на левой руке едва заметно подрагивают, когда он опирается на стол.

- Вам давно так плохо? - спрашиваю прежде, чем успеваю себя остановить.

Он морщится, как будто я наступила на больную мозоль.

- Со мной всё в порядке, эрдана. Тюрьма - не курорт. Усталость - нормальное состояние для того, кто командует этим местом.

- Усталость не даёт такую одышку, - спокойно отвечаю. - И не вызывает холодный пот при обычной ходьбе от стола к двери.

Наши взгляды встречаются. В его - недовольство и осторожность. В моём - упрямая уверенность врача, который сосредоточен на симптомах.

- Вы лекарь? - недоверчиво уточняет он.

- Сендрийская школа, - киваю, потому что не могу признаться, что на самом деле я училась в Санкт-Петербурге. - Не самая худшая из существующих, - добавляю, чувствуя спиной, что мы не одни здесь. Модистка фотографическим взглядом выхватывает каждое моё движение, пытаясь запомнить всё, что скажу.

Рульт медлит. Но очередной приступ кашля: сухой, рвущий горло, с тяжёлым, затруднённым выдохом выдаёт его сильнее любых слов.

- Это не заразно, - бурчит, снова используя платок. - И не смертельно.

- Не смертельно пока, - поправляю. - Позвольте, я хотя бы задам несколько вопросов. Считайте это благодарностью за то, что вы не бросили меня в общую камеру.

Он косится на модистку, которая стоит уже вровень со мной, и она одаряет его невинной улыбкой, быстро-быстро хлопая глазами.

- Не оставишь ли ты нас наедине, Мирана?

По всей видимости, они неплохо знают друг друга, но последнее, что стану делать, - копаться в чужом белье. У меня совсем другое желание.

- Я бы предпочла быть тут, Рульт. Эрдана Ивэльда под моим покровительством, и я не хочу больше выпускать её из поля зрения.

- Дальше этой комнаты я никуда не денусь, - поворачиваюсь к ней, понимая, что откровения с начальником у нас не выйдет, если будет больше, чем врач-пациент. – И потом обязательно расскажу, что вам интересно.

Мирана нехотя кивает и выбирается из комнаты, оставляя нас наедине.