Глава 60

Внутри Варругенский главный храм поражает даже после всего, что я успела увидеть в этом мире. Высокие своды уходят так далеко вверх, что кажется теряются в облаках. Камень светлый, с золотыми прожилками, словно сам храм пропитан солнечным огнём. По стенам - барельефы драконов, взмывающих в небо, сцены древних союзов, войны и мира, рождений и клятв.

Под ногами - мозаичный пол, изображающий переплетение крыльев и пламени, а между колоннами горят чаши с живым огнём, не дымящим и не обжигающим, но наполняющим пространство теплом.

Гости уже собрались. Знать Акриона, военачальники, советники, представители старых родов. Их взгляды следят за каждым нашим шагом. Я чувствую себя обнажённой под этим вниманием, но рука Ауриманта не отпускает мою, и я иду ровно, держа спину прямо, как он учил.

Впереди, на возвышении, стоит император.

Он старше, чем я ожидала, но осанка прямая, взгляд цепкий, тяжёлый. На нём светлый плащ с золотой каймой, а на груди - древний символ власти, камень в золотой оправе, от которого веет той же силой, что и от Оуэла в моей груди, только иной, более сдержанной, глубинной.

Мы останавливаемся перед ним.

Храмовник делает шаг вперёд, и его голос разносится под сводами храма:

- Перед лицом Империи и Праматери Драконов предстают генерал Акриона Ауримант Вальт и его избранница, Ивэльда Тарвейн, признанная истинной и будущей эрданой дома Вальтов.

Император смотрит на меня внимательно, оценивающе. Его взгляд скользит по моему лицу, задерживается на груди, словно он видит больше, чем положено обычному человеку. На мгновение мне становится не по себе. Но затем он кивает.

- Варруген приветствует тебя, Ивэльда, - произносит он. - И признаёт возможность твоего союза с генералом Вальтом.

Я склоняю голову, чувствуя, как внутри всё дрожит от страха, от ответственности, от осознания, что назад дороги нет. Ауримант слегка сжимает мою руку, и в этот миг я понимаю: как бы ни было страшно, я здесь не одна.

Храмовник поднимает жезл, увенчанный кристаллом, и в зале становится тише, чем прежде. Даже огонь в чашах будто замирает, вытягиваясь ровными языками.

- Да начнётся союз, освящённый пламенем и крылом, - произносит служитель.

Нас проводят к каменному кругу в центре зала. Его поверхность гладкая, испещрённая рунами, которые начинают медленно светиться, едва мы ступаем внутрь. Свет мягкий, золотистый, он поднимается от пола и окутывает нас, будто кокон.

Гости затаили дыхание. Я ощущаю их присутствие почти физически: тяжёлые взгляды старых родов, любопытство придворных дам, сдержанное уважение военачальников. Кто-то видит во мне удачное приобретение, кто-то - угрозу привычному порядку, но сейчас все они лишь свидетели.

Храмовник подаёт знак, и мы с Ауримантом поворачиваемся друг к другу лицом. Вальт отпускает мою руку лишь на мгновение, чтобы храмовник мог провести между нашими ладонями тонкой серебряной нитью. Она холодит кожу, оставляя лёгкое покалывание, словно напоминание: отныне мы не просто двое.

- Кровь к крови, путь к пути, - звучит следующий обряд.

Мы касаемся чаши с огнём. Я замираю, ожидая боли, но пламя лишь мягко скользит по коже, оставляя почти ласковое тепло. Камень в моей груди откликается ровным, спокойным пульсом, впервые не пугая, а поддерживая.

Я поднимаю взгляд - и вдруг вижу его.

Сбоку, у одной из колонн почти в тени, рядом со Шрамом стоит мальчик. Худой, в хорошей одежде, которая явно выдана ему на время, с коротко остриженными волосами и знакомым до боли выражением глаз. На щеке - тонкий шрам, и моё сердце прыгает до горла, а потом принимается биться с бешеной скоростью.

Ваня.

Он смотрит на меня во все глаза, не моргая, словно боится, что я исчезну, стоит ему отвернуться. Конечно, я выгляжу совсем иначе, но ему должны были передать мои слова. Он должен понимать, что здесь, в другом мире, мы являемся прежними лишь внутри, а оболочка совсем иная. Только мы не перестаём быть собой.

Сердце испуганно трепещет, сбиваясь с ритма. Хочется рвануться к нему, назвать по имени, убедиться, что он жив, что это не видение, не жестокая игра воображения. Но я не могу.